Кредо сиротинушки (СИ)

И как раз это «прочее» заставило его очень серьезно изучить Зоин отчет. Потому что согласно ему «избавляться» компании следовало и от прочих «непрофильных активов», так как уравнивание в «покупательских правах» собственных работников предприятий и всех остальных граждан приводило к тому, что материальная заинтересованность работников оставаться на заводах компании сильно сокращалась. Правда, оставалась заинтересованность «нематериальная»: детские сады, собственные школы, собственные больницы — вот только для сохранения «повышенной притягательности» работы на компанию эти стимулы требовалось существенно нарастить, а компания теперь просто была не в состоянии такое проделать за счет своих средств: ведь ранее используемые на это финансы как раз и «извлекались» из «экономии на заработной плате», а теперь уже «экономить» стало невозможно: на других предприятиях чаще всего уровень заработной платы остался прежним и даже несколько вырос — и компания теперь была просто вынуждена повысить зарплаты своим работникам. При сохранении, в общем случае, цен на производимую продукцию…
  
Определенный «запас прочности» все же у компании имелся: в ней применялись самые передовые технологии и себестоимость продукции чаще всего оказывалась ниже, чем у внутренних конкурентов. Но, как понял Саша, статистика — это не подсчет коров, а выявление факторов, влияющих на их поголовье. И отделение факторов ничего не значащих от по-настоящему существенных. И Зоя «вычислила» несколько факторов, влияющих на работу компании, внешне вроде как с деятельностью предприятий вообще не связанных. Например, оказалось, что снижение закупочных цен на сельхозпродукцию привело к тому, что м=дов=ольно многие землевладельцы поспешили свою собственность продать. Тому же государству, но это как раз было фактором ничего не значащим. А значащим фактором стало то, что у довольно большого числа людей появилось много свободных денег, которые даже на предметы роскоши потрать стало невозможно — и люди стали эти деньги вкладывать в промышленные предприятия. Тот же господин Второв выстроил тракторный завод на выручку от продажи своих банков — и при том он очень хорошо подсчитал, что закупки моторов в компании Розанова позволят ему начать производство с минимальными затратами, но самому моторы делать будет гораздо выгоднее. И выручку с продаж готовых тракторов он вложил в строительство на своем заводе нового моторного производства. В принципе, дело хорошее и правильное, даже с точки зрения государства в целом, но когда его моторный цех заработает, выручка харьковского завода мототелег заметно сократится. Вдобавок, изрядные суммы Второв направил в разработку более совершенных (и более дешевых) моторов — и это в целом выглядело очень хорошо для страны, но утрата «тракторной монополии» почти наверняка приведет к ценовой войне и рентабельность тракторных заводов компании сократится. И у заводов станет гораздо меньше средств на содержание «непрофильной инфраструктуры». А ведь бывшие землевладельцы стаи вкладываться в самые различные отрасли, и наверняка ни один из них не будет учитывать расходы Розанова на «социалку», так что предстоящие ценовые войны эту социалку с неизбежностью убьют. Корпоративную социалку — однако почти везде местные власти (на уровне не только губерний, но и отдельных уездов) уже были готовы у Андрея всю эту социальную инфраструктуру забрать и «освободить» предприятия от ставшей неподъемной ноши. И это была даже хорошо — но ведь местные власти обязаны заботиться не только о работниках заводов компании, они в те же школы будут набирать и детей тех жителей, которые к компании вообще отношения не имеют. И тут даже то, что «дополнительная привлекательность» предприятий компании исчезнет было не самым неприятным моментом, тут не просто плохим, а совершенно ужасным должно было стать то, что созданной (уже созданной) «социалки» на всех просто не хватит. Ее и раньше не хватало, но компания хотя бы с ее помощью не просто рабочих на своих заводах удерживала, но и готовила новых, причем готовила довольно неплохо. А если те же школы и фабричные училища окажутся переполненными, то