Цена выхода

Андрей нахмурился.
— Хочешь сказать, он это видит?
— Хочу сказать: после таких, как он, остаются те, кто смотрели не туда и не так долго.
Это было сказано без байки. Без нажима. Как правило, за которое уже кто-то заплатил.
Страх у Андрея сразу захотел спрятаться в привычное — в усмешку, в колкость, в полушутку.
— Это ты про Царя, да? — сказал он вполголоса. — Который всех тут строит.
  
Владимир повернул голову так резко, что у Андрея сама собой пропала улыбка.
— Не делай из этого сказку, — сказал он. — Сказки расслабляют.
Под камнем снова прошло ровное давление.
Андрей больше не ответил.
Два дрона тянули тушу вверх по склону — низко, тяжело, почти волоком. Пыль за ней шла шлейфом. Камень, на котором они лежали минуту назад, теперь казался не укрытием, а витриной. Долина — плоской ловушкой без углов.
— И как тогда? — спросил Андрей через сухое горло.
— Работу делай, — сказал Владимир. — Проверяй коротко. Как заряд. Не корми его своим вниманием.
Слова прозвучали странно. Но правило в них было ясное.
Точка на экране сместилась ещё ближе.
Андрей заставил себя смотреть на неё короткими уколами взгляда. Зафиксировал — и обратно в дело.
Между деревьями показался грузовик: тёмный, угловатый, тяжёлый. Грав-подушка держала его ровно, но в низком гуле уже слышалась нагрузка. Будто машину гонят туда, куда она бы сама не поехала.
Рядом в тени ждал внедорожник — меньше, легче, живее. Но сейчас важнее был грузовик. Дом на колёсах, которых не было.
Туша вышла к кромке. Дроны на секунду зависли, отдавая мощность на удержание. Корпуса у них мелко дрожали, как руки у человека, который слишком долго держит тяжёлый ящик.
— Держите, — прошипел Андрей, сам понимая, что команды им уже не нужны.
Он соскочил с камня и побежал к грузовику короткими шагами, стараясь не взбивать пыль. Под подошвой хрустнул мелкий камень, и этот хруст показался неприлично громким.
Владимир шёл рядом — не быстрее, но ровнее. Винтовка низко, не на прицеле. Не охота. Готовность.
У грузовика откинулась задняя рампа. Актуаторы скрипнули сухо, будто тоже были недовольны. Внутри — стропы, крюки, старые направляющие, потёртый металл, наваренные заплаты. Всё уже ремонтировалось. Всё ещё держалось.
— Заводи на крюк! — крикнул Андрей дронам.
Теперь тишина кончилась. Теперь они сами включили себя в пространство.
Тушу потянуло внутрь.
И сразу клинануло.
Тяжёлая голова ударила в край рампы глухо, с мясным хрустом и металлическим стоном. Один дрон просел ниже второго, тушу повело набок, и передний фиксатор прошёл мимо скобы на ладонь.
— Нет-нет-нет…
Андрей влетел в зазор, схватил стропу обеими руками и рванул вверх, помогая механике тем, чем можно было помочь только телом. Под ладонями ремень резанул грубой синтетикой.
Дрон тонко взвыл и дёрнулся, удерживая перекос.
Рампа коротко пискнула предупреждением: перегрузка по краю.
Лишняя секунда.
Вот она.
Владимир уже был у борта. Не крича, не суетясь, он подхватил тушу под плечо длинным толчком снизу, не сдвигая массу, а убирая тот самый мёртвый перекос. Этого хватило: крюк вошёл в скобу с сухим щелчком.
— Ещё, — сказал Владимир.
Андрей вбил фиксатор.
Стропа пошла в натяг.
Только тогда Владимир сказал:
— Один раз. Коротко. Смотри.
Не «туда». Не «обернись». Именно так.
Андрей поднял взгляд в долину — ровно на миг.
Силуэта он не увидел.
Ничего, за что можно было бы ухватиться глазами. Только внизу пыль шла иначе: не клубилась, не оседала, а как будто расходилась в стороны от чего-то, что шло слишком ровно. И воздух над этим местом был странно чистым, будто кто-то раздвигал его перед собой.
Вибрация стала плотнее.
Не шаги. Не бег.
Приближение.
Андрей сразу опустил взгляд обратно на металл, на ремни, на свои руки.
— Ты встречал его? — спросил он, защёлкивая второй фиксатор.
