В главной роли (ЛП)

Я: Напишу еще, когда узнаю больше информации.
Я смотрю на экран; мой большой палец завис над кнопкой отправки. А затем я нажимаю ее, пока не успела передумать.
Шей отвечает почти мгновенно.
Шей: ЧТО.
Шей:ЭНДИ. КАКОГО ЧЕРТА.
  
Шей: Я уже еду.
Я не отвечаю.
Потому что теперь есть только я, этот стул, настенные часы и звенящая пустота ожидания. Снова.
Я откидываю голову назад и закрываю глаза.
Перед глазами всплывает лицо Коула — глупый красавец и слишком самоуверенный. Эта его ухмылка, когда он знает, что я пытаюсь не рассмеяться. То, как он на меня смотрит. Обнимает меня…
Я вспоминаю ту ночь в его постели. Мое лицо, прижатое к его груди. Его голос, низкий и уверенный: «Я держу тебя».
Я хочу верить в это до сих пор.
Я хочу, чтобы он продолжал меня держать.
Я хочу, чтобы у нас был следующий раз.
Дверь открывается.
— Кейт Хартли?
Имя проносится по комнате, как выстрел.
Я вскакиваю на ноги еще до того, как осознаю, что сдвинулась с места; сердце подпрыгивает к самому горлу. Кейт тоже встает — медленно, словно ее тело забыло, как это делается, — но я уже на полпути к медсестре, руки сжаты в кулаки, пульс стучит в ушах.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Просто пусть с ним все будет хорошо.
К нам подходит врач. Лет сорока пяти, хирургический костюм под халатом, маска стянута на шею. Он выглядит уставшим. Сосредоточенным. Как человек, который заходил в подобные комнаты уже слишком много раз, но так и не научился смягчать удар.
Кейт медленно делает шаг вперед; ее поза напряжена, словно все тело готовится к столкновению. Я замираю прямо у нее за спиной, моя рука парит рядом с ее на случай, если ей понадобится поддержка.
— Я доктор Сен, — говорит он. — Я лечащий хирург-травматолог, ведущий случай Коула.
Случай. Словно он — это просто папка с документами. Имя в медицинской карте. Не человек.
Голос Кейт едва слышен.
— Как он?
— Он перенес первую часть операции. Он получил множественные тупые травмы в результате взрыва — переломы ребер, разрыв селезенки и прокол печени. Было внутреннее кровотечение, но на данный момент мы его контролируем.
На данный момент. Мой желудок сжимается.
— Мы стабилизировали его жизненно важные показатели, — продолжает доктор Сен. — Но он еще в опасности. Ситуация остается критической.
Кейт медленно кивает, не отрывая взгляда от его лица.
— Парень молод, — произносит врач, теперь уже мягче. — Силен. Это должно ему сыграть на руку.
Кейт покачивается, едва заметно, и я делаю шаг ближе. Моя рука находит ее, и она вцепляется в мою кисть, как в спасательный круг.
— Мы будем держать вас в курсе по мере изменения ситуации, — заканчивает он. — Мы делаем все возможное.
Она снова кивает, ее губы шевелятся, но звука нет.
— Спасибо, — говорю я за нее.
Доктор Сен коротко кивает и уходит по коридору, оставляя за собой тишину.
Кейт поворачивается ко мне, ее глаза широко раскрыты и затуманены, и я даже не думаю. Я обхватываю ее руками и сжимаю так крепко, как никогда раньше никого не обнимала. Она обнимает меня в ответ.
— Он жив, — шепчу я. — Коул все еще борется.
Но прежде чем мы успеваем сделать хотя бы вдох — прежде чем тяжесть этих слов оседает внутри, — открываются вторые двери.
Выходит другой врач, на этот раз медленнее. Его плечи опущены.
На другом конце комнаты я вижу, как встают родители Бреннана. Кто-то сказал, что они приехали, пока я была на улице с Джеком. Они держатся за руки.
— Мне так жаль, — мягко произносит врач. — Мы сделали все, что могли. Он не выжил.
Крик, который вырывается из груди матери Бреннана, прошивает меня насквозь.
Словно что-то ломается в реальном времени.