качество обучения резко снизится — и на планах развития уже всей промышленности страны можно будет ставить крест. Ведь, по расчетам Зои, в случае передачи хотя бы школ в распоряжение местных властей минимум половина нынешних учителей школ, принадлежащих сейчас компании, уволится из-за того, что в «казенных» зарплаты было более чем вдвое меньшими, а треть уволится чуть позже не вынесся перегрузок на работе — а заменить их будет просто некем. Потому что сейчас из менее чем трехсот тысяч учителей, работающих во всех школах и гимназиях страны, более тридцати — то есть больше десяти процентов — работали именно в школах компании (включая школы сельские). А педагогические ВУЗы и училища в год могли подготовить порядка четырнадцати тысяч новых учителей — и далеко не факт, что все они пойдут после выпуска «работать по специальности»: статистика-то, оказывается, наука очень точная и она сообщала, что из четырнадцати тысяч выпускников в школы шло работать меньше десяти тысяч. Но и это было бы «приукрашиванием обшей картины»: сейчас в школах компании почти все учителя имели как минимум гимназическое образование, а почти половина их них — и дополнительное «специальное педагогическое», полученное в собственных педучилищах и уже трех пединститутах компании. А государственные заведения в основном были так называемыми «учительскими семинариями», выпускающими учителей разве что для начальных школ, а государственных педвузов вообще было лишь четыре штуки на всю страну! И они выпускали вдвое меньше педагогов с высшим образованием, чем три «честных» института компании!
Валерий Кимович прекрасно знал, как в свое время большевики занимались «ликвидацией неграмотности», и очень хорошо знал, что занимались они этим буквально «через жопу». В том числе и потому, что у них как раз с учителями была та самая «полная жопа», и в результате в период руководства народным просвещением «товарищем» Луначарским уровень даже формальной грамотности в России упал процентов на двадцать, а ведь большевики такой «формальной грамотностью» считали умение всего лишь читать по слогам и написать свою фамилию. И только после того, как Сталин смог заняться этой проблемой, народ начал действительно чему-то учиться. Но «в той истории» в стране действительно была во всем полная жопа, а сейчас ситуация вроде как выглядела получше — но только если к ней внимательно не присмотреться. А как раз Зоя и присмотрелась, и увиденное до господина Волкова донесла…
То есть с «фактурой» Саша — благодаря тому, что Зоя в документах все очень подробно расписала — ознакомился, но вот предложения по исправлению столь неприглядной картины он не очень понял и помчался за дополнительными разъяснениями в Москву. И вот уже там, проведя почти неделю в плановом департаменте компании, он наконец понял, что предлагает девушка. А неделя ему все же понадобилась вовсе не потому, что он был для понимания каких-то предложений слишком уж тупым, а просто потому, что госпожа Гаврюшина-то техникам ведения переговоров не обучалась и будучи неплохим, как уже понял Саша, статистиком, четко сформулировать пути решения проблемы просто не сумела. Достаточно четко, чтобы уже Саша смог объяснить предлагаемые пути ее решения тому же Владимиру Николаевичу или Вячеславу Константиновичу.
А со всем разобравшись окончательно, Саша полетел в Петербург, чтобы «обсудить вопрос» уже с членами триумвирата. И там его удивило то, что Николай Владимирович Рузский, которому он перед началом очередного заседания правительства довольно кратко изложил проблему, мало что ей почти сразу же и проникся, но и тут же высказал свое мнение относительно возможных путей ее решения, правда с «военной прямотой»:
  
— Александр Алексеевич, вы же уже подсчитали наверное, что ваше решение будет самым для страны выгодным? А я уж всяко не смогу все пересчитать лучше человека, который заранее высчитал с точностью до недели, сколько времени России потребуется для разгрома врагов и создавших запасы оружия и боеприпасов, которые закончились буквально в день нашей окончательной победы. Так что в любом случае я проголосую за ваши предложения, мне их и читать нужны нет.