Мой истинный олень (СИ)
— С радостью приму его от вас, матушка.
— Да прекратите её так называть, — шикнула на него Аяка, всё больше поражаясь, как мало она понимала из того, что творилось в каштановой голове. Указала пальцем на вторую котомку и спросила, переключая всеобщее внимание: — А что здесь?
— Бамбук, медовая тыква и кукуруза.
— Мама, зачем вы такую тяжесть тащили своими руками? Это всё можно купить на ближайшем рынке с доставкой на дом.
— Можно, — покладисто согласилась она. — Но ты же до него не доходишь.
— Дохожу... иногда.
— У тебя хоть рис есть?
— Конечно! Я же совсем недавно покупала тридцатикилограммовый мешок. Ещё и половины не съела.
Мама аккуратно завязала платок на контейнерах, стоящих друг на друге, и посмотрела на Шикаяму. Но даже рта открыть не успела, тот опередил её вежливым кивком, давая понять, что отнесёт котомки на второй этаж. И тогда она благодарно ему улыбнулась и склонила голову, на что уже он поторопился нагнуться перед ней, но при более глубоком угле наклона, как того требовали правила этикета.
— Проводишь меня до остановки? — попросила мама у неё.
— Уже уходите? Вы же только пришли.
— Твой отец вернулся из командировки, — туманно отозвалась она, и всё сразу стало понятно: почему захотела навестить её и принесла побольше маринованных заготовок.
Пока глава семейства Ито находился в городе, Аяка старалась не появляться в отчем доме. У них, мягко говоря, не складывались отношения. Её отец представлял собой классического полигамного представителя самцов косулей — помимо них у него было ещё две неофициальные семьи, которые он даже не пытался скрывать.
Мама чисто на бумажках числилась его законной женой, но при этом оставалась особенно нелюбимой из-за рождения двух дочерей. С самого начала их договорного брака отец продолжал твердить, что жаждет увидеть среди своих первенцев именно самцов. Поэтому после двух неудачных попыток он переключился на другую женщину и получил, что хотел. Но надолго удержать его рождением сына та всё равно не сумела. Ещё через пару десятков лет отец завёл третью жену. Просто ради разнообразия.
И если мама, как правильно воспитанная для шемуанцев супруга, закрывала глаза на козлиное поведение своего мужа, то Аяка не желала подыгрывать им. Она при каждой встрече демонстрировала неуважительное отношение, чем выводила главу семейства из себя: недостаточно глубоко кланялась, не расплывалась в почтительной улыбке, смотрела прямо в глаза и нередко позволяла себе сказать что-либо перечащее его словам.
Однако Аяка любила маму, поэтому старалась лишний раз не пересекаться с отцом, чтобы она не нервничала, наблюдая за их спорами. В некоторых вопросах, как они ни старались, но не могли найти понимания друг у друга. Слишком велика пропасть в мировоззрении у женщины, живущей для других, и женщины, живущей для себя.
— Надолго он приехал? — Аяка подхватила сумочку и направилась в сторону выхода.
Мама неопределённо пожала плечами, не переставая натягивать на губы отточенную всё тем же правильным воспитанием улыбку.
— Я жутко голодная, пойдёмте перекусим в одном ресторанчике неподалёку. И вы мне во всех подробностях расскажите, как ваши дела.
8 глава: Лунный свет
При выборе между выложить круглую сумму на экспертизу перед подачей заявления в суд и попыткой договориться мирным путём она была достаточно наивной, чтобы испытать удачу со вторым вариантом. Но потому как их встретили в «Лунном свете», можно было с уверенностью утверждать, что ничем хорошим для них это приключение не закончится.
Как только они вошли в чужое ателье, холл которого выглядел как типичный бутик, их встретили настороженным взором. В этом полупустом помещении использовались дорогие отделочные материалы. Тёмно-серая мраморная плитка, на идеально ровных стенах чуть более светлая серая краска с крупным шиммером в составе. С высоких потолков свисали десятки дизайнерских пузатых лампочек, намеренно освещающие помещение приятным тускловатым жёлтым светом. Каждая стоила не меньше пяти тысяч юнов. И расход электричества с таким количеством наверняка дикий.
