В главной роли (ЛП)

Я улыбаюсь, ничего не могу с собой поделать, потому что Энди тает, а я исчезаю. Я снова целую ее — медленно прижимаюсь губами к ее губам.
Она отстраняется.
— И каждый раз, — снова шепотом, — когда ты смотрел на меня так, словно я стою этих усилий…
Я целую ее прежде, чем она успевает закончить.
— И я должна была разозлиться… — Энди снова целует меня, — …на то, что ты узнал мой номер у Шей… — еще один быстрый поцелуй, — …но я бы все равно тебе его дала.
  
Я улыбаюсь и прижимаюсь губами к ее губам.
Но потом…
— Эй! Я думал, эти двери заперты.
Мы отскакиваем друг от друга, как провинившиеся подростки. Рабочий лет пятидесяти застыл на месте с планшетом в руках, приподняв бровь.
— Черт, — бормочет Энди.
Я не думаю, просто хватаю ее за руку.
— Бежим.
Мы смеемся, протискиваясь мимо него, ее туфли болтаются на пальцах, и несемся по боковому коридору, словно спасаясь не только от пафосного гала-вечера.
Мы не останавливаемся, пока не оказываемся в тихом заднем коридоре, запыхавшиеся, с бешено колотящимися сердцами.
— Черт, — тяжело дыша, произносит Энди. — Так весело мне не было уже очень давно.
Она прислоняется к стене, чтобы отдышаться, а я опускаюсь перед ней на одно колено.
— Что ты…
— Давай помогу. — Я беру одну из ее туфель, крепко удерживая ее в руке.
Энди опирается рукой о мое плечо, пока вставляет ногу; вторая туфля все еще болтается у нее на пальце. Ее рука сжимает мое плечо.
Я поднимаю ее вторую ногу, медленно надевая туфлю, мои пальцы задевают ее лодыжку.
— Идеально, — бормочу я, поднимаясь на ноги.
А потом целую ее. Жестко. Глубоко.
Не так осторожно, как раньше. Это что-то совсем другое — грубое, страстное, как будто я изголодался по этому. Ее спина с глухим стуком ударяется о стену, и она издает звук — тихий стон, от которого у меня перехватывает дыхание. Ее руки скользят под мой пиджак, пальцы впиваются в рубашку, как будто ей нужно за что-то держаться.
Поцелуй полон жара и отчаяния. От прикосновения ее языка к моему по спине пробегает электрический разряд, и я не могу ни думать, ни дышать, ни делать ничего, кроме как прижиматься к ней все сильнее. Мое тело льнет к ее телу, я чувствую ее каждой клеточкой, а боль в паху становится почти невыносимой.
Из меня вырывается стон — хриплый и страстный, — и мои руки находят ее талию, крепко обхватывают, словно я боюсь, что Энди исчезнет, если я ее отпущу.
Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, мы оба тяжело дышим. Я прижимаюсь к ней грудью и утыкаюсь лбом в ее висок, пытаясь вспомнить, как дышать.
— Энди. — Ее имя срывается с моих губ хрипло, надломлено.
Она смотрит на меня широко раскрытыми, затуманенными глазами, ее губы распухли и приоткрылись. На этот раз — о чудо из чудес — Энди Каллахан совершенно нечего сказать.
Я провожу большим пальцем по ее скуле, чувствуя жар ее кожи.
— Нам, эм… наверное, стоит вернуться, пока нас не начали искать.
Она кивает, все еще слегка ошарашенная.
Это так мило. Я смеюсь, отступая на шаг и увеличивая расстояние между нами.
— Но мне понадобится минутка.
Ее взгляд инстинктивно скользит вниз, а затем резко взмывает вверх, когда до нее доходит смысл моих слов. Румянец на ее щеках становится пунцовым.
— О. О! Да, это… да.
Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, поправляя брюки, и бормочу под нос ругательство, пока Энди поджимает губы, явно сдерживая смех. Но звук все равно вырывается — звонкий и радостный, — и она качает головой.
— Не надо так самодовольно ухмыляться, — ворчу я, но без всякой злобы.
— Ничего не могу с собой поделать. — Она разглаживает платье, все еще ухмыляясь. — Видел бы ты сейчас свое лицо.
— Мое лицо? Это ты тут…
— Я тут что? — Энди снова вздергивает бровь, и вот она, моя девочка. Вернулась в норму. Ну, или в нашу новую норму.
Это лучшая чертова ночь в моей жизни.
  
