Приживальщики
Ночлежка, автоматическая кантина, парочка барных автоматов, магазин, игровая зона и душ — вот что такое Deep-станция. Автобусная остановка посреди бескрайней звездной пустоши и не более. Побывал на одной, считай, повидал их все. Поэтому по прибытии опытный человек всегда знает, куда пойти, чтобы немного промочить горло.
***
Я еще немного посидел в кресле, рассеянно разглядывая меню. Строка, в которой были указаны цены напитков, однозначно намекала мне на то, что я на мели. Что ж, смысл нахождения здесь исчез вместе с осколками разбитого стакана и остатками скотча. Новая выпивка мне в скором времени не светила, поэтому, чтобы не терзать себя понапрасну, я решил покинуть бар. К тому же с каждой минутой мне становилось всё хуже и хуже. Отметив этот неприятный факт, я решил поскорее добраться до капсулы хостела, пока мое тело еще не перестало меня слушаться. Я сполз с массажного кресла и на ватных ногах покинул секцию чилл-зоны.
На половине пути я пожалел о том, что не остался в баре. Отвалялся бы на кресле, ничего страшного не произошло, нет, захотелось комфорта. Но тут уж ничего не поделаешь. На переправе вектор не меняют. Верно?
Пока брёл до капсулы депривации, голова окончательно разболелась. Казалось, что какая-то невидимая сила пыталась выдавить мой мозг через глаза. Вокруг всё плыло и пульсировало. В довершение ко всему каждое моё движение отдавалось в желудке неприятным спазмом. Его содержимое периодически пыталось выбраться наружу, оставляя во рту кислый привкус с резкими табачными нотками.
«Никогда больше», — в очередной раз пообещал я себе и, открыв створку капсулы, упал в неё подобно переполненному мусорному пакету. Перед тем как окончательно отключиться, я пожелал себе скорейшего пополнения банковского счёта и полного восстановления медицинской подписки. Однако, как вы помните, проснулся я под звук метронома, который не предвещал мне ничего хорошего.
2.
До меня не сразу дошло, что противный стук не был отзвуком пульсирующих вен в моих висках, а представлял собой совершенно посторонний самодостаточный шум. Но как такое вообще было возможно? Ведь все капсулы депривации специально спроектированы так, чтобы никакие внешние раздражители не смогли проникнуть внутрь. Именно поэтому их и называют капсулами депривации. Однако я своими собственными ушами отчётливо слышал ритмичное постукивание и даже, как мне показалось, ощущал еле заметную вибрацию депривационной жижи, в которой плавало моё страдающее тело. Сомнений не было: кто-то или что-то целенаправленно пытается достучаться до меня с той стороны.
Стараясь не провоцировать новую волну неприятных спазмов, я через нейроимплант проверил баланс своего банковского счёта. Он был пуст, как разум буддийского монаха, познавшего Дзен. Открывать приложение «Пастух» я не стал — по самочувствию и так было понятно, что «овцы» не работали.
Стук не прекращался. Я поморщился. От этого звука меня буквально выворачивало наизнанку. Что там может стучать? Или кто?
— Микки? Микки О’Нил? — послышался приглушенный женский голос. — Я знаю, что вы там, открывайте.
Если бы к настоящему моменту на моём теле осталась хотя бы одна волосина, то она непременно бы встала дыбом.
«Что здесь, чёрт подери, происходит?!»
Я был готов скорее поверить в то, что станцию захватила неизвестная форма жизни, и то, что один из её представителей пытается прогрызть оболочку пластикового яйца, в котором я борюсь с приступами Deep-синдрома. Но чтобы женщина, здесь? Кто вообще попрётся в отдаленную, только что открытую станцию, кроме приживал?
— Микки, я знаю, что вы внутри и вам очень плохо, — продолжила незнакомка. — Открывайте, я хочу вам помочь.
Вместо того чтобы отозваться, я, наоборот, притаился и даже, кажется, перестал дышать. Незнакомка знала мои имя и фамилию, а это значит, что её появление было не случайно. Что-то подсказывало мне, что эта встреча не сулит мне ничего хорошего.
***
Я попытался прикинуть, не перешел ли я кому-нибудь дорогу… Нет, невозможно. Значения моей сетевой кармы уже как полтора века находятся в аморфной зеленой зоне. Если бы я где-то накосячил, то хранительницы нейросетевого матриархата уже давно надавали бы мне по кукам.
Может, я обидел кого-то из своих? Из приживал? Тоже исключено. Последний раз я видел «коллегу» около двадцати лет назад. Мы неплохо посидели в баре, поболтали о разной ерунде, после чего я свалил на другую станцию.
У приживальщиков есть негласный закон: как только прилетает второй, первый собирает манатки и сваливает. Вселенная велика, пустых Deep-станций хватит на всех, а человеческое общество — это не та ценность, которой дорожит наша братия. Будь по-другому, то никаких бы приживальщиков не было.
Мы живем одни и на протяжении десятилетий не встречаем живых людей. К такой жизни почти невозможно привыкнуть, к ней нельзя натренироваться, ей невозможно обучиться. Если у тебя внутри нет «приживальной жилки», то лучше даже не пытаться. Вместо денег получится заработать только шизу и ничего больше.
Конечно, никто из «нас» окончательно не отрезан от человечества, мы всегда находимся на связи со своим банком и социальными аккаунтами. И уж конечно, нас трудно назвать аскетами-отшельниками, скорее даже наоборот...
Например, «овцы», которых мы себе устанавливаем и которых считаем самым удачным вложением своих накоплений, помогают нам преодолевать не только физические, но также и эмоциональные «недомогания». К последним я отношу различные предстрессовые состояния, вызванные не только долгим отсутствием живых собеседников, но в том числе и нехваткой половых партнеров, если вы меня понимаете. За дополнительную плату «овцы» виртуозно справятся с любым пикантным приват-обслуживанием. Ещё бы, манипуляции с различными отделами головного мозга — это их конёк…
Эх, всё бы сейчас отдал, чтобы эти нанобездельники принялись за работу. Жаль только, что пока мне нечем наполнить их денежную кормушку.
***
Череду моих невесёлых мыслей прервал женский голос извне.
— Микки, хватит вести себя как ребенок. Открывайте, это же в ваших интересах.
«Да что ты вообще знаешь о моих интересах?!» — хотел было крикнуть я, но вовремя спохватился.
Сейчас у меня не было настроения, чтобы оценивать какие бы то ни было благородные жесты. Немного не гостеприимно, но человек, который испытывает физическую боль, вообще не обязан церемониться. Знаете ли, у него нет на это времени.
Когда боль заполняет собой по самую макушку и скручивает каждую частичку твоего тела в тугой жгут, всё лишнее испаряется. Все эти морально-этические нагромождения, накопленные веками, рассыпаются, как карточные домики. Потому что за ними ничего нет. Они пусты. Есть только реальная боль, и есть то, что может её заглушить.
«Не надо мне петь о моих интересах, цыпочка, — думал я, — не стоит. Я слишком долго живу на этом свете, чтобы оставаться в святом неведении. Человеческий мир делится на тех, кто хочет с меня что-то стрясти, и тех, кому я на фиг не нужен. Если ты с этим не согласна, то я готов обсудить с тобой эту тему за стаканчиком приличного эрзац-бренди, но только после того, как мои чёртовы «овцы» наконец соберут меня в нечто более человечное…»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.