Кредо сиротинушки (СИ)

— А с деревнями непонятно, он что, думает, что китайцы его инженеров кормить будут? Насколько мне известно, китайский мужик и себя-то толком прокормить…
— В этом вы, Николай Николаевич, если и ошиблись, то лишь самую малость. Но деревни в Маньчжурии не для китайцев Розанов обустраивает. Точнее, Волков их обустраивает, и как раз с мужиками у него проблем не предвидится. Все же станции машинно-тракторные тоже господину Волкову принадлежат, и, насколько мне известно, он уже половину тракторов со станций за Байкалом в Маньчжурию и переправил. А мужик наш уже туго знает, что такое трактор и какая ему от трактора польза. И предпочтет одно лето в фанзе какой-нибудь прожить чем лишиться урожаев и прочих выгод колхозных, тем более что в Маньчжурии ему треть урожаев уже в казну сдавать обязательства не будет.
  
— Вы, Вячеслав Константинович, считаете, что надо срочно войска туда послать, чтобы безобразия сии пресечь? — совершенно серьезно спроси Юденич.
— Категорически нет, планы господина Волкова мне давно уж известны, и я считаю, что планы сии как раз на пользу России направлены. Просто нынче ему пришлось их несколько ускорить, и очень жаль, что ускорение их идет уже совсем России не на пользу. И я уж вовсе не считаю, что если кто-то распоряжается своим имуществом по собственному усмотрению, таковое рассматривать как безобразия надлежит. А вот то, что выдумал император, я иным словом и не назову.
— Тогда я не очень понимаю, ради чего нас Владимир Николаевич здесь собрал…
— Я, господа, вас собрал исключительно для того, чтобы обсудить, каким образом правительство Российское может безобразия творящиеся пресечь.
— Вы считаете, что мы должны уговорить императора указы его отменить?
— Нет. Лично я считаю, что указы эти должны отменить уже мы. Потому что в ином случае Россия может вообще исчезнуть с карты, подобно прочим империям…
С Коджоном у Александра Волкова отношения были… достаточно деловыми. Сам корейский император точно знал, что он обязан своим положением именно русской армии, а еще он прекрасно понимал, что именно господин Волков очень сильно способствует развитию корейской промышленности. Потому Саше не составило большого труда приобрести в Корее довольно большое поместье в весьма захудалом уезде Сосангун. И хотя уезд этот располагался всего в сотне километров от Сеула, до него обычным путем добираться было дня три (и дорога в него вела очень непрямая, и качество дороги оставляло желать лучшего). Но это пять лет назад так было, а теперь от столицы до Сашиного поместья можно было доехать часа за три — ну, или долететь на самолете за полчаса.
И насчет «перенесенного волшебным образом Богородицка» агент фон Плеве точно ошибся: та, в поместье был выстроен небольшой городок из пары десятков «рабочих домов» и шести домов уже для инженеров с семьями, но городок этот был лишь архитектурой зданий на тот же Богородицк похож. Причем и в архитектуре имелись изрядные отличия: летом в уезде климат был исключительно дождливый, поэтому крыши в домах пришлось ставить с усиленными водостоками, да и в самом городке ливневую канализацию пришлось прокладывать не самую простую: тут в июле и августе и полметра воды могло с неба упасть. Зато с отоплением тут было проще, чем в России: хотя зимой температура и в минус скольких-то опускалась (иногда и до минус пяти по Цельсию), топить все же требовалось куда как слабее и одной небольшой электростанции вполне хватало, чтобы «попутным теплом» весь городок обеспечивать.
А вот с заводами и фабриками в этом поместье было… вообще никак: Саша поставил только одну (хотя и большую прекрасно оборудованную) мастерскую, а приехавшие сюда специалисты занимались главным образом разными исследованиями и конструкторскими работами. Впрочем, заводы для них в Корее уже имелись, тоже не особо большие — но Саша и не стремился в Корее быстренько создать могучую промышленность. И в Маньчжурии такую промышленность создавать у него тоже ни малейшего делания не было: он искренне верил, что люди из России выехали ненадолго. Потому что те, кто остались (и кто на самом деле в России принимал важные решения) должны были все же понять, что там творится неправильно. Тем более, что некоторым из оставшихся он очень подробно уже рассказывал, как текущую ситуации. можно исправить. Не ту, которая сложилась после идиотского царского указа, а ту, которая возникла после смерти Александра III…
И в ожиданиях своих он не особо и ошибся: в начале марта в глухую корейскую провинцию прибыла российская «неофициальная делегация». То есть делегация была сама по себе неофициальная, но состояла она из вполне официальных лиц. Не совсем тех, кого сам Саша ожидал, но с прибывшими уже можно было некоторые вопросы обсудить всерьез. Так что единственное, что его немного расстроило, так это отсутствие в составе «делегации» премьер-министра, но Михаил Васильевич Алексеев ему при первой же встрече первым делом сказал:
— Александр Алексеевич, должен сразу сообщить: Владимир Николаевич и Борис Владимирович в целом с вашими доводами совершенно согласны, а если вы сейчас и Николая Николаевича на свою сторону склоните…
— Вы, господин генерал, выбрали, как мне кажется, выражение несколько неверное. Я никого не собираюсь склонять, как вы сказали, на свою сторону. Сторона у меня одна, меня волнует исключительно процветание России и российских народов. Так что я никого никуда склонять даже не собираюсь, а могу всего лишь изложить свою точку зрения на то, как таковое процветание можно обеспечить. И я не могу считать, что моя точка зрения единственно верная, она все же обсуждению подлежит — но учитывая то, что я с этой позиции уже успел для Державы нашей сделать…
— Пожалуй, вы правы. И когда мы можем начать наше обсуждение?
— Когда? Я думаю, что после долгой и непростой дороги вам сначала стоит все же отдохнуть, в порядок себя привести. А вот после обеда можно и начать…
  
