Истинная под елкой (СИ)
Но он мне не нравится.
— Дима, — ухмыляется, подходит к моему столу, — Может, пойдем пообедаем? Пока твоего сурового босса нет. Поболтаем, всё тебе расскажу.
Не хочу! Всё нутро кричит о нежелании обедать с кем-то, кроме Ярослава Владимировича. Почему я ему отказала? Испугалась…
— Ну, не знаю, нужно боссу сказать, — мнусь и сомневаюсь, — я не могу просто так уйти.
— Кать, ну ладно тебе, пошли! — настаивает Дима.
— Катенька! — в дверях появляется босс, и его взгляд не обещает мне ничего хорошего.
Ярослав Владимирович явно очень зол. Это потому, что я помешала ему обедать с Ладой? Или что? Ёжусь, от начальника исходит жуткая давящая энергетика. Только вот моё бедро словно живет своей жизнью.
Оно начинает пульсировать, посылая импульсы к низу живота. Ёрзаю на стуле.
— Ярослав Владимирович, — опускаю взгляд, — вы уже вернулись? Я могу пойти пообе…
— Не можете, — он нависает над Димой, тот кажется всё меньше и меньше, — у нас с вами полно работы. Так что вы нужны мне здесь. А у вас, Дмитрий, работы нет? Вы к директорским помощницам шастаете, как нерадивый любовник. Мне доложить вашему начальству? Ах да! Ваш начальник — я!
Голос босса становится ниже, напоминает рычание зверя. И хотя его лицо совершенно спокойно, я ощущаю агрессию, витающую в воздухе.
— Ладно. Прости, Кать, — Дима явно боится Ярослава Владимировича, — в другой раз, ладно?
— Хорошо, — с трудом получается скрыть улыбку.
Айтишник пулей вылетает из кабинета. Мы с боссом молчим. Я чувствую, что он смотрит на меня. Затем ставит передо мной пакет с едой.
— Думал, вы проголодались, — тихо говорит, — такая худенькая, нужно больше есть. Правда, вы тут явно времени зря не теряете.
— Как и вы, — срывается с губ, но я тут же затыкаюсь, взглянув в разъяренные глаза начальника.
— Ешьте и принимайтесь за работу. Сейчас составлю вам план, Катенька.
До конца дня я выполняю мелкие поручения. Немного успокаиваюсь, действую очень осторожно. Но босс ведет себя равнодушно. Неужели так разозлился, что меня пригласили пообедать? А сам… УУУ!
К шести вечера я окончательно накручиваю себя. Меня распирает от обиды. Собираю сумку, надеваю простенькую курточку и шапку. Босс заходит в кабинет. Замирает.
— Катенька, вы куда? Уже шесть? Тогда я вас подвезу, подождите.
— Не нужно, — фыркаю, — лучше подвезите Ладу, она будет в восторге.
Повисает неловкая тишина. Зачем я это сказала? Босс хмурится. Берет пальто.
— Вы ревнуете? — буднично спрашивает, а меня в краску бросает.
— Что? Нет! С чего вы… — захлебываюсь в эмоциях, не в силах с ними совладать.
Но Ярослав Владимирович вдруг довольно ухмыляется. Надевает пальто, берет ключи от кабинета. Подходит ко мне вплотную.
— Ревнуете. И я ревную вас к этим задохликам, — почти шепчет, поправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо, — никогда не смейте с ними обедать! Только со мной! А сейчас поехали. А то вы до дома не доберетесь.
Во все глаза смотрю на него. Он ревнует? Мамочки! Почему я так счастлива? Босс выходит, я бегу за ним. Рядом с боссом так спокойно. Мы выходим на заснеженную улицу.
Поднимаю ладошки вверх, ловлю снежинки. Улыбаюсь, отчего-то чувствуя себя невероятно счастливой. Ощущаю на себе пристальный взгляд. Ярослав Владимирович смотрит на меня с какой-то непонятной мне нежностью.
Подходит ко мне.
— Вы очень красивая девушка, Катя. Будьте увереннее, — затем открывает дверь своего монстра-внедорожника, — запрыгивайте.
Сажусь на пассажирское сиденье. В машине играет приятная музыка. Работает печка. Босс садится рядом, выкручивает руль, а я размышляю, стоит ли мне пригласить его зайти…
Глава 10
Яр
Катя невероятно красива! И я хочу ей это постоянно говорить. Чтобы вбить в эту прекрасную головку простую истину: она моя. Моя истинная пара. Нет сомнений.
