Похитительница Ночи

Гораздо легче позволить себе разразиться истерическими рыданиями, когда рядом нет ни одного свидетеля, и ужасающего бывшего Мрака в особенности. Только тень Чарли всегда была рядом, хотя она не придавала ей особого значения. Теперь ее тень перешла к Поузи, а сама она не могла думать ни о ком и ни о чем, кроме Реда.
– Дай мне взглянуть на твое плечо, – произнес он едва слышно – не голос, а дым!
  
Ради Винса Чарли изо всех сил старалась притворяться нормальной и даже милой. Она утаивала от него худшую часть себя, и в подавляющем большинстве случаев это срабатывало. Но от Реда ничего не скроешь.
Осторожно сбросив куртку с плеч, Чарли наклонилась вперед, положив руки на руль и упершись в них лбом. После ударов о кирпичную стену мышцы нещадно ныли.
Ред приподнял на ней рубашку на удивление нежными пальцами.
– Рана большая, – сказал он, ощупывая кожу теплыми руками. – Возможно, понадобится наложить швы.
Она ни за что не поедет в больницу, ведь там станут допытываться, откуда на ее теле взялся подобный укус.
– Никаких швов. – Чарли решила, что по дороге домой заскочит в аптеку, чтобы купить антибактериальную мазь и стерильные пластыри или что-нибудь в этом роде. И все будет хорошо. – Думаю, сейчас самое подходящее время, для того чтобы ты… ну, сам знаешь.
– Напитался твоей кровью? – подсказал Ред мягким проникновенным голосом. Чарли обрадовалась, что сидит к нему спиной, избавляя себя от необходимости смотреть ему в лицо, пока они обсуждают подобное. – Я могу подождать.
Процедура кормления не казалась такой странной, когда речь шла о собственной тени Чарли, хотя и в этом случае она испытывала дискомфорт. Она чувствовала себя одновременно и матерью, прикладывающей к груди ребенка, и ведьмой, прижимающей сатанинского фамильяра к мифическому третьему соску.
С Редом все было похоже на то, как если дать тигру полизать порез от бумаги и надеяться, что вкус ему не понравится. Чарли знала, что кормление тени важно для общности с хозяином, и дело не столько в крови, сколько в установлении более прочного единения, более тесной связи. Самое ироничное, что чем крепче они будут связаны, тем длиннее окажется поводок Реда.
– Просто сделай это, – хрипло велела Чарли, поворачиваясь на сиденье. – Или ты сыт?
Он бросил на нее непроницаемый взгляд, а в следующее мгновение она почувствовала, как его язык скользит по краю раны на ее спине. Сначала было больно – совсем немного, – отчего волоски на теле встали дыбом, потом захлестнула волна желания, подобная статическому разряду. От прикосновения его рта все ее ощущения сосредоточились в этой точке. Мир сузился до его трепещущих и легких, как дым, губ на ее коже. Вздрогнув, она стиснула зубы.
К тому времени, как Ред отстранился, у Чарли закружилась голова. Надолго смежив веки, она попыталась собраться с мыслями. Раньше она надеялась, что он отвлечет ее от боли, но теперь обнаружила, что нарочно сосредотачивается на стуке в черепной коробке, чтобы не чувствовать разлитого между ног томления.
«Поезжай, – велела она себе. – Сначала в аптеку, потом домой.
Черт!»
– Если ты закончил… – сказала Чарли, прочищая горло. Она дрожала и надеялась, что это от холода.
– Я могу взять только то, что ты мне позволишь, – сдавленно напомнил Ред.
Он ненавидел факт связи с ней. Возможно, и ее саму тоже на дух не переносил. В отличие от нее он не давал согласия работать на Теневую ложу и не верил, что Чарли соединила себя с ним исключительно для того, чтобы уберечь от худшей опасности. Все, что он помнил, – это Солт, Реми и кровь, а потом – ничего.
Для него Чарли Холл являлась незнакомкой, от которой он зависит. Незнакомкой, способной заставить его делать немыслимые вещи. Конечно, он ее терпеть не может. И она пока не знает, что с этим делать.
Чарли повернула ключ в замке зажигания, и фургон отозвался урчанием. Фургон Винса, тот самый, набитый распылителями и пластиковыми пакетами для подпольной работы по уборке мест преступлений. Она вспомнила, как он прижимал ее к водительской двери, сунув руки ей под юбку, и как она сама утыкалась носом во впадинку у него на горле.