Глава 8
 
Откровенно говоря, Саша уже немного жалел о выборе места под «временный городок-убежище». Хотя особого выбора у него и не было — если иметь в виду его желание такое «убежище» построить именно в Корее: климат тут везде был для русского человека весьма непривычный. То есть в конце лета окрестности дожди просто заливали — а вот уже с апреля часто и настоящие засухи случались, так что для жизни (крестьянской) местность была явно не самой удачной. Но ведь именно по этой причине Коджон с легкостью ему и поместье продал, так что грех было жаловаться.
Но все же ему хотелось сделать жизнь тутошнюю несколько поприятнее. И не только ему хотелось, Андрей, решивший и здесь обустроить «небольшое химическое производство», тоже этого очень хотел. Но как химик он теперь строил всего лишь небольшой заводик по изготовлению карбамида из угля (благо, денег на закупку всего нужного оборудования у Саши хватало), вот только с полями вокруг было, мягко говоря, не особо густо. Само поместье расположилось у подножья невысоких гор (совсем невысоких, в паре километров от него эти горы поднимались метров на сто всего, может, самую малость повыше), а в трех сотнях метров от подножья этих гор уже начиналось мелководье большого (шириной километров побольше десяти) залива, причем и залив этот почти ни для чего годен не был: в отлив вода из него уходила почти полностью, а на илистом дне даже обилия морской живности не наблюдалось. И вода ведь уходила больше чем на пару километров — но местные крестьяне (их все же некоторое количество тут проживало) считали, что «это еще немного»: на противоположном берегу залива береговая линия в прилив и отлив менялась уже почти на пять километров. И вот там жизни, можно сказать, вообще не было! Точнее, там парочка маленьких поселков примостилась, где крестьяне на небольших, обустроенный в крошечных «долинах» между отрогами гор, что-то у себя на огородах выращивали для собственного прокорма. Но выращивали столько, что даже местные власти чаще всего там даже налоги не собирали: ну нечего было у крестьян этих брать…