Кредо сиротинушки (СИ)

— Я вернусь даже если дела не закончу: ты у меня важнее всех дел.
— Я это знаю… а еще знаю, что сейчас твои дела будут важнее всего: ведь если у тебя все получится так, как вы придумали, наши дети будут жить в мире и спокойствии. И я даже допускаю, что англичанка гадить перестанет. Да, Саш, я давно спросить хотела: почему ты говоришь «англичанка», а не «англичанин», ведь в Англии-то король правит, а не королева!
  
— Это не я придумал, а, насколько я знаю, император Николай I еще, а тогда Британией правила королева Виктория и гадила она нам более чем изрядно. Вот с тех пор и повелось все подлости британские так называть.
— А мы им нагадить…
— Британских выкормышей в России еще Александр III изрядно прищучил, затем Вячеслав Константинович на Юге основательно их подчистил. А теперь уже князь Щербатов уже остатки подчищает, так что в России им нам уже нагадить не выйдет. А если у меня все получится, то мы им все гадства с процентами вернем!
— Ну, дай-то бог! А пока ты не улетел, поиграй с Андрюшей, я кое-что сготовить на обед хочу: мамин рецепт, кухарка не справится…
Оказалось, что Зоя была еще оптимисткой, хотя на рождение Елизаветы Саша все же домой на неделю и выбрался. Но после «краткого отдыха» он, поцеловав жену и сына (дочку просто побоялся: а вдруг заразу какую занесет) снова улетел. И почти до самого Нового года он даже не минутку домой выбраться не успевал — однако периодически к Зое заходили в гости «важные дяди» (и чаще всего это был Вячеслав Константинович) и рассказывали ей об успехах мужа — который, вообще домой не заходя, успел за свою работу уже два «высших ордена страны» получить, став первым дважды кавалером ордена Красного Знамени.
А вернувшись переел самым Новым годом домой он сказал Зое, что «все получилось» — и отправился отсыпаться. И неделю только чтобы поесть и… в общем, чтобы поесть просыпался, а затем снова отправлялся в кровать. Но за завтраками, обедами и ужинами он все же успел жене кое-что рассказать, и основное, что он ей сказал, сводилось к тому, что он-то только языком молол, а всю основную работу проделали другие люди. И проделали ее почти пять миллионов мужиков, чуть меньше четырех миллионов рабочих, два миллиона учащихся фабрично-заводских училищ и полтора миллиона учителей. И множество других людей — а вот подробности он ей рассказал, уже позже, когда перед Рождеством в газетах была напечатано «важнейшее известие». Собственно, комментируя эту новость, он ей все и рассказал…
  
