Дракон, девушка и гусь (СИ)

Она оглянулась на затворенные двери, опасаясь, что кто-то услышит дерзкие речи принцессы.
— Хватит, леди Мэри! Вы прекрасно знаете удел всех принцесс! У Франциска жизнь свободнее, чем у меня! Он хотя бы может летать, куда захочет!
— Да ему в любой момент могут голову снести, — задумчиво пробормотала я, глядя на гуся, мирно поглядывающего по сторонам со своего места, — и пустить на перину и паштет.
  
— Га! — возмутился гусь, вытянув шею и захлопав крыльями.
— Не бойся, Франциск, я не дам тебя в обиду! — успокоила принцесса и, подойдя к нему, ласково погладила гуся по спине.
— Ладно, Ваше Высочество. На сегодня достаточно, — сдалась гувернантка, вытирая платком вспотевший лоб.
— Леди Мэри, вы свободны! — звонкий голос принцессы разнесся по комнате, отгоняя последние тени менторства.
— Но… — начала было леди Мэри, неготовая так быстро покинуть подопечную.
— Свободны, — повторила принцесса с непоколебимой уверенностью, отрезая любые возражения.
Леди Мэри, смиренно склонив голову в поклоне, поспешила уйти. Я последовала ее примеру, но возле самой двери Лили окликнула меня.
— А ты куда? — в голосе послышалось притворное возмущение.
— Я… — пробормотала я, слегка смутившись.
— Ты же меня не мучаешь грамматикой, — улыбнулась она, — расскажи, как гуси находят себе невест.
Я удивленно вскинула брови.
— А зачем им находить? Отобрали здоровых гусынь и пустили к нему, — ответила я просто, стараясь не вдаваться в ненужные подробности.
Ответ был продиктован скорее практичностью, нежели романтикой.
— А как же любовь? — печально спросила Лили.
Глаза, обычно полные озорства, сейчас были полны сочувствия.
— Да они же не понимают, — пожала я плечами, чувствуя себя неловко.
— Вот ты бездушная, — покачала головой принцесса, с укором глядя на меня, — а может, ему не нравится. Но, чтобы его на перину не пустили, приходится топтать нелюбимых жен.
В ее словах сквозила ирония и какая-то зрелость, несвойственная возрасту. Я невольно задумалась о том, что скрывается за маской веселой принцессы.
— Вот скажи, скажут тебе родители выходить замуж, а ты любишь другого. Что делать будешь?
— Я не знаю. В нашей деревне говорят: стерпится — слюбится. А родители всегда хороших женихов выбирают. Крепких, сильных. Они целый день будут в поле пахать, и в семье достаток будет.
— А как же ты будешь обниматься с нелюбимым?
— Не знаю. Обычно о таком родители не спрашивают, — опустила плечи и посмотрела в пол.
— Хм… думала жить обычно девушкой намного проще, но и за вас все решают. Но теперь… — принцесса наклонилась ниже, — я тебе помогу. Будешь выбирать кого захочешь. Тебе же нравится шип.
— Кто?
— Эмиль. Как вы познакомились?
Я рассказала всю свою историю.
— Да вас Франциск свел.
— Нет. Он спас. Ничего такого.
— А что совсем Угрюмыч тебе не нравится?
— Угрюмыч?
— Ну, Эмиль, — хохотнула принцесса.
— Он… я… — я замешкалась.
Тут в дверь постучали, и заглянул слуга.
— Ваше Высочество, — поклонился он, — Его Величество зовет вас к себе.
Принцесса недовольно выдохнула.
— Подожди меня, и скоро мы продолжим нашу беседу.
Она быстро упорхнула, оставив меня в одиночестве.
  
