Дракон, девушка и гусь (СИ)
Дом встретил нас простотой, граничащей с бедностью. Неотесанные стены источали запах сырости, а в полумраке едва угадывались очертания крепкой мебели. Грубо отесанная лавка вдоль стены, массивный стол, будто выросший из земли, и печь, занимавшая добрую треть пространства. Женщина, с лицом, изрезанным морщинами, взяла две старые деревянные миски и, не говоря ни слова, плеснула в них горячее варево, от которого по комнате поплыл терпкий запах речной рыбы.
— Ешьте, — голос ее звучал хрипло и отрывисто, как лай старой собаки, — а потом поведайте, откуда такие взялись на мою голову.
Голод терзал нас диким зверем, и мы, забыв о манерах, принялись с жадностью за еду. В похлебке то и дело попадались рыбьи кости, но даже они не могли испортить вкуса этого простого, но такого желанного блюда. Принцесса, воспитанная в роскоши и утонченности, ела с неподдельным аппетитом, ничуть не смущаясь грубой миски и непритязательной обстановки. Даже нос не воротила, как это часто бывало во дворце.
— Спасибо, — отставила она миску, с облегчением вздохнув, в ее глазах мелькнула благодарность и усталость. — Так я говорю, отстали от кареты.
— И это все? — женщина недоверчиво прищурила и без того узкие глаза, словно пытаясь пронзить нас насквозь.
Взгляд был тяжелым и изучающим, Сильвия решала, стоит ли нам доверять.
— Нет, — Лили опустила голову, не решаясь смотреть на нее, на щеках вспыхнул легкий румянец. — Потом в воду свалились, и нас течением унесло.
— И выжили в таких юбках? — в голосе женщины прозвучала ирония.
— Получается так, — пожала плечами Лили, стараясь говорить уверенно. — Если вы нам поможете, то я отблагодарю.
— Посмотрим, — Сильвия представилась, указала на покрытый грубой домотканой тканью матрас в углу, из-под которого торчала слома. — Отдохните пока.
— А вы здесь одна живете? — спросила я, с любопытством оглядываясь.
— Муж умер, — отрезала Сильвия. — Дети разъехались. Любопытная какая.
— Простите, — пробормотала я.
Мы легли на жесткий матрас, который, на удивление, показался нам мягче дворцовых перин. Усталость валила с ног, но сон не шел.
— Что теперь делать будем? — шепнула я Лили, боясь нарушить тишину хижины.
— Надо как-то подать весточку жениху, — прошептала она в ответ.
— Ты же сбежать хотела, — попыталась пошутить я.
— Была б одна, сбежала бы, — вздохнула Лили. — Но я несу ответственность за то, что втянула тебя во все это. Осталась, была бы в безопасности.
— Глупости не говори, — я прижалась к ней, чувствуя ее дрожь. — Я за тобой хоть на край света.
— Спасибо, Мили, — она прикрыла глаза, — я обещаю, что обязательно вызволю нас. Даже уже замужество с нелюбимым кажется не таким страшным.
— А ты представь, каково мне было, когда я потерялась в Иридене. Хорошо, что Эмиля встретила.
— Может, ты поэтому в него влюбилась?
— Глупости, он просто хороший… И вообще, давай спать.
— Ладно, ладно, — быстро согласилась принцесса.
Глава 48
Глава 48
Эмилия
Проснулись мы утром от громоподобного грохота чего-то железного, будто наковальню уронили прямо в сенях. Сильвия, как всегда, не особо церемонилась с тишиной, двигалась грубо и резко, или нарочно пыталась разбудить весь дом. Громоздкая фигура маячила в полумраке, освещенная лишь бледным светом, пробивающимся сквозь щели в ставнях.
Мы с Лили, как два сонных котенка, приподнялись и потирали глаза. В голове царила пустота, и все казалось размытым и далеким.
— Идите есть, — бросила Сильвия.
Мы, не смея перечить, сползли с матраса. Холодный пол обжигал ступни. Перед нами на грубом деревянном столе возникли две миски с дымящейся кашей. Мы послушно сели на лавку, чувствуя голод, а Сильвия уселась напротив, сверля нас тяжелым, изучающим взглядом. Ее лицо, изборожденное морщинами и отмеченное печатью суровой жизни, не выражало никаких эмоций.