Эпилог
 
Вообще-то все, что делал Саша, базировалось не нескольких постулатах, которые Валерий Кимович сомнению не подвергал. Так что Сашино кредо выглядело просто: во-первых, единственно пригодной для развития страны экономической системы был социализм. Но не «социализм» того де профессора Янжула, а, скорее, «социализм» в интерпретация парагвайского диктатора Карлоса Лопеса, с некоторыми «поправками», реализованными уже в СССР при Сталине. Не со всеми такими «поправками» Валерий Кимович был согласен, но вот тезис о том, что вся розничная торговля должна находиться в руках государства, он сомнению не подвергал, ведь именно эта торговля средства государству и предоставляла. Еще он считал, что и все основные производственные отрасли тоже должны быть «государственными», причем совершенно вне зависимости от формы собственности на предприятия таких отраслей.
Второй постулат был покороче: для противодействия «гадящей англичанке» не существует недопустимых методов. Правда, тут «англичанка» интерпретировалась достаточно широко, абсолютно с национальностью гадящих не коррелируя, а еще при этом подразумевалось, что методы нужно применять именно к гадящим персонажам.
Третий постулат Валерия Кимовича гласил, что для обретения подлинного суверенитета страна должна полностью обеспечивать себя основными видами продукции и иметь закрытую от иностранного вмешательства финансовую систему. Ну а последний постулат Сашиного кредо выглядел… скажем, не совсем для большинства нынешнего населения России понятным и «естественным»: Валерий Кимович буквально с молоком матери впитал тезис о том, что столицей нашей родины является Москва. В принципе, Москва статус столицы и не утрачивала никогда, просто об этом статусе и вспоминали лишь когда очередного царя короновали — но для Валерия Кимовича Петербург все же именно столицей так и не стал, а был всего лишь «городом, в котором разместились некоторые министерства».
А двенадцатого января все газеты сообщили о том, что Россия смогла воплотить в реальность большинство Сашиных постулатов: вечером одиннадцатого в Большом Кремлевском Дворце состоялась церемония подписания Союзного Договора меду несколькими (и очень разными) странами, а все переговоры о том, что такой Договор будет подписан, как раз Саша и провел. Очень непростые переговоры, и одного «искусства уболтать оппонента» Валерия Кимовича тут было совершенно недостаточно. Однако у него для таких переговоров появились очень веские аргументы, и одним из наиболее «веских» (для короля Коджона и шахиншаха Мохаммад Али-шаха) стало то, что в шестнадцатом году в России собрали урожай зерновых общим объемом в девяносто шесть миллионов тонн. Несколько меньше, чем насчитала в своих прогнозах Зоя, но все равно урожай получился огромным — и некоторые самодержцы не заметить этого не смогли.
Да, рост урожаев в полтора раза за каких-то четыре года произвел сильное впечатление, хотя на самом деле причины такого «впечатления» в Корее и в Персии были различными. Мохаммад Али-шах хорошо помнил, как его пытались свергнуть из-за «подорожания продуктов» и повторения подобных волнений категорически не желал (хотя Саша вообще смеялся над тем, что бунт — хотя бы «официально» — начался из-за «нехватки сахара в торговле», и истинную причину тогдашних волнений постарался до шахиншаха все же донести). А вот у Коджона интерес оказался вообще другой: у него было мечта (скорее, идефикс) добиться того, чтобы Корея по численности населения обогнала Японию. А для этого, как он думал (в, если мелочи во внимание не принимать, думал правильно) нужно народ кормить досыта. Ну а Сашины подробные объяснения того, как «у себя достичь подобного результата» из натолкнули «на определенные мысли», причем подкрепленные «живыми примерами на местности» — и в целом оба самодержца с Сашиными концепциями согласились, хотя каждый «с поправками на местности», однако поправки — по мнению Валерия Кимовича — в данном случае оказывались «декоративными».
Сложнее всего переговоры у Саши прошли в Монголмм: Богдо-гэгэну — который был «духовным лидером» монголов и считался и «руководителем государства» — на экономическое развитие Монголии было в принципе плевать, а «духовное развитие» он вел так, что — по мнению Валерия Кимовича — при нем монголы как нация вымрут полностью через полвека. Однако Саша отдельно провел переговоры с шестнадцатью нойонами крупнейших племен халха, и те все же решили, что предложения русских принять все же стоит. Поэтому и документы подписывать все шестнадцать и приехали, но так как относительно грамотных (то есть способных хотя бы свое имя написать) их них было всего трое, то Договор эти трое и подписывали, а остальные «устно подтвердили легитимность их подписей». Так же документ подписали оба Уряхайских нойона — но они все же оба свое имя написать умели.
А в отношении Маньчжурии и Восточного Туркестана все получилось совсем просто: обе эти республики пока что даже своих правительств не создали, и от них Договор подписали генерал-протекторы. И когда генерал от инфантерии Оловцев последним поставил подпись под Договором, в мире появилось новая страна: Федерация социалистических государств. Очень странная федерация: в нее вошли две монархии, одна теократия и три республики. Причем в Федерации даже единой валюты не было: в Персии так и остался риал, а в Корее по-прежнему использовались воны.
  
Впрочем, в Договоре разрешалось (именно разрешалось) использовать в территории всей Федерации и деньги всех входящих в нее стран, но Саша был убежден, что очень скоро основной валютой торговли внутри федерации станет российский рубль: он ведь считался официальной валютой и в Урянхае, и в Монголии, и в Маньчжурии, и в Восточном Туркестане. Впрочем, какая будет использоваться валюта, он считал делом совершенно вторичным, главным стало то, что внутри Федерации полностью отменялись любые таможенные тарифы и торговые ограничения. В экономической части договора главным, а в политической — все страны, входящие в Федерацию, объединяли (хотя довольно извилистым способом) свои вооруженные силы…