Мой истинный олень (СИ)
Когда они вышли из пещеры, Аяка встала перед Шикаямой и серьёзно спросила:
— Как я выгляжу?
— Красивая, — моментально ответил он и непонимающе захлопал ресницами под её потяжелевшим взглядом. — А-а, вы про одежду. Да, немного неопрятно.
— Если мы сможем заключить сделку — это будет просто чудом, — она, как могла, привела в порядок лицо при помощи влажных салфеток, расчесала пятернёй волосы. А вот с измятостью одежды и пылью, что её буквально насквозь пропитала, ничего сделать не получилось.
Каким-то образом Шикаяма вывел их обратно к дороге. И они продолжили по ней идти в направлении, предположительно, нужной им деревни. Самое обидное, идти долго не пришлось. Лес резко оборвался через полчаса, и они вышли к огромной поляне, на окраине которой паслось несколько пушистых животных с длинными шеями. Одно самое любопытное вышло на дорожку и встало перед ними на фоне горы, на которую заползали разноцветные домики.
Тёплый летний ветер трепал кучерявящуюся шёрстку на груди животного, а большие, словно кукольные, глаза немигающе их разглядывали.
— Это и есть викунья? — шёпотом спросил Шикаяма.
— Нет, конечно. Это лама, притом домашняя. Вы никогда в заповеднике не были?
— Был в раннем детстве, — тон его голоса слегка изменился, будто он смутился. — А мы можем пройти мимо, она нас не покусает?
— Шикаяма, вы не перестаёте меня удивлять, — Аяка не сдержалась и рассмеялась. Животное при звуках её смеха забавно задвигало ушами, а потом и вовсе их прижало к голове, демонстрируя свой дружелюбный нрав. Тогда она подошла ближе и протянула ладонь, в которую лама ткнулась мордочкой. — Милашка какая. Наверное, девочка, обычно они такие ласковые.
— Эй, вы кто такие?! — окликнул их со стороны забора крупный мужчина с ветвистыми рогами. Он гигантскими шагами длиннющих ног пересёк участок до калитки и вышел на неогороженную территорию, куда они выводили пастись домашнюю скотину.
— Доброе утро, мы извиняемся за беспокойство. Я — хозяйка швейного ателье «Секрет глицинии» Ито Аяка. А это мой помощник, — она указала на Шикаяму, внимательно смотрящего на здоровяка. — Позавчера я созванивалась с господином Рамаокой, мы договорились о личной встрече, чтобы заключить сделку по покупке викуньей ткани. Но так сложились обстоятельства, что мы попали в затруднительную ситуацию, пока до вас добирались, поэтому не смогли прибыть своевременно.
— Да вижу я, что вас вчерашний дождик примочил, — утробно захохотал здоровяк, развернулся и махнул рукой. — Пойдём, отведу к старику.
Стариком оказался седовласый мужчина, аналогично носящий на голове пышную корону из рогов. Не такую мощную, — всё же с возрастом рога под стать телу дряхлеют, — но по которой с лёгкостью определялся действующий альфа. Он пробежался по ним враждебным взглядом из-под нахмуренных бровей и посмотрел, очевидно, на своего сына.
— Цэ кто таки?
— Дак те, кому ты ветошку собрался сторговать.
В последующем без переводчика им было не справиться. Господин Рамаока говорил исключительно на деревенском говоре, половину слов из которого Аяка банально не могла осмыслить. Тараторил быстро, прямо как тётушка из автобуса. И если бы младший Рамаока не выполнял функцию переводчика, то переговоры затянулись бы надолго. А так всего за двадцать минут сумели условиться о поставке в ателье двух метров викуньей ткани. Даже не снимая мерок с госпожи Сагидайго, ей было ясно, что одной длины хватит для изделия. И несколько десятков сантиметров она взяла про запас, на случай, если та захочет шлейф, рукава или какую-нибудь экстравагантную причуду.
Младший Рамаока вызвался их отвезти в город на своём стареньком внедорожнике. И Аяка благосклонно приняла его инициативу, несмотря на вызывающе грубые манеры, всё же ещё и в обратную сторону топать у неё не было ни малейшего желания. А такси в эту глушь отказывалось ехать. Один лишь Шикаяма продолжал враждебно зыркать на их спасителя. Сначала она всё никак в толк не могла взять, что на него нашло, а потом до неё дошло: Рамаоки являлись лосями, следовательно, его потенциальными конкурентами.
