Пора взрослеть, девочка (СИ)
— Что ты там делаешь?
— Вызываю тебе такси, Полина, — даже несмотря на девицу, ответил Макс, таким тоном, будто бы обсуждал погоду на завтрашний день.
Вот же мудак великовозрастный.
— Я не останусь?
— Нет.
— Но я хочу остаться, Макс!
— А я хочу выспаться. Я сегодня устал как собака.
«Собака сутулая», — добавила я про себя в его адрес существенное дополнение.
— Мне нужно отдохнуть, понимаешь, о чем я?
Держу пари, что Людоедовна не понимала. И была права.
— О, я могу помочь тебе с этим. Я сделаю тебе массаж. Я умею. А утром будет омлет в постель. Или мы можем не ждать утра, а позавтракать прямо сейчас.
И только когда она согнулась над его пахом, я поняла, о каком именно «омлете» толкует это развратная женщина.
— Хорошо, — неожиданно покладисто кивнул Хан, а затем отыскал на диване пульт от телевизора и включил его на каком-то рандомном канале, давая отмашку, — можешь приступать.
Сам же руки за голову закинул и демонстративно сосредоточился на футбольном матче «Испания — Франция». А мне тошно стало от этого показушного пофигизма.
Нет, ну, где это видано вообще, чтобы мужик использованную девушку из дома выкидывал, а она ему на член падала, да еще и в рот взять умоляла, пока он телепередачи смотрит? Еще бы попкорна нажарил и семечек пощелкал для полноты картины.
Ну не скотина ли, а?
— Может, выключишь телевизор? — уточнила Казарина.
— Нет, тут матч интересный идет. Давай с омлетом разделаемся и разбежимся. Кстати, — глянул он на экран своего телефона, — поторопись, а то тебя уже такси ждет.
Конечно, на таком моменте Людоедовне осталось только поспешно перекраивать под себя ситуацию и уносить ноги. Но и она не сдавалась, притом, что и выглядела до предела жалкой.
Такой, что даже я ей посочувствовала, хотя она это и не заслужила.
— Ладно, уговорил. Оставим сладкое на следующий раз.
— Угу, — кивнул Хан, не отрываясь от просмотра матча, пока Коза с бешенством напяливала на себя свои тряпочки.
Затем потопталась немного подле него и все-таки окончательно канула ниже плинтуса.
— Проводишь?
— Минуту погоди, сейчас тайм закончится, — поднял тот указательный палец вверх и только спустя оговоренное время все-таки встал с дивана. Натянул плавки и двинул в прихожую.
А я приготовилась к бегу с препятствиями. Стило только входной двери для Полины Людоедовны открыться, как я стартанула бежать со всех ног. А когда она же закрылась, то в спину мне полетело громкое и угрожающее:
— Стоять!
Ага, сейчас! Погоди, только прическу поправлю.
Наверх и в спальню, где до сих пор сладко спала Ева. А там уж дверь закрыла на замок на секунду раньше, чем ее дернули с силой с обратной стороны. Да еще и вдарили кулаком.
— Открой мне! — услышала я приказной рык, а сама аж на месте подпрыгнула, ликуя и демонстрируя закрытой двери оттопыренный вверх средний палец.
— Спокойной ночи, Макс Маркович, — усмехнулась я и наконец-то потопала в постель, чтобы почти сразу же отрубиться без ног и тревожных сновидений.
А там уж утро вечера мудренее. Разберемся…
И вообще, кто меня остановит, когда я захочу уйти из этой цитадели порока и разврата? Никто!
Вот только проснувшись, я лучшую подругу в постели не обнаружила, и ледяные иглы нехорошего предчувствия вонзились мне в затылок. Я уже и умылась, и зубы почистила, и вновь напялила на себя топ, расшитый блестками, и короткие джинсовые шортики с завышенной талией, а тремор конечностей так и не прошел.
Так еще и с кухни-гостиной послышался веселый смех моей подруги и знакомый глубокий баритон.
Черт!
Но перед смертью не надышишься, верно?
А потому я пару раз вдохнула поглубже и пошла на «эшафот». Вот только лучше бы я этого не делала. Лучше бы с балкона сиганула или еще что-то придумала в этом роде. Но, увы…
— О, Дашунь, доброе утро! — помахала мне с барного стула Ева и задорно подмигнула, а затем кивнула в сторону своего братца, который сидел прямо напротив нее, помешивал кофе в чашке и так пристально смотрел на меня, что мне физически стало плохо от этого препарирующего взгляда. — А мне тут Макс сказал, что вы уже познакомились. Представляешь?
