Опасная близость

— Никогда О’Коннеллы не будут жить мирно с ублюдками Блэквудами, — злобно цедит отец, и я с усталой брезгливостью прослеживаю, как из его рта вылетает слюна.
— Перемирия не будет, — в отличие от папы, Деклан выглядит и звучит ужасающе хладнокровно. — Никто не подумает, что ты способна на убийство.
— Так я и не способна! — горячо восклицаю, но тут же ощетиниваюсь под цепким взглядом. Он так и кричит: веди себя тихо, или твоя подруга пострадает.
  
— Конор Блэквуд решит, что его младший сын Киллиан прикончил брата в битве за власть, — довольный собой вносит корректировки отец.
Достав из кармана пачку сигарет, Декс вытягивает одну папиросу губами и чиркает спичками, а я пытаюсь сложить пазл, но чувствую, что мне не хватает деталей.
— Но почему? С какой стати он подумает на другого сына?
— В клане Блэквудов есть негласное правило, — Деклан делает крепкую затяжку. И, пожалуй, впервые смотрит на меня не как на малявку или проблемную сестру, а как на равного союзника. — В первую брачную ночь в доме новобрачных остаётся только муж и один мужчина из его семьи. Чтобы кровь клана была свидетелем брака.
Зашибись…
Надеюсь, никто не ждёт от меня невинности? С этим пунктом они опоздали.
— И что потом? Ронан умирает, его отец думает на младшего сына Киллиана, а дальше?
— Конор не переживёт предательство сына, — лениво констатирует Деклан. — У него четвёртая стадия рака крови. Блэквуд не жилец.
— А справиться с одним из Блэквудов не составит труда, — подытоживает папа. — Тебе, как оставшейся вдове наследника, достанутся портовые зоны Блэквудов. А это значит, что мы расширим свою власть и получим стратегически важный доступ к транспортным потокам.
Кормак поднимается с дивана и проходит к столу, потушив наполовину выкуренную сигару.
В голове такой шум и гам мыслей, что я с трудом могу сфокусироваться на чём-то одном.
— Я не смогу убить человека, — по телу прокатывает волна мурашек от страшных слов, произнесённых собственным ртом.
Я не говорю, что не хочу этого делать. Или не стану.
Меня не будут слушать, а учитывая то, какую власть надо мной имеет Деклан, всё, что остаётся, это молить отца не заставлять меня становиться душегубом.
— Больше семидесяти лет назад младшую сестру моего отца, вашего деда, похитил один из Блэквудов, — папа проходит к окну, на то же самое место, где стоял Деклан. Внимательно разглядывая пейзажи, на которые открывается вид, он неспешно рассказывает: — Он обесчестил её и вышвырнул. А девушка с горя застрелилась из фамильного револьвера, не пережив позора.
— И поэтому вы решили, что я должна отомстить спустя хренову тучу лет? — хмыкаю, не удержавшись.
— Эта подлая семейка даже не принесла своих извинений, — проигнорировав мой выпад, продолжает родитель. — Девушка застрелилась, потому что честь для нас не пустой звук. Или ты считаешь, что она умерла зря? — на этих словах он оборачивается, внимательно ожидая ответа.
— Почему бы вам самим не расквитаться с Блэквудами? Зачем вы вплетаете меня, женщину, в свою месть? — я не привыкла быть слабой. Умолять или просить. Но это… сама мысль о том, что я должна лишить кого-то жизни, вызывает тошноту.
— А ты сама не хочешь отмыть кровь предков? — оживает Деклан, а я борюсь с желанием не выцарапать этому фанатичному уроду глаза.
Хочу я этого или нет, какая разница, если ты шантажом заставил меня вернуться?
— Я назвал тебя в честь неё, Лилит. Носи это имя с достоинством. И отомсти за женщину нашего рода, — ставит последнюю точку в этом разговоре Кормак О’Коннелл.
 Глава 7 
 Эту партию разыграю Я 
 