— Переодеться вам надо, а то как бельмо на глазу, — процедила она, — А тебе, — она указала на принцессу, — глаза бы чем-то прикрыть. Да и руки у вас слишком холеные, сразу видно, некрестьянские.
Лили слегка покраснела, пряча руки под стол. Вопрос повис в воздухе, и я, собравшись с духом, робко спросила:
— Что же нам делать?
— Помогу, — сухо ответила Сильвия.
— А сколько возьмете? — с опаской уточнила я, чувствуя, как в животе поселяется неприятное предчувствие.
— За тряпье и хромую клячу? — нахмурилась Сильвия, мои слова явно ее оскорбили, — Ничего. Наряды себе оставьте, а кобыла сама дорогу к дому найдет. На нее даже волки не позарятся, старая и тощая.
— Я вас обязательно отблагодарю, — искренне пообещала Лили с облегчением.
— Уймись, драконица, — усмехнулась Сильвия, и ее лицо повеселело, — лучше скажи, как величать?
— Я Лили, а это Мили, — улыбнулась принцесса.
— Ладно, Лили-Мили. Сейчас дам вам платья.
Сильвия, ворча что-то невнятное себе под нос, усердно копалась в старом, обитом железом сундуке. Ее руки то вытаскивали из глубин сундука какие-то вещи, то с досадой засовывали их обратно. Наконец, после долгих поисков, она извлекла на свет два серых, грубых шерстяных платья и два темных, выцветших фартука. Ткань пахла нафталином и сырой землей.
— Надо бы под вас подогнать, а то утонете, — пробурчала она, скептически оглядывая наряды.
Ее взгляд скользнул по нашим фигурам. Затем Сильвия достала из шкатулки иголку и катушку грубых ниток. Я вздохнула и принялась помогать. И вот под умелыми руками Сильвии, платья начали преображаться. Вскоре мы с принцессой стали похожи на двух крестьянок. Волосы, прежде гордо уложены в стильные прически, теперь были заплетены в тугие косы, а поверх кос повязаны простые косынки, скрывающие их блеск.
— Вот теперь на людей похожи, а не на нахохлившихся куриц, — хмыкнула Сильвия, удовлетворенно оглядывая свою работу.
Она достала из кладовки связку вяленой рыбы, от которой исходил сильный, прокопченный запах, и большой ломоть ржаного хлеба.
— Вот возьмите, — протянула она угощение, — в дороге надо что-то есть.
— Благодарю, — принцесса учтиво склонила голову, стараясь скрыть брезгливость при виде грубой пищи.
Она взяла предложенную еду, понимая, что сейчас не время для капризов и королевского высокомерия. Ей нужно было выжить. В ее глазах застыло выражение покорности и тревоги перед неизвестностью, которая ждала нас впереди.
На улице Сильвия ловко запрягла худую гнедую кобылу в небольшую двухместную повозку. Кобыла тяжело вздохнула, принимая свою участь.
— Справитесь? — спросила Сильвия с тревогой.
— Конечно! — с энтузиазмом схватила я поводья, стараясь скрыть волнение.
Дорога предстояла неблизкая, и все зависело от меня.
— Тетушка Сильвия, — принцесса Лили подошла к женщине, — не передать словами, как я вам благодарна. Вот возьмите. Это не плата. Я хочу, чтобы в мире чаще встречались такие люди, как вы.
Лили протянула свой кулон с рубином на тонкой золотой цепочке. Камень мерцал в лучах восходящего солнца, как капля застывшей крови. Сильвия колебалась, опустила взгляд на свои загрубевшие руки, но потом взяла украшение.
— Захочешь вернуть обратно, ты знаешь, где меня искать. А столица в той стороне, — женщина указала пальцем на дорогу, уходящую вдаль, за горизонт.
Лили кивнула, а затем уселась рядом со мной. Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, стегнула лошадь, и та неторопливо затрусила по пыльной дороге.
— Жалко. Такая худая.
— Какая же Сильвия худая! — удивилась я, не сразу поняв, о ком речь.
— Глупая, я про лошадку. Давай ее назовем.
— Давай, — согласилась я, радуясь возможности отвлечься от гнетущих мыслей.
— Кливия, Лавия… — начала перечислять принцесса, задумчиво глядя в небо.
— Ромашка или Красавка, — начала предлагать я, стараясь развеселить ее.
— Как вульгарно, — надула губки принцесса, но в глазах уже промелькнула улыбка.