Речной Князь. Книга 3 (СИ)

Рыжий кивнул.
— Двадцать мужиков тянули руками и сдвинуть не могли, — продолжал Гнус, обращаясь уже к лесным, которые прислушивались. — А Ярик поставил вот такую же штуку, впрягли четверых, и вытянули эту махину на берег, как репку из грядки. Мужики стояли, рты раззявили, глазам не верили.
Один из молодых лесных, тот, что весь день копал рядом с Клещом, посмотрел на ворот и спросил:
  
— А кто его научил такое строить? Откуда он это знает?
Гнус открыл рот, закрыл, почесал затылок и сказал честно:
— А хрен его знает. Кормчий много чего знает, откуда — не спрашиваем. Громовую смесь сделал, самострелы придумал, паруса на корабле по-новому поставил. Мы сначала думали, блаженный. Потом думали, колдун. А потом перестали думать и просто делаем, что говорит, потому что ни разу не подвёл.
— Ни разу? — парень посмотрел на Гнуса недоверчиво.
— Ни разу, — подтвердил Бес, сидевший рядом. — Княжий флот сожгли, ваших Хозяев перебили. Каждый раз он говорил — сделаем. И делали.
Жила посмотрел на ворот.
— Чудной, — сказал он. В его голосе не было насмешки. — Чудной ваш Кормчий, но работа чистая.
Рядом ревела Прорва, напоминая, что завтра шутки кончатся и мы полезем в эту воду.
* * *
Утром пришли к воротам ещё до солнца.
Я, Бес, Рыжий и Гнус — скинули одежду на берегу. Утренний воздух впился в голую кожу, и по телу тут же побежали мурашки.
Бес притащил бадью с сомовьим жиром, которого после вчерашней охоты было хоть купайся. Жир был густой, жёлтый, и вонял так, что к бадье подходить не хотелось.
— Опять, — вздохнул Гнус, зачерпывая пригоршню. — В Городце рыбьим мазались, теперь сомовьим. Я скоро в рыбу превращусь.
— Тебе не повредит, — сказал Бес, намазывая плечи. — Рыба хотя бы молчит.
— Мажьтесь и не болтайте, — оборвал я, втирая жир в рёбра. — Кто схалтурит, того в воде скрючит. Да вы сами знаете, опытные уже.
За спиной кто-то фыркнул. Я обернулся — трое молодых лесных стояли у ближнего ворота и откровенно давились смехом, глядя на нас, блестящих от жира.
— Гляди, — толкнул один другого локтем. — Как поросята на ярмарке. Только хвостиков не хватает.
— Может, им ещё пятачки налепить? — хохотнул второй. — Для полного сходства.
Третий открыл рот, чтобы добавить, но не успел.
Волк, стоявший рядом с канатами, повернул голову и посмотрел на парней. Смех стих, как задутая свечка. Волка боялись до усрачки.
— Вот эти четверо поросят, — сказал он негромко, — ночью вплавь подобрались к княжьему флоту и повесили бочонки с громовой смесью на борта трёх боевых ушкуев. Под стрелами. В ледяной воде. Стража ходила у них над головами, а они висели в темноте и делали дело. Потом подожгли, нырнули, а когда рвануло, Кормчий был в трёх шагах от взрыва. Его потом со дна реки поднимало.
Волк помолчал и добавил:
— Двадцать кораблей за одну ночь. Так что вы рты-то позакрывайте, мальки, пока кто-нибудь из них не обиделся.
Парни захлопнули рты. Один побледнел, второй уставился на нас так, будто впервые увидел, третий сглотнул и отвёл глаза. Рядом стоял Кряж и ухмылялся в бороду, потому что он-то знал, а эти молодые ещё нет.
Гнус, не оборачиваясь, продолжал втирать жир в рёбра и негромко, чтобы слышали только свои, сказал:
— Поросята. Надо же. Нас как только не звали — чертями, упырями, навью болотной. А поросятами ещё не звали. Это что-то новенькое.
— Привыкай, — буркнул Бес.
Рыжий молча мазался и не обращал внимания ни на парней, ни на Гнуса. Просто делал своё дело.
Волк подошёл с канатами, за ним Лыко и Сивый.
— Руки вверх, — сказал Волк и начал вязать.
Петля под мышки, узел на груди, свободный конец уходит на берег. Вязал крепко, дёргал каждый узел, пробовал на разрыв. Закончил с Гнусом, отступил на шаг и оглядел всех четверых.
— Значит так. Два рывка — тащим. Ушёл с головой и не всплываешь — тащим, не спрашивая. Вижу, что кого-то затягивает под брёвна, — рву на берег вместе с мясом. Ясно?