Глава девятнадцатая
 
ОТРИЦАНИЕ — ЭТО РАБОТА НА ПОЛНУЮ СТАВКУ
Энди
Солнечный свет режет глаза.
Он какой-то невыносимо яркий. Ослепляет. И я даже не могу винить в этом похмелье, потому что вчера вечером выпила всего один бокал шампанского. Ну, может, еще пару глотков бурбона. Этого явно недостаточно, чтобы объяснить, почему моя голова — как блендер на низкой скорости, а в груди такое ощущение, будто я дышу через силу.
Я стону, зарываюсь лицом в подушку и пытаюсь прогнать нахлынувшие воспоминания.
Но они не уходят.
Губы Коула.
Руки Коула.
Он смотрел на меня так, будто я была единственной в комнате, будто он целую вечность ждал возможности поцеловать меня и наконец получил разрешение.
Черт бы его побрал.
Биф запрыгивает на кровать, как будто это его территория, плюхается рядом и тычется мокрым носом мне в руку. Я приоткрываю один глаз и вижу осуждающий взгляд.
— Я знаю, — бормочу я, заставляя себя подняться. — Я ходячая катастрофа.
Пес зевает в знак согласия.
Я босиком шлепаю на кухню, все еще в растянутой футболке и спортивных штанах, которые надела, сняв с себя это блестящее платье-ловушку. Волосы в беспорядке, макияж наполовину размазался, потому что вчера вечером я была слишком рассеянной, чтобы его смыть.
В этом я тоже виню Коула.
Кофе. Мне нужен кофе. Может быть, кофеин перезагрузит мой мозг. И все снова обретет смысл.
Пока кофеварка с фырканьем оживает, я беру поводок Бифа, и он рвется к входной двери.
Пока я жду пса на улице, мой мозг прокручивает каждую секунду вчерашнего вечера. Торжественный прием, аукцион, то, как Коул без колебаний сделал на меня ставку. Словно я была призом, который стоит выиграть.
И этот поцелуй.
Боже, этот поцелуй.
Мои пальцы подрагивают, словно помнят, как именно они вцепились в его рубашку, притягивая его ближе и желая большего.
Это плохо. Очень плохо.
Я так не делаю. Я не позволяю себе так увлекаться. Я не чувствую… что бы это ни было.
Особенно к парням, которые заявляются на гала-вечера в смокингах и крадут поцелуи на лестничных клетках так, словно ждали меня всю свою жизнь. Это похоже на какую-то сопливую романтическую комедию.
Только вот это моя реальная жизнь.
Биф заканчивает свои дела, и мы возвращаемся в дом. Я вешаю поводок как раз в тот момент, когда кофеварка издает звуковой сигнал. Дрожащими руками наливаю себе чашку.
Я не могу. Я не буду.
Это не я.
Я не успеваю сделать и глотка, как мой телефон вибрирует.
Шей.
Шей: НУ ИИИИИ???
Я стону; мой большой палец зависает над клавиатурой.
Я: Чего тебе?
Она отвечает мгновенно.
Шей:ПОДРОБНОСТИ. ЖИВО.
Я: Все прошло нормально.
Шей: Подруга. Попробуй еще раз.
Я смотрю на экран. С чего вообще начать объяснения?
Что я не просто поцеловала Коула, а я растаяла в его руках. Что я хотела большего. Что я не переставала думать о нем всю чертову ночь. Что я до сих пор не могу нормально соображать.
Прежде чем я успеваю что-либо напечатать, телефон снова вибрирует.
Шей: Он поцеловал тебя, не так ли?
Я швыряю телефон на диван так, словно он меня предал.
Биф наблюдает за этим без всякого сочувствием.
Я падаю рядом с ним, потягивая кофе под бешеный стук сердца.
  
Я не знаю, что это такое, но точно знаю одно: я влипла.
Потому что впервые за долгое время… я хочу большего.
Я игнорирую сообщения от Шэй, потягиваю кофе и пытаюсь сделать вид, что прошлая ночь не перевернула мою жизнь с ног на голову. Не получается.