Дракон, девушка и гусь (СИ)

Затаив дыхание, я прислушивалась. Шаги приближались, становились все громче, а потом так же внезапно стихли, словно их и не было. Выждав еще немного, чтобы убедиться, что опасность миновала, я робко выглянула из-за своего укрытия. Коридор был пуст. Гуся и след простыл! «Ну вот, опять! Куда он запропастился, эта пернатая сволочь?» — промелькнуло в голове.
Легкое раздражение тут же сменилось волнением. Где же он? И тут услышала звук. Знакомое, довольное гоготание! Оно доносилось откуда-то издалека, из глубин дворца.
  
«Ах, вот ты где, точно голову откручу!» — подумала я, с облегчением выдохнув, и без лишних раздумий пошла вперед.
Я вышла из-за угла и увидела, как девушка, сидя на корточках, гладила гуся, а тот положил ей голову на колени.
— Ах ты хороший, красивый, — приговаривала она.
Она была настолько красива, словно сошла с картины. На ней было надето пышное розовое платье, шлейф которого был похож на лепестки распустившейся розы. Ткань, казалось, искрилась в лучах заходящего солнца, переливаясь нежными оттенками от пудрового до цвета чайной розы. Каштановые локоны были искусно уложены в сложную прическу, обрамлявшую ее нежное личико. Каждый завиток, казалось, был вылеплен руками искусного мастера. На тонкой шейке девушки покоилось ожерелье из прозрачных маленьких камней, похожих на застывшие капли росы. Они мерцали при каждом ее движении, словно ловили солнечные зайчики и отражали их в свои хрустальные глубины.
— Прошу прощения, — пролепетала я, чувствуя, как предательски краснеют щеки, и сложила ладони в умоляющем жесте, словно прося о милости. — Можно я заберу этого негодника?
Девушка резко обернулась на мой голос. В ее больших, лучистых глазах плескалось удивление, отчего они стали еще больше, почти нереально круглыми. Только зрачки сузились в пугающую линию. На миг мне показалось, что она сейчас расплачется от обиды.
— А он твой? — спросила она, голос прозвучал звонко, как у певчей птички.
— Да, — поспешно кивнула я головой, потом стараясь говорить как можно тише воровато шепнула, словно делилась секретом государственной важности: — Я его заберу, пока нагоняй не получила.
— Ой, а можно с ним поиграть еще немножко? — взмолилась девушка, с надеждой глядя на меня.
В голосе звучала такая искренняя просьба, что я почувствовала, как что-то болезненно кольнуло в груди.
— Ладно. Только чтобы никто не увидел, — шепнула девушке.
— Хорошо, — тихо сказала она и взяла гуся на руки, — а у него есть имя?
— Нет.
Пожала я плечами.
— Тогда можно называть его Франциском?
— А не слишком, еще заважничает, — хохотнула я.
— Посмотри какой красивый, как король всех гусей.
Девушка повела меня куда-то.
— Да он просто племенной, — продолжала шептать.
— Ну вот. Значит, главный. Меня, кстати, Лили зовут, а тебя.
— Эмили и я вообще-то потерялась.
— Ой, как интересно, тоже хочу потеряться, чтобы никто не нашел, — печально вздохнула Лили.
— Давай я понесу его, а то испачкаешься, — предложила ей, — вон какое платье красивое.
— У меня их много не жалко, а Франциск один.
Мы вышли на задний двор и зашли в беседку, оплетенную ползучим растением с белыми цветами.
— Эмили, подожди здесь, я принесу ему что-нибудь вкусное. Он любит пирожные?
— Не знаю, — покачала я головой.
— Тогда сейчас и узнаем, — рассмеялась Лили и быстро убежала, подобрав подол платья.
  