— Рога отращиваешь, господин Помощник? — саркастично обратился к нему здоровяк. — Это ты правильно. На рога девки слетаются, как мухи на говно. Городские пацаны — тупенькие, не понимают, что мужскую силу нашу спиливают. А потом девку в постели ублажить не могут.
— Это стереотип, — сухо ответил ему Шикаяма.
— Стереотип, не стереотип, какая в задницу разница. Отращиваешь? Отращиваешь. Значит, кралю какую-то окучить хочешь. — Он кинул на Аяку взгляд через зеркало заднего вида и ехидно оскалился: — Не ту, что рядышком сидит? Смотрится, конечно, староватой. Может, из-за того, что чумазая, если умыть и причесать, то нормальной станет… Сколько вам лет дамочка?
— Сто тридцать семь.
— О-о-о, так ты совсем старуха уже, считай что тётка!
— А вам сколько? — кротко уточнила она, не задетая его бестактным комментарием. Такое вульгарное, бьющее в лоб хамство скорее вызывало смех, чем реальное желание оскорбиться.
— Сто сорок пять.
— Так получается, вы тоже старик?
— Нет, это другое. Мужчина после ста входит в самый сок, — предсказуемо оспорил господин Рамаока и снова переключился на Шикаяму. — Пацан, где твои глаза? Иль с башкой беды? Надо выбирать бабу лет семидесяти-восьмидесяти. А лучше вообще брать вчерашнюю школьницу. Стукнул сорок, всё, пора под венец да брюхатить, чтобы было чем заняться. А то они там эти институты позаканчивают, а потом шибко умными становятся, права качают.
— О чём вы говорите по вечерам со своей женой?
— А зачем с ней говорить-то? — вполне искренне не понял он, а затем пошловато хохотнул: — Жён заводят для другого дела. Ничего, подрастёшь — поймёшь.
— У вас их несколько? — поинтересовался Шикаяма, с каждой минутой выглядящий всё более умиротворённо, как будто общение с господином Рамаокой его успокаивало.
— Конечно, как у любого другого нормального лося! С пяток наберётся.
— В Нихаку многожёнство не легализовано, — вставила между делом Аяка, с особым удовольствием подмечая, как того перекосило от её слов.
— Ну, по бумажкам одна. Но по факту их пять: на каждый день недели. На выходных я отдыхаю от выполнения супружеского долга.
На какое-то время они затихли, исчерпав желание общаться друг с другом, зато ожило радио, что до этого невнятно бормотало сквозь помехи. Диктор крайне эмоциональным тоном рассказывал о принце и принцессе волчьего королевства, которые вместе со своими избранниками, являющимися вампирами, вернулись на родину, послужив причиной возникновения беспорядков. Прогрессивные слои населения, состоящие в основном из молодёжи, вдохновившись экзотическими парами, выходили на митинги и требовали открыть Ираш для посещения вампирам, а более консервативные оборотни пытались подавить силовыми методами эти шествия.
— Ну вы слыхали, чё в мире творится?! — делая радио погромче, воскликнул господин Рамаока. — В этом Саларуне вообще все с ума посходили! Сначала пускали к себе всех до кучи: оборотней, упырей. А потом что? Выдумали отдел. Особый отдел! И чем вся эта катавасия кончилась? Ирашские оборотни снюхались с упырями! Просто уму непостижимо! Сумасшествие какое-то!
— И что плохого в том, что пара влиятельных оборотней образовали союз с не менее влиятельными вампирами? — равнодушно пожала плечами Аяка. — Мир не стоит на месте, жизнь меняется.
— У тебя, что ль, тоже беды с башкой?
— В старые времена династические браки использовались для поддержания перемирия между государствами. Вульфы и Лафайеты, можно сказать, сейчас делают всё то же самое, но в общемировом масштабе.
— Выходит, для вас естественны межвидовые отношения, а отношения с оборотнем вашего вида, но немного моложе, неприемлемы? — невесело усмехнулся Шикаяма. То был риторический вопрос и не нуждался в ответе. — Не понимаю вас.