Глава 12
 
Глава 12
Эмилия
Я подошла к Франциску и погладила его.
— Хороший мальчик, хороший, — пробормотала я, но мысли были далеко, где-то между пыльными улицами города и свежескошенным сеном.
А какое, собственно, отношение у меня к Эмилю? Этот вопрос всплыл в голове, как назойливый комар, не дающий покоя. Миль… Мил… Забавно, я могла бы его так называть. Сразу представляется что-то уютное, домашнее, как тапочки у камина. Он ведь действительно крепкий мужчина. Смог бы работать в поле, если бы вдруг взбрело ему в голову сменить удобную форму на простую холщовую рубаху. Но, конечно, из города он никуда не поедет. Да и должность у него высокая, не станет же бросать все из-за какой-то деревенской простушки. Ой… о чем я только думаю…
Он красив, это да. А что, если мне остаться? И тут же в голове всплыл образ Угрюмыча. Ой… да он мне что, нравится? Стоп, стоп, стоп! Кажется, я начинаю говорить глупости.
— А вот и я! — ворвалась принцесса в комнату, словно вихрь, развевая полы шелкового платья и одаряя меня своим царственным присутствием, — заскучала?
Я, застигнутая врасплох, выпрямилась так резко, что хрустнула шея, и поклонилась. Получилось не столько изящно, сколько похоже на попытку избежать летящего в голову горшка с цветком.
— Нет, Ваше Высочество, — пробормотала я, стараясь не смотреть в глаза, словно меня застигли за кражей.
— О чем думала? — как-то растерянно спросила принцесса и грациозно опустилась в кресло, закинув ногу на ногу и окинув меня взглядом.
— Да так… — я пожала плечами, надеясь, что этот расплывчатый ответ удовлетворит ее любопытство.
— А меня опять отец слушать не хочет! — воскликнула она, и в голосе прозвучала неприкрытая обида. — Вот почему, если бы сказал Джонатан, то к нему бы прислушались! Почему такая несправедливость?
— Так же заведено, — осторожно ответила я, стараясь не задеть ее чувства. — Мужчина главный.
— Но почему такая несправедливость? По праву сильного? — в ее глазах сверкнул гнев. — Женщины бывают мудрее некоторых мужчин! Так почему их не слушают? Вроде дали какие-то права, а все равно высшие посты женщинам недоступны, — возмущалась принцесса, постукивая пальчиком по подлокотнику кресла. — И знаешь, чем аргументируют?
— Чем? — я невольно подалась вперед, заинтригованная.
— Все равно детей родят и не до дел будет! — она фыркнула, будто услышала несмешную шутку.
— Верно же, — пробормотала я, внутренне содрогаясь от собственного малодушия.
— Хм… вот ты под действием мужского влияния, — принцесса прищурилась. — Дети же вырастают, а женщина как была умной, так и останется! А еще… — она понизила голос до заговорщицкого шепота, — девушка обязательно должна быть невинной! Вот скажи почему? Это что, какой-то пропуск в рай?
— Как же, — я села рядом с принцессой, заинтересованная ее рассуждениями, — чтобы доказать свою порядочность мужу. Показать, что верная и честная!
— А зачем? — она взмахнула рукой, словно отгоняла особенно наглую, жужжащую муху, усевшуюся прямо на кончик ее носа. — Почему мужчины из борделей не вылезают и не берегут свою невинность для будущей жены? Это что, им бонусы какие-то дают за количество «подвигов»? Может, там медаль «За взятие койки» вручают? Или у них там, знаете, рейтинговая система? «Кто больше, тот и молодец»? Табличка почета висит, наверное, с именами героев и количеством завоеванных сердец… или, скорее, других частей тела.
Я растерянно пожала плечами, чувствуя, как глупо выгляжу.
— Вот смотри. Франциску мы приведем красивую гусыню. Он что, будет допытываться, девственница она или нет? Потребует справку от ветеринара?
— То гуси, — возразила я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. — Зачем им это? У них же нет этих… предрассудков.
— А потому что они честнее нас, — отрезала принцесса, ее глаза метали молнии праведного гнева. — Вот если я сейчас по любви с кем-то, — она наклонилась, так что ее шелковистые волосы щекотнули мою щеку, и прошептала еле слышно на ухо, — пересплю…
Я, кажется, забыла, как дышать. Челюсть моя отвисла, словно старая дверца на ржавых петлях.
— Так будет скандал! — вернулась она на место. — Такой, что эхо еще лет сто звенеть будет. Я ведь должна свой цветочек, подарить старому хрычу, который, скорее всего, заснет прямо на свадебном пиру. И даже если он, даст бог, скоропостижно скончается… не то чтобы я желала ему зла, но… я не смогу занять его место в управлении государством. Потому что… Я же женщина…
  
— Ну, у нас в деревне был случай, — начала я, понизив голос до зловещего шепота, собиралась поведать самую страшную тайну, — Амалия была такая красавица, глаз не отвести. И повадился к ней Томми бегать, бабник местный. Ну, понимаешь… сладкие речи, прогулки под луной, все дела. А он, мерзавец, только этого и ждал. Уговорил, в общем. А потом, наглец, еще и всем растрепал! Та не выдержала позора, бедная, и в речку бросилась. Нас до сих пор ей стращают, чтобы берегли себя для мужа, как зеницу ока.