Шанс для дознавателя (СИ)

— Почему?
— Вопрос безопасности, — мужчина некоторое время безучастно смотрит на меня, а затем вновь оживает, — разумеется, я не имею в виду безопасность одаренных. Нет — тут, скорее, трезвый расчет. Люди боялись эмпатов — и защищались от их дара их же методами.
— Ставили защиту, — понимающе киваю, — интересно, кто оказывал такие услуги?
— Всегда были эмпаты, сотрудничающие с инквизицией, — поясняет инквизитор, — за горбушку хлеба, свободу или двадцать сребреников — всегда были люди, готовые поступиться своим честным именем.
— Значит, имя было не совсем честным, — хмыкаю я, забирая с блюдца ещё один орех.
— Возможно, — уголки губ Вальтца слегка дергаются, намекая на улыбку, а сам инквизитор впервые за все время знакомства даже кажется мне симпатичным.
Наш разговор прерывает непривычная тряска — с проселочной дороги дилижанс сворачивает на брусчатку и останавливается. Выглянув в окно, я понимаю — придорожный постоялый двор.
— Предлагаю передохнуть четверть часа, — сообщает инквизитор и перед тем, как покинуть экипаж, все-таки оборачивается ко мне, — по поводу Морриса поговорим обязательно. Я помню.
Мы действительно трогаемся через пятнадцать минут. Этого времени как раз хватает для посещения мной удобств. Уже по дороге к дилижансу я не выдерживаю и, сделав пару шагов в сторону, покупаю в торговца стакан чая — обычного, без добавок.
— Вам сахару, мисс? — предлагает мужчина, улыбаясь в топоршущуюся бороду.
— Да, пожалуй, — улыбаюсь я и добавляю в напиток два сладких кубика.
Вальтц уже ждет меня у транспорта. Так же придерживает под руку, помогая сесть и я даже умудряюсь не расплескать недавнюю покупку.
— Итак… — стоит экипажу тронуться с места, как я ставлю стакан на стол и гляжу на инквизитора.
Тот хлопает глазами:
— Что?
— Моррис, — напоминаю, — чем он связан с инквизиторами?
— Моррис… — протягивает Вальтц, зачем-то выглядывая в окно. Я дублирую его жест — но ничего, кроме проносящихся мимо еловых ветвей не вижу, — Моррис уже более пяти лет состоит на службе кардинала. В данном случае нам нужен был его дом для подготовки к делу. Понимаете, если бы мы выносили дела через центральный вход крепости…
— Вас бы по головке не погладили, — хмыкаю.
— Именно. Но, благо, Лаерж старый город, у него своя система коммуникаций.
— Что вы имеете в виду?
— А то вы не понимаете, мисс Локуэл.
Я бросаю быстрый взгляд на инквизитора, разом замечая и сжатые губы, и острый взгляд. Да, непрост Вальтц, ох непрост. А хотя эти инквизиторы все одной субстанцией мазаны.
— Не понимаю.
Я держусь до последнего — хоть и не понимаю, почему. Тубус, выданный мне Джо, едет в Лаерж со мной — спрятанный в сумке между запасным платьем и носками. Я бы могла расколоться — тем более, мужчина явно в курсе поездки Риндана за картами — но интуиция рекомендует мне помалкивать.
А я привыкла следовать советам этой молчаливой подружки.
Мы едем несколько минут в глухой терпкой тишине, прерываемой лишь стуком копыт и невнятным гулом, который издают колеса. Я гляжу на инквизитора — и он отвечает мне тем же в то время, как по кабине плывет едва ощутимое заклинание сканирования. Ну уж нет, не на ту напал — я будто невольно вздыхаю и эмоции, готовые вырваться на волю, тут же послушно втягиваются в резерв. Этому трюку меня научил отец — прятать все лишние во избежание неудобных ситуаций — и я очень благодарна родителю за его заботу и редкое, но такое применимое сейчас мастерство.
Мне удается. Ноздри инквизитора слегка раздуваются, а в глазах мелькает плохо скрытое разочарование.
— Так вы просветите меня, Вальтц? — как ни в чем не бывало я хлопаю ресницами.
Тот криво улыбается.
— Подземелья, мисс Локуэл. Подземелья.
— Под Лаержем? — делано удивляюсь.
— Именно. Подземелья там прокладывались еще в начале темных веков, а в дальнейшем сеть лишь расширялась. Пока не пришла нынешняя власть.
— А что изменилось?
— Все ходы были опечатаны. Специальная служба кардинала обследовала лабиринты и составила подробное описание. Правда…
 