Глава 7
 
Глава 7
Эмилия
Разумно было взять Франциска… тьфу, гуся и уйти в казарму, а не ждать здесь. Гусь, этот пернатый тиран, вальяжно, с видом полнейшего превосходства, развалился на лавке, словно на троне, а я, стараясь заглушить нарастающее беспокойство, начала бессмысленно рассматривать цветы. Когда, наконец, оторвала взгляд от нежных лепестков и повернула голову, то обнаружила, что лавка пуста. Гусь исчез. Лишь лежащее перышко чуть колыхалось на ветру. Холодная волна ужаса окатила меня с головы до ног. Куда он делся? И что еще хуже — что теперь будет?
Не помня себя, отправилась на поиски, которые на этот раз завершились довольно быстро: гуся тянуло в замок. Забыв про всякую деликатность, я рванула на шум и оказалась на кухне. Дверь распахнулась с грохотом. Франциск в мучной буре рядом с опрокинутым мешком. Белые хлопья взлетали вверх, оседая густым слоем на стенах, потолке и на лицах несчастных поваров, отчаянно пытавшихся поймать эту крылатую беду. Один из них, седой дядька с багровым лицом, размахивал половником, как дубиной, а второй, молодой парень, тщетно пытался загнать гуся в угол при помощи грязного фартука. Франциск же, судя по всему, получал неимоверное удовольствие от происходящего. Он издавал победное гоготание, ловко уворачиваясь от всех атак и время от времени взлетал, чтобы стянуть кусок теста с ближайшего стола.
Казалось, что тарарам будет продолжаться вечно, но шум стих словно по волшебству. Франциск, устав от беготни, приземлился на столешницу, прямо рядом с пирогом, и, довольный собой, начал уплетать его за обе щеки. Повара, покрытые мукой с головы до пят, замерли, не зная, как реагировать на такую наглость. Дядька с половником гневно вскрикнул:
— Кажется, у нас сегодня гусь в тесте!
Франциск испуганно поднял голову, а после вылетел через распахнутое окно в сад.
— Не надо в тесте! — ужаснулась я, — сейчас поймаю и помогу прибраться!
Я выбежала вслед за ним, однако пришлось обогнуть угол, так как королевская кухня была огромной. Но когда догнала, то сразу замерла, увидев последствия нашествия. Клумбы, некогда такие красивые, теперь напоминали поле боя. Розы и лилии были повалены, газон истоптан, а в центре всего этого беспорядка, как главнокомандующий, стоял Франциск, увлеченно клевавший червяка, выползшего из перевернутой земли.
В этот момент к нему подкрался садовник, лицо которого исказила гримаса ярости, он угрожающе занес над головой грабли. Сверкающее на солнце железо предвещало беду.
— Франциск, осторожно! — отчаянно крикнула я, сердце бешено заколотилось в груди. Я не раздумывая бросилась вперед, надеясь успеть предотвратить беду.
Гусь, однако, оказался проворнее, чем можно было ожидать. Он ловко уклонился от неуклюжего удара, грабли лишь просвистели в воздухе, и, воспользовавшись моментом, ринулся дальше вглубь цветущего сада.
— Простите, пожалуйста! — взмолилась я, и, не теряя ни секунды, бросилась за ним, ощущая, как кровь бурлит в венах.
Позади меня уже раздавался топот множества ног. Повара, разгоряченные погоней, их белые колпаки смешно покачивались в такт бегу, садовник, пыхтящий и проклинающий все на свете, и еще какие-то люди, привлеченные шумом и всеобщей суматохой, неслись вслед, ругаясь и что-то неразборчиво выкрикивая. Их гневные возгласы лишь подгоняли меня, заставляя бежать быстрее. А я не стала останавливаться. Сейчас главное — поймать этого пернатого гада и спрятаться с ним в безопасной казарме.
Франциск бежал, как никогда прежде, расправив крылья, которые, казалось, вот-вот поднимут его в воздух. И тут впереди появился небольшой пруд, зеркальная гладь которого отражала голубое небо. Гусь, не сбавляя темпа, с разбегу забежал в воду, перепугав до смерти мирно плавающих там величественных лебедей. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним.
Вода оказалась холодной, и я судорожно вздохнула, но отступать было поздно. Гусь, довольный своей победой, плавал кругами, изредка поглядывая на берег, где столпились преследователи. Их лица выражали смесь ярости и недоумения. Франциск, казалось, наслаждался моментом, презрительно гогоча в их сторону.
  
Я поплыла к нему, стараясь держать над водой и не потерять его из виду.
«Ну погоди, пернатый засранец,» — пронеслось у меня в голове.
Гусь, увидев мое приближение, снова бросился наутек, умело лавируя между лебедями, которые недовольно шипели на него и на меня заодно. Наконец, мне удалось схватить Франциска за крыло. Он отчаянно сопротивлялся, бил меня вторым по лицу и щипался, но я держала его мертвой хваткой. С трудом выбравшись на берег, дрожа от холода и злости, я увидела, что вся толпа замерла, наблюдая за мной, как за сумасшедшей.