— Ясно, — кивнул Бес.
— Ясно, — сказал Рыжий.
— А если я просто нырну поглубже? — спросил Гнус.
— Вырву. Живой с вывихнутым плечом лучше, чем мёртвый с целым.
Гнус кивнул и больше не шутил.
Я оглядел своих. Бес был спокойный и собранный. Рыжий молчал, готовился к работе. Гнус бледный, но руки не дрожат.
Чёрные черти. Снова вчетвером и снова в ледяную воду.
— Первым идёт Бес, вяжет канат на левое замковое бревно, — сказал я. — За ним Рыжий, на правое. Гнус на среднее. Я стою у воды с шестом и навожу. Когда все три каната будут на месте — моя очередь с горшком лезть.
— Пошли, — сказал Бес и шагнул к воде.
Я опустил шест в воду и закрыл глаза. Дар потёк по дереву и ушёл к залому.
Три замковых бревна стояли в распор, вросшие в глину и друг в друга. Течение билось в них, и от этого вода перед заломом кипела так, что глазами там ничего не разглядишь. Но с Даром было попроще.
— Бес, — позвал я, не открывая глаз. — Левое бревно. Заходи чуть правее от центра, там вода тише. На глубине в сажень будет развилка из двух суков, вяжи удавку под них. Понял?
— Понял, — Бес ответил спокойно, как всегда перед делом.
Я открыл глаза. Он стоял по колено в воде. Канат от его обвязки уходил на берег, где Волк и Лыко держали свободный конец, намотав на кулаки. Сивый стоял рядом, готовый подхватить.
— Ты там не засни на дне, — крикнул Жила с берега. — А то сомы приплывут, решат, что ты им на обед!
— Сомы кончились, лесной, — хмыкнул Бес. Перехватил моток тягового каната, зажал конец в зубах и шагнул глубже. Вода дошла до пояса, до груди. Он коротко вздохнул и нырнул.
Я чувствовал, как его тело плывет сквозь мутную воду, борясь с течением, которое сносило его влево. Страховочный канат натянулся, Волк на берегу упёрся ногами.
— Правее! — заорал я сквозь рёв воды. — Ещё правее, сносит!
Волк услышал и подтянул канат, сместив Беса в нужную сторону. Я видел, как Бес нащупал бревно, прошёл руками вдоль ствола, нашёл развилку и начал заводить петлю.
Течение тянуло его от бревна, и он сжимал коленями в ствол, прижимаясь к нему всем телом. Воздуха в лёгких оставалось мало, я чувствовал это по тому, как участились его движения.
Наконец, петля села. Бес дёрнул, проверяя узел, и рванулся вверх.
Он вынырнул в трёх шагах от того места, где нырял. Волк и Лыко вытянули его, и Бес выполз на камни, тяжело дыша.
— Сидит, — выдавил он. — Холодно, зараза. Когда ж вода-то согреется хоть немного!
— К лету, Бес, — услужливо подсказал Гнус. — Как раз когда мы все тут перемрём.
— Рыжий, — позвал я. — Твоя очередь. Правое бревно. Заходи левее, там струя тянет к залому, она тебя сама поднесёт. На глубине полторы сажени сук торчит вбок. Вяжи за него.
— Смотри не утони, а то кто мне долг отдавать будет? — крикнул Гнус.
— Вылезу — лещами отдам, — хмыкнул Рыжий.
— Жирными? — заинтересовался Гнус.
— Еще какими, Гнус, еще какими, — фыркнул Рыжий.
Он кивнул мне, перехватил канат и шагнул в воду. Его снесло сразу же — он был легче Беса, поэтому течение трепало его, как тряпку. Страховка аж зазвенела от натяга. Волк и Сивый упёрлись в глину, помогая ему держаться. Рыжий бился с водой молча и упрямо, как делал всё в жизни. Нащупал сук, обхватил его ногами, завёл петлю, затянул. Вынырнул и выбрался на берег.
— Молодец, Рыжий, — я похлопал его по мокрому плечу. — Быстро сладил.
— Тот раз не считается, Ярик. Больше я не подведу, — буркнул он и отправился к мужикам.
— Гнус, праздник у тебя. Среднее бревно тебе досталось. Самое поганое место, течение там бьёт прямо в лоб. Заходи справа, прижимайся к стволу и ползи вдоль него. На глубине две сажени развилка из трёх корней, вяжи в неё.
  
— Две сажени, — Гнус посмотрел на воду. — Ярик, там же темно, как у лешего в…
— В жопе, Гнус, в жопе, — крикнул Жила, подходя поближе к воде. — Не стесняйся, мы тут все свои.