Я заинтересованно поворачиваю голову:
— Что правда?
— Правда, карт с тех пор почти не сохранилось, — кривится Вальтц, — так, частично. Собирать по всему королевству нервов не напасешься.
Я ничего не отвечаю, глядя, как крепкие мужские пальцы с аккуратными лунками ногтей невероятно ловко очищают миндальный орех от кожицы. Инквизитор, заметив мой взгляд, неожиданно весело улыбается:
— Да, мисс Локуэл, представьте себе — терпеть не могу их шкурку. Правда, замачивать приходится, но…
— Мне сложно представить вас, замачивающего орехи, — смеюсь я, рисуя в голове Вальтца на кухне.
Инквизитор не отвечает — забросив в рот очищенную миндалину, он отпивает глоток чая и отодвигает шторку:
— О, а вот и Лаерж.
Услышав знакомое название, я тоже рвусь к окну. Действительно, почти приехали — и два источенных ветром столба недвусмысленно указывают на правдивость слов Вальтца — очередной памятник темным векам, расположенный всего в десяти минутах от города, не пользуется успехом, но регулярно притягивает к себе всякую шваль.
— Кстати, о подземельях, — бросает на меня короткий взгляд мужчина, — говорят, именно у этих столбов начинался тайный ход, ведущий в основные катакомбы под Лаержем.
— Не знала, — качаю головой.
— Поверьте мне, мисс Локуэл, — улыбается Вальтц, — вы еще многое не знаете про родной город.
Мне очень хочется сказать, что Лаерж — не мой родной город, но я почему-то не тороплюсь этого делать — лишь вежливо улыбаюсь и отворачиваюсь к окну, наблюдая, как мимо проносятся уже знакомые виды.
Мы тормозим у нашей калитки через несколько минут, но ждать, пока Вальтц поможет выйти мне не хочется — и, набросив шубку, я открываю дверцу сама.
Оттепель. Это первое, что бросается мне в глаза. Снежные сугробы заметно просели, а с деревьев срываются редкие капли.
— Тает все, — Вальтц спрыгивает с подножки следом и, сложив руку козырьком, обозревает окрестности, — видимо, скоро снег совсем уйдет.
— Наверное, — вежливо улыбаюсь я, уже берясь за колышек калитки, — спасибо, что составили компанию, Вальтц.
— Не стоит, — добродушно улыбаясь, инквизитор машет рукой, — тем более, что мне совсем рядом.
— Что, соседняя улица? — шучу.
— Поближе будет, — фыркает Вальтц и я все-таки оборачиваюсь.
Как раз для того, чтобы посмотреть, куда он указывает.
Соседний дом как ни в чем не бывало радует глаз протоптанной дорожкой и весело дымящейся трубой. Я встряхиваю головой и смотрю ещё раз.
Нет, не показалось.
— Вальтц, вы мой сосед? — озвучиваю очевидное.
Инквизитор тихо хмыкает:
— Не только я.
Договаривать ему не приходится — я уже понимаю.
— Риндан, да? — прикрываю глаза.
— Да, — тихо, в тон мне, сообщает мужчина и, будто торопясь, добавляет, — в общих делах мы стараемся держаться вместе.
Я качаю головой:
— Мне стоило догадаться по общему кабинету.
Разговор гаснет сам собой. Ещё раз окинув взглядом невзрачное строение, в котором, как оказалось, все это время обитали мои коллеги, я оборачиваюсь и смотрю на свой дом. В кухне горит свет — я вижу это даже сквозь ветви яблони, растущей прямо у окна.
— Вам пора, мисс Локуэл, — напоминает Вальтц.
— Да-да.
Комментировать ничего не хочется, задавать вопросы — тоже. При мысли о том, что все это время Риндан был от меня на расстоянии вытянутой руки становится откровенно не по себе. Я уже даже не удивляюсь — понимаю, как много недоговорок было между нами в эти несколько дней.
  
Глава 20.
  
Дома уютно. Коридор заполнен приятным теплом, половик у двери радует чистотой. Но особого внимания на все это я не обращаю — сбрасываю сапоги, вешаю на крючок шубку и, игнорируя домашнии тапочки, прохожу на кухню.
Терра приветственно кивает мне, впрочем, не отрываясь от своего основного занятия. Глядя, как крепкие девичьи руки с тонкими запястьями месяц тугое тесто, я задумываюсь о некоторых несостыковках, вызванных разговором с инквизитором.