Ее колени подкашиваются, и отец едва успевает ее подхватить. Вокруг нас вся комната замирает — никто не двигается, никто не произносит ни слова. Трей прижимает кулак ко рту и отворачивается. Один из молодых пожарных тяжело опускается на стул и прячет лицо в ладонях.
Рука Кейт снова находит мою и сжимает ее. Я сжимаю ее в ответ, изо всех сил.
Боль слишком огромна для этого помещения. Она растекается повсюду — в стерильный воздух, в наши грудные клетки, в промежутки между словами.
Коул все еще жив.
А Бреннан — нет.
Бреннан, который без конца шутил и поддразнивал меня, но всегда придерживал для меня дверь.
Я не очень хорошо его знала.
Но я помню его смех. Помню, как Коул ему доверял. Помню, как наблюдала за ними в пабе «О'Мэлли» — они стояли, прижавшись друг к другу, и шутили за бокалом пива, — и думала, что им повезло с такой дружбой.
А теперь его просто… нет.
Словно кто-то щелкнул пальцами и стер его из этого мира.
Я ощущаю это, как удар хлыстом. Надежда и разбитое сердце сталкиваются так стремительно, что я не могу отличить одно от другого.
Раздвижные двери снова с шипением открываются, и на этот раз это Шей.
Она движется быстро, обводя комнату взглядом так, словно готова пустить в ход кулаки, если ей немедленно не укажут, где я. Ее волосы собраны в небрежный пучок, огромные солнцезащитные очки сдвинуты на макушку, и она все еще в своем рабочем фартуке поверх леггинсов и ботинок, будто сорвалась с места прямо посреди сушки волос клиентке.
Заметив меня, подруга не произносит ни слова — просто направляется прямиком ко мне и падает на колени перед моим стулом.
— Что случилось? — шепчет она. — Рассказывай все.
Я пытаюсь.
Я открываю рот, и слова просто… застревают.
— Коул… он на операции, — наконец выдавливаю я. — Произошел взрыв. Автоцистерна. Массовое ДТП на шоссе. Внутреннее кровотечение. Что-то с печенью или селезенкой, я не…
Мой голос срывается. Все снова расплывается перед глазами.
— Я должна это знать, — шепчу я. — Я работаю в больнице. Я должна уметь сказать это правильно. Вспомнить все, что говорил хирург.
Шей хватает меня за руки и крепко сжимает.
— Перестань. Сейчас это не твоя работа.
— Но я…
— Нет. — Ее голос звучит твердо, словно она служит для меня якорем. — Твоя работа — дышать. Сидеть. Держать Кейт за руку. Позволить медицинскому персоналу выполнять свои обязанности. Вот и все.
Я качаю головой, слишком часто моргая.
— Врач сказал, что ситуация критическая. Что они остановили внутреннее кровотечение, но…
Шей обнимает меня так крепко, что я даже не могу пошевелиться.
— Тебе не обязательно быть сильной прямо сейчас, — бормочет она. — Тебе просто нужно позволить людям, которые тебя любят, не дать тебе упасть.
И я позволяю.
Я позволяю ей держать меня. Позволяю себе дрожать. Позволяю слезам снова литься из глаз, и на этот раз даже не пытаюсь их смахнуть.
И я знаю: что бы ни случилось дальше, никто из нас не выйдет отсюда прежним.
  
Глава тридцать шестая
 
ОТОЙДЯ ОТ КРАЯ ПРОПАСТИ
Коул
Все начинается с писка.
Тихого. Ритмичного. Раздражающего.
Затем давление. Что-то в боку — тугое, тянущее. В груди такое чувство, будто на нее кто-то сел. Во рту сухо как в пустыне. Все болит как-то тупо, словно издалека, будто мое тело пытается скрыть от мозга какие-то секреты.
Я моргаю.
Белый потолок. Люминесцентные лампы. Стойка для капельницы.
Черт. Больница.
Надо мной склоняется фигура — сначала размытая, затем становится четче. Женщина в медицинском халате, волосы убраны в тугой пучок, за ухо заткнута ручка.
  
— Привет, — мягко произносит она, смахивая что-то — возможно, провод от монитора — с моей груди. — С возвращением, Коул.
Я пытаюсь сглотнуть. Это требует слишком много усилий.