— Да? — хрипло переспросила я, внутренне дрожа всем телом.
— Да, еще ночью.
— М-м… — дернулась я и глянула на Хана, пытаясь понять, что он наговорил обо мне. А тот словно в покер играл — на заросшем недельной щетиной лице ни единой эмоции.
И мне бы успокоиться…
Но то, что последовало дальше, было словно пуля, выпущенная в упор мне в голову.
Бах! И навынос.
— Да. А еще Макс сказал, что ты согласилась с ним в кино сходить, — выдала подруга и улыбнулась радостно, пока я обтекала.
Чего?
Глава 3
Утро вечера мудренее
Даша
— Как интересно. Макс сказал, да? — хмыкнула я, затем кивнула этим двоим и смело шагнула за барную стойку, где просто бомбически благоухали булочки с корицей и свежесваренный кофе. Последний, к слову, был не мой, а Евы, но меня и это не остановило. Все же она мне должна за то, что втянула в это дерьмо.
У меня до сих пор глаза болят, между прочим, оттого, что всю ночь выкатывались из орбит от шока.
Нет, мне срочно нужна шоковая терапия и пиявки. Только так можно хоть как-то переплюнуть все то, что со мной произошло. Но это, конечно же, неточно, ведь подобные стрессы не проходят бесследно.
— Да, — закивала подруга и на удивление услужливо протянула мне свою чашку с напитком.
— Ну пусть тогда и мне расскажет, как дело было. А то, знаете ли, я с трех лет страдаю от лунатизма — всякое случается, — на ходу и, как мне казалось, очень артистично собирала я с моря и с дона всякую пургу.
— Что реально? — потрясенно переспросила Ева, и я покаянно прикрыла глаза.
— Знахарки говорят, что испуг.
— Ой, Дашка, — прижала ко рту пальцы подруга, качая головой и сокрушаясь, что я хранила так долго от нее эту «тайну».
— Разве такое кому расскажешь? — со знанием дела лопотала я вприкуску с булочками и кофейком.
— И что, эта страшная болезнь совсем не лечится?
— Только прогрессирует, — вздохнула я тяжко, — времена-то пошли темные, куда ни глянь — везде ужасы показывают.
Так бы я, наверное, до вечера распалялась насчет несуществующей болезни, если бы Хан неожиданно не фыркнул, а дальше и вовсе не заржал в голос.
— Слушай, мое браво. Так отчаянно заливать в уши сироп даже я не умею.
— Завидуй молча, — огрызнулась я, отмечая про себя, что лучше для меня было бы, если этот парень оказался не таким смазливым, как есть на самом деле. А тут прямо мечта отчаянной домохозяйки: нарядить в комбинезон на голое тело, вручить гаечный ключ и послать на вызов по устранению засора.
И не надо на меня наговаривать! Я не смотрела, я просто на парах слышала, как девочки обсуждают какую-то польскую короткометражку с рейтингом двадцать один плюс.
— Без проблем. Сделаю это по пути к предкам, — поднял руки вверх и простодушно выдал Хан.
Ну я же говорила — собака сутулая. М-да… как низко после всего, что между нами было.
— Макс, ну пожалуйста! — сложила раболепно ладони на груди Ева, а я прищурилась.
— Твой брат ябедничать, что ли, собрался? — игнорируя напрочь хозяина квартиры, врубила я наглость на максимум и обратилась к подруге с гипертрофированным удивлением.
— Да, Дашунь, собрался, — скуксилась Ева, — не видать нам теперь с тобой больше клубов ночных и жизни свободной. На цепь же посадят и церберами окружат.
Блин, мой отец так-то может.
Да и папаня Евы еще тот тиран, где дело касается девичьей чести любимой дочурки. А если он пронюхает, что чадо уже, как пару месяцев находится в странной конфронтации со старшим сыном Авериных, то его точно Кондратий хватит.
Засада…
Но почему об этом волноваться должна одна лишь я? Между прочим, я в клуб вообще идти не хотела, меня туда почти силой потащили, и то только потому, что Еве вновь приспичило перед Авериным-младшим задницей вилять.