Держа путь в ближайшую аптеку сети «Уолгринс», Чарли пыталась сосредоточиться на чем-нибудь другом. Войдя, она проигнорировала встревоженный взгляд стоящего за кассой подростка с взъерошенными волосами и начала заполнять корзину, методично закидывая в нее медицинский пластырь, марлю, антисептические салфетки, перекись водорода, суперклей и черные лакричные жевательные конфеты «Твиззлерс».
До Рождества оставалось всего несколько недель, поэтому полки ломились от маленьких мишурных елочек, мягких игрушечных оленей, подарочных коробок с мятной солью для ванны и дешевыми духами – все это в расчете на отчаявшихся покупателей, спохватившихся в последнюю минуту. Выстроившиеся на полке в ряд телевизоры хором вещали о «Хэтфилдской резне», являющейся главной темой новостей последние двадцать четыре часа.
Чарли не нравилось об этом слушать, потому что ее мать выходила замуж за своего второго мужа в той самой церкви, где были найдены тела. Во время церемонии Чарли с сестрой в нарядных платьях стояли у скамьи, держа в потных руках быстро увядающие букеты из похожих на тонкое белое кружево цветков дикой моркови. Хотя никто из них не спускался в подвал, где, собственно, и произошло массовое убийство, осознание этой близости все равно подавляло.
Из-за жуткого репортажа расставленные по полу странные, похожие на гномов фигурки уличных Санта-Клаусов выглядели еще более пугающими. Пробираясь между стеллажами, Чарли как наяву слышала злобное хихиканье сидящих на полках эльфов. Внезапно путь ей преградил снеговик со светящимся туловищем.
Чарли не была готова к еще одному семейному торжеству. С нее достаточно катастрофичного Дня благодарения. Мать, конечно, спрашивала о Винсе и обо всем, что писали в газетах. О Реми. О Солте.
– Раз он был таким богатым, тебе следовало брать с него арендную плату, – сказал ее отчим Боб.
Они ужинали разогретой в духовке индейкой, купленной в «Стоп-энд-Шоп», сидя в гостиничном номере отеля длительного проживания.
Чтобы выиграть время, Чарли сделала большой глоток вина из коробки (не такое уж оно и дрянное!). Ей не хотелось говорить о Винсе, учитывая, что Ред тенью сидел у ее ног, прислушиваясь к каждому слову.
– Мы так и делали, – вмешалась Поузи, за что Чарли была ей очень благодарна.
– Ну в таком случае стоило брать больше.
Боб подмигнул Чарли. Она понимала, что он просто пытается поддерживать разговор, как и все они со своими расспросами. Ходят вокруг да около того, что на самом деле хотят узнать.
– Значит, он отмечает с семьей?
Мать разлила шампанское марки «Корбель» в четыре бокала. Она верила в астрологию и медиумов, но при этом и мысли не допускала, что Винс откажется от празднования Дня благодарения за столом, сервированным настоящим хрусталем и тарелками с золотой окантовкой. И чтобы ужин приготовил известный шеф-повар. Ни один парень не полюбит Чарли настолько, чтобы предпочесть ее подобной роскоши.
Богатые мальчики – они другие. Вся ее семья знала это, даже Боб. Проводя время с парнем не своего круга, нужно помнить о том, чтобы урвать, что можно и пока можно, потому что обещания испарятся, подобно утреннему туману, как только отношения им наскучат.
В действительности Ред не был одним из богатых парней. И все же принадлежал к их числу.
– Да, с семьей, – солгала Чарли. – Может, в следующем году присоединится к нам.
Ей стало больно от того, как мать посмотрела на нее после этих слов. С жалостью. Будто Чарли вдруг перестала понимать, как устроен мир. И это родная мать, которую мужчины всю жизнь обводили вокруг пальца, а она, тем не менее, продолжала верить в любую сказанную ими чушь.
  
М-да, Рождество обещает быть отстойным.
Обсыпанные блестками ангелочки оставили Чарли равнодушной. Бросив в корзинку помаду и бутылку спортивного напитка «Гейторейд», она направилась к кассе.