И то, как Катя постоянно дёргала правой ножкой, говорит о том, что метка там. Но малышка не знает, что это и почему оно словно живое.
Увидев ее, завороженно смотрящую в ночное зимнее небо прекрасными зелеными глазами и подставляющую крошечные ладошки, чтобы поймать снежинку, я залип…
Нежность и красота в одном хрупком теле. Да, я смотрю на Катю глазами волка, для которого она была рождена. Но на Асю я никогда не смотрел так… со смесью желания, обожания и страха сделать что-то не так…
— Как вы себя чувствуете? — спрашиваю ее, когда мы выезжаем на заснеженную дорогу. — Не холодно?
— Нет, — она вдруг краснеет, сжимает сумочку пальцами.
— А у вас в последние дни ничего с телом не происходило? — закидываю удочку касательно истинности. — Не появлялись отметины на теле, не менялось поведение?
Она резко разворачивается и смотрит огромными зелеными глазами. Зверь беснуется, в таком узком пространстве вместе с истинной ему пиздец как тяжело находиться.
— Нет, с чего вы взяли? — кусает губки, отворачивается, а я ухмыляюсь.
Врешь, моя маленькая. Ты уже нашла метку и чувствуешь ко мне влечение. Иначе бы такая сладкая невинная девочка не села бы в машину к огромному злому волку.
Но тебе страшно. Ты не понимаешь, почему незнакомый мужик, плюс ко всему разбивший твой любимый красный шар, вдруг вызывал у тебя вполне плотские желания.
— Предположил кое-что. Ну, если нет, так нет, — улыбаюсь, — значит, Новый год будете справлять одна?
— Да. Может, соседка тётя Баня мне что-нибудь принесет, — вздыхает Катя, — посидим, чаю попьем. А вы?
— Я тоже один. Только приехал в город, ничего тут толком не знаю. Был бы признателен, если бы вы мне экскурсию провели, Катя. Что тут за места? Показали бы всё… если конечно, нет планов на январские…
— Нет, но… — она так мило смущается.
Интересно, когда я буду ее сладкую киску лизать, она будет также краснеть? Это пиздец сексуально. Хотя Катя заведет нас со зверем даже в огромной шубе и семейных трусах…
Я просто сорву с неё одежду и…
— Ярослав Владимирович! — слышу тонкий голосок. — Вы в порядке? А можно необычный вопрос?
— Какой? — стряхиваю порочное наваждение, но член уже встал.
— А вы линзы носите? — хлопает пушистыми ресницами. — Или это ваш натуральный цвет глаз? Красивый, янтарный!
— У вас куда красивее, — еле держусь, чтобы не потянуться и не коснуться своей истинной.
Хочу её! Трогать, касаться, сжимать в руках… она моя! Мы со зверем голодные до женской ласки. Истощены без неё. А в Кате очень много нерастраченной любви…
— Просто зеленые, — усмехается, снова смущается.
Если она не прекратит, я сорвусь. Видят боги, это невыносимая пытка для волка — сидеть так близко к своей паре и не иметь возможности трогать и целовать. Или это я такой кретин?
Но мои альфы… они постоянно касались своих истинных. Я тоже хочу… я заслужил!
— Изумрудные, Катенька, — усмехаюсь, — у вас большие и яркие изумрудные глаза.
— Спасибо, Ярослав Владимирович.
Но ее дом всё ближе. Каюсь, я подглядел адрес в личном деле. У меня всё меньше времени что-то придумать, чтобы не отпускать малышку. Подъезжаю прямо к подъезду, глушу мотор.
— Вот, довез вас в целости и сохранности, — улыбаюсь, но открывать дверь не хочу.
Через силу разблокирую двери. Катя не спешит убегать, ласкает мой нюх своим нежным ароматом.
— До свидания, — тихо говорит, мнется, словно хочет сказать что-то еще.
Затем подрывается и выскакивает из машины. Вздыхаю. Более чем уверен: она хотела пригласить меня зайти. Но испугалась. Чего? Последствий или того, что я откажу?
Даю по газам, возвращаюсь домой.
Всю дорогу Катя не выходит у меня из головы. Желание провести с ней Новый год крепнет с каждой секундой. И не только сам праздник, но и жизнь…
Захожу в свою мрачную квартиру. Мда, Катюшку сюда точно не привести. Полночи драю жилье. Не знаю зачем.
Под утро меня начинает терзать странное предчувствие. Не могу понять…
Еду в пустой офис. Долго сижу в кабинете. Тревога не даёт мне покоя. Я уже близок к тому, чтобы заявиться к Кате домой и проверить, как она.