— Вам позвать администратора? — лениво уточнила полусонная девица за стойкой продавца. Она потёрла глаз и зевнула, не предприняв и скромной попытки прикрыть широко распахнувшийся рот, полный мелких зубов.
— Да, позовите, пожалуйста, — сдержанно улыбнулась Аяка.
— Тут несколько камер, не пытайтесь что-либо свистнуть, — бросила она прежде чем покинуть торговый зал.
— Вот же офигевшая малявка, — едва не задохнулась от возмущения Ёсико.
— Не стоит. Таких сотрудников берут не от хорошей жизни.
Дорогая обстановка вокруг намекала, что тот, кто арендовал это помещение, мог себе позволить разрабатывать собственные дизайны или реализовывать оригинальные изделия. Однако, очевидно, он преследовал иную цель: навредить бизнесу Аяки. Вот только кому она успела так сильно перейти дорогу?
Дверь за стойкой повторно открылась и к ним в зал вышла длинная, болезненно худая женщина в чёрной шёлковой блузке и обтягивающих штанах на гипервысокой талии, подчёркивающих насколько тощие у неё бёдра. Широко посаженные раскосые глаза и пухловатые губы в какой-то степени украшал агрессивный макияж. А вот её длинные и прямые волосы всё так же портила совершенно нелепая куцая чёлка. Прошло почти девяносто лет, а Хэбино Каори нисколько не изменилась.
— Долго же вы шли, госпожа Ито, — высокомерно выплюнула она.
— Значит, вы тут администратор? — усмехнулась Аяка, постепенно начиная понимать, что происходит. Откуда и из-за чего на её голову посыпались проблемы.
— Неверно. Я — хозяйка.
Учитывая финансовое положение семьи Хэбино в Нихаку, она могла бы стать хозяйкой не то чтобы какой-то мелкой и невзрачной мастерской, намеренно шьющей подделки скверного качества, ей по зубам было развернуть полноценную сеть роскошных ателье премиум класса. Однако она предпочитала размениваться на мелкую месть. Видимо, у неё, как обычно, уйма свободного времени и дефицит интеллектуальной нагрузки.
— Госпожа Хэбино, вы же понимаете, что у нас есть все основания для того, чтобы подать на вас в суд?
— Можете попробовать, — отмахнулась змеюка, скользнула по взбешённой Ёсико равнодушным взглядом, а вот по Шикаяме уже прошлась куда более пристальным, оценивающим. После чего снова сконцентрировала своё внимание на Аяке. — У меня есть чем защититься.
— Должно быть это мой скетчбук, что вы украли перед выпускным.
— Не понимаю, о чём вы говорите, — неприятно улыбнулась она, продолжая смотреть ей в глаза.
— Приходите к нам на досуге, если захотите узнать, как выглядит качественное, оригинальное изделие от уважающего себя бренда.
Хэбино вскинула руку, манерно указала пальцем, украшенным длинным ярко-алым матовым ногтем с чёрными декоративными полосками, на дверь позади них и сладко пролепетала:
— Выход там.
— Да с радостью! Рядом с такими вонючками дышать нечем, — задиристо фыркнула подруга и, подхватив Аяку под руку, потянула к выходу. — Пошли быстрее, пока тут не задохнулись в миазмах этой вонючки.
Шикаяма ничего не сказал, но вытащил из кармана тканевый платок и прижал тот к носу.
— Пошли вон отсюда, жалкие придурки, пока я охрану не позвала! — истошно кричала им в спины Хэбино. Что у неё с нервами? Завелась из-за какого-то по-детски дурацкого оскорбления.
И даже когда за ними закрылась входная дверь, из ателье продолжили доноситься её глухие вопли.
На улице моросил мелкий, противный дождик, а не по-весеннему холодный ветер продувал до костей, поэтому пришлось пробежаться до широкой крытой аллеи, где они уже не спеша, прогулочным шагом двинулись в общей толпе в сторону метро.
— Это ещё что за стерва? — первым делом спросила Ёсико.
— Мы учились в одном университете, но на разных специальностях. У неё было что-то связанное с маркетингом. Я, честно говоря, особо Хэбино Каори не интересовалась. А до одного случая и не догадывалась, что мы, оказывается, во многих вещах вроде как соревновались.