 Киллиан 
Толкаю дверь плечом, без приглашения переступая порог кабинета старшего братца.
— Надеюсь, у вас были серьёзные причины поднять меня в семь утра?
— Проходи, Киллиан, — Ронан широким жестом души указывает на свободное место. — Есть разговор.
— Ты не особо торопился на встречу с семьёй, — болезненный голос отца звучит с привычным осуждением.
Конор Блэквуд разворачивает инвалидное кресло, окидывая неодобрительным взглядом неугодного младшего сына, и переводит его на настенные часы. Стрелки отбивают девятый час утра.
— Не мог расстаться с очередной шлюхой в своей постели? — добавляет с презрением.
— Будем обсуждать мои сексуальные предпочтения? — лениво прошагав, откидываюсь на кресло.
— Существуют гораздо более важные вещи, — Ронан перехватывает внимание. — Мы заключили мирный договор с Центровыми.
Гробовую тишину, воцарившуюся после херовой новости, нарушает только моё тяжёлое дыхание. Проплывающее за окном судно направляется в порт, и я фокусирую на нём внимание, удерживая рвущееся наружу нецензурное мнение.
— Интересно, — протягиваю, вгрызаясь цепким взглядом в брата. — Решаете дела за моей спиной?
Никогда Блэквуды не ладили с этими напыщенными ублюдками О’Коннеллами. Что изменилось? И какого хера я узнаю новости постфактум?
— Ты был бы против, Киллиан, — Ронан слегка подаётся вперёд. — Здесь не место эмоциям и личной неприязни. Пора положить конец этой бессмысленной холодной войне.
Дружище, возможно, я первым зарыл топор войны, когда трахнул дочку Кормака О’Коннелла, но тебе об этом не обязательно знать. Нежные ушки Ронана не готовы к информации о том, что, пока они заключали мир с паханом, его дочурка была со мной.
— Причинами решения поделитесь или это мне тоже не обязательно знать? — задаю, по сути, резонный вопрос, хотя в башке на него уже давно имеется ответ.
В семье Блэквудов испокон веков всегда был один наследник. Альфа, которому доставалось всё. Иллюзий касательно того, что место у руля Портовых займу я, я не питал. Быть неудобным сыном – это по моей части, в отличие от идеального образа наследника Ронана.
Похер на клан. Похер на порт и бабки, что он приносит. Грызться за власть не моя история. Но то, что в последнее время творятся странные вещи, наводит на мысль, что, возможно, не той дорожкой я пошёл?
Сначала стал замечать, что часть моих людей в клане магическим образом переманивают в дивизион Ронана. Тогда списывал это на перераспределение внутри системы. Потом в мои дела и территории стал совать нос отец, и я решил, что, как глава клана, он имеет право на контроль. Теперь узнаю, что в обход меня принимаются важные решения.
Они пытаются убрать мою фигуру с доски?
— Причины твой брат озвучил ранее. Нам нужен мир с соседями, — отец глухо закашливается, поднося ко рту тёмный платок.
— Завтра я женюсь на дочке О’Коннеллов. Для гарантии, — это подаёт голос братец.
Без понятия, как мне удаётся сохранить лицо беспристрастным, пока в долбанной груди разрастается пожар. В голове наконец складывается полноценная картина того, что я упускал, возможно, годами. Весь масштаб игры.
— Я должен поздравить? — давлю сквозь стиснутые зубы.
Назвать нас с Ронаном близкими сложно, учитывая минимальное общение. Но, в отличие от него, я никогда не рыл яму родному брату.
Перемирие с врагами и свадьба с дочерью Кормака – это не просто гарант мира, а публичное признание Ронана единственным наследником. И любая моя попытка оспорить его решение или поднять людей на восстание будет пресечена уже двумя кланами.
— Ты не рад за брата? — отзывается отец, и на моих губах расплывается улыбка, скорее похожая на звериный оскал.
Умный ход, связать старшего сына союзом, а второго, неугодного, загнать в угол. Хорош отец. Решил перед смертью подстраховать любимчика?
  
— Я делаю то, что нужно клану, — подсирает папаше Ронан. — Советую и тебе, Киллиан, поступать так же.
— Уверены, что Центровые не сыграют грязно? — капля здравого смысла подсказывает держать себя в руках.