Владимир промолчал секунду. Потом, не снимая перчатки, поднял рукав куртки.
На внутренней стороне предплечья белел старый широкий шрам. Не резаный — рваный, будто по мясу прошла зубчатая кромка. Чуть выше — ещё один, тоньше и кривее.
— Один раз, — сказал Владимир. — Выжил, потому что повезло. Дважды.
Рукав опустился обратно.
Без паузы. Без позы.
Факт.
У Андрея пересохло во рту ещё сильнее. Сказать было нечего.
Планшет, лежавший на краю рампы, подал низкий тяжёлый сигнал.
Не писк. Подтверждение.
Андрей глянул краем глаза. Метка была уже там, где недавно стояло стадо.
— Уже близко, — сказал Владимир.
И в этот раз ничего объяснять не пришлось.
Дроны наконец протолкнули тушу внутрь. Грузовик ощутимо просел в поле — не касаясь земли, но перестраивая контур под вес. Гул сразу ушёл ниже.
Андрей щёлкнул последним фиксатором.
Металл звякнул.
Цена — ещё несколько секунд.
Владимир стоял у рампы и не закрывал её, пока Андрей не дожал последний замок. Смотрел собранно, будто не на него, а на таймер у него в груди.
— Теперь он пойдёт не за тушей, — сказал он. — За нами.
Андрея пробрало сразу.
Не потому что это было красиво сказано. Наоборот — потому что сказано было слишком просто.
Он втянул воздух. Выдохнул.
 Считай. Двигайся.
— Закрывай!
Рампа пошла вверх. Медленно. Тяжело. На середине хода один из приводов на миг запнулся, и металл дёрнулся с мерзким глухим ударом.
Ещё полсекунды.
Потом актуатор взял нагрузку снова, дотянул. Последний зазор схлопнулся.
Владимир уже разворачивался к внедорожнику.
Андрей рванул следом, быстрее, чем хотел. Поднял пыль. Влетел в кабину, ударил коленом о край сиденья, поймал панель тяги.
Сейчас.
И именно в этот миг вибрация под машиной стала такой плотной, что он почувствовал её в языке.
Внизу, в долине, пыль поднялась одной длинной ровной полосой — будто по земле провели невидимым лезвием.
Андрей не стал смотреть.
Включил движение.
Внедорожник сорвался с места мягко, почти бесшумно, уходя в тень леса. Грузовик пошёл следом на автопилоте — тяжелее, медленнее, но без колебания. Два живых дрона, выжатые досуха, вернулись в крепления и почти упали в них.
Андрей бросил на планшет один короткий взгляд.
Как на заряд.
Метка уже пересекла ту линию, где недавно стояло стадо.
Она не ускорялась.
Не металась.
Просто шла.
— Не оборачивайся, — сказал Владимир.
Теперь в этих словах не было противоречия. Один взгляд был нужен, чтобы понять цену. Всё остальное — уже кормить её собой.
Андрей сжал руль крепче, но головы не повернул.
Лес сомкнулся вокруг них. Сухой жар долины остался позади. Воздух снова стал влажным, тяжёлым, зелёным.
Только когда деревья закрыли кромку совсем, Владимир сказал вслух:
— Царь.
Слово легло между ними без легенды, без сказки, без чужих страшилок.
Как название факта.
Андрей сжал руль так, что пальцы побелели.
Позади оставалась долина, в которой что-то шло без спешки и без ритма.
Как долг, который не надо догонять — он сам знает дорогу.
 Глава 3. Под дугой стен 
Лес сомкнулся за ними быстро — будто хотел спрятать не их, а то, что осталось в долине. Влажный воздух снова сел на кожу тяжёлым полотном, пах мокрой корой и железом от перегретых контуров. Андрей держал внедорожник почти на пределе: ещё чуть быстрее — и машина могла закипеть; чуть медленнее — и начинало казаться, что за спиной снова появится тот неровный, чужой шаг.
Грузовик шёл следом на автопилоте. Тяжёлая масса тянулась за ними низким гулом грав-подушки — гулом, который теперь казался слишком громким, потому что Андрей уже знал: в долине кто-то шёл без ритма. И если сейчас сзади было тихо, это не значило, что там никого нет.
  
Он поймал себя на желании открыть планшет и смотреть на точку каждую секунду. Сжёг бы глазами экран, если бы это помогало.