За гранью времени. Курская дуга (СИ)
— Значит, в будущем у нас СССР? — Сталин прервал гнетущую паузу. — Или государству предстоит реструктуризация?
— СССР, — односложно ответил Везденецкий.
— Хорошо.
Снова это "хорошо". Скоро глаз задергается. Умиротворенность его речи удивляла, но чувствовалась в ней и жесткость, которой не хотелось перечить.
— Теперь скажи мне вот что, — Сталин снова перевёл взгляд на Везденецкого. — Ты готов помочь СССР сейчас? Готов помочь нам одержать победу под Курском? Для начала.
Занятная просьба. Да только если сейчас начать решать проблемы фронта, диверсант фашистов может изменить ход истории, и тогда нечему будет помогать.
— Я должен найти и устранить другого хроно-диверсанта, — тактично пояснил Везденецкий. — Если этого….
— Я рад, что проект "ЗАГРАН" успешен, — перебил Сталин. — И мне известны цели, известны задачи, ради выполнения которых он был создан. Идея с хроно-диверсией целиком и полностью принадлежит мне, и лишь затем её бессовестно украл Гитлер. Твое присутствие здесь является прямым доказательством успешности задумки. Я понимаю, зачем ты здесь находишься. Но проблемы есть не только в будущем. Они есть сейчас, на фронте. И мы можем помочь друг другу решить их.
— Как вы себе это представляете, товарищ Сталин? — не понял Везденецкий. К чему Сталин клонил? Неужто хотел позаимствовать технологии из будущего? Вероятней всего. — Я не понимаю.
— Я предоставлю тебе доступ к лучшим инженерам и ученым СССР, чтобы ты мог частично обеспечить красную армию технологическим превосходством над вермахтом. Ясно, что не всё получится перенять, но ряд простейших вещей, например современный обогрев танков "Т-34", мог бы помочь в боях зимой.
— Я не…. — Везденецкий прикусил язык. Это отличная сделка, на самом деле. Чего далеко ходить? Через ХКМ можно обеспечить связь с профессором Бауманом, а он, в свою очередь, сможет консультировать Везденецкого. — Согласен, товарищ Сталин.
Почему нет?
Сотрудничество даже не с военачальниками, а с самим Верховным главнокомандующим, полностью развязывало руки. Тогда можно будет с лёгкостью найти диверсанта в советском тылу и устранить его.
— О присутствии немецкого лазутчика я осведомлен, — Сталин продолжил. — Сейчас наши войска на Курской дуге полностью перестраиваются и меняют позиции, но сомневаюсь, что нам удастся надолго обрести стратегическое преимущество. Лазутчик снова снадбит врага оперативной информацией.
— То есть?
— Пока мои люди подготовят для тебя рабочее место за первой линией фронтовой обороны, ты займешься поиском вражеского разведчика при полной поддержке контрразведки. Что тебе понадобится?
— Всё, что нужно инженеру. Но главное — устройство, изъятое у меня товарищем Лодыревым. Там немало важной информации. Ещё оружие, опытные люди.
— Будет тебе устройство, и люди будут, — кивнул Сталин. — Что-то ещё?
— Вопрос разрешите задать?
— Задавай, — заинтересовался он.
— Вы почти ничего не спрашиваете. Ну, например, кто будет править после вас.
— А какая разница? — Сталин чуть наклонился вперёд, пристально заглянув мне в лицо. — Я до этого момента всё равно не доживу. А история…. История и государственные режимы меняются по спиральной схеме. Пусть меняются. Сейчас нужно решать проблемы фронта, гнать врага обратно в Берлин, и восстанавливать союз. Я был бы рад, если бы СССР надолго закрепился на геополитической карте, но мне не подвластны посмертные события.
Везденецкий крайне удивился, но вида не подал. А как же пропаганда вечного и нерушимого? Как же безграничная работа общества во имя большого, светлого будущего? Вот никакой уверенности не было в том, что Сталин так же откровенничал даже с маршалами. А тут совершенно посторонний человек, из другого времени, которому никто не поверит и которому можно сказать как есть.
Обратно на фронт Везденецкий поехал уже с большим комфортом. Без мешка на голове. Серов после приказа Сталина: "Везденецкого охранять ценой собственной жизни" сделался особенно мрачным. Непонятно, почему. Может потому, что Сталин поставил жизнь заблудыша из 2054 года выше жизни самого замминистра МВД?
— И кто там был? — любопытствовал Митя. — Ну не молчи как рыба! Кто-то из Ставки, да?
Честно, очень хотелось рассказать, что это был сам Сталин. Козырнуть знакомством, так сказать. Даже не просто знакомством, а личным покровительством вождя. Но в такие моменты надо уметь держать язык за зубами.
— Нет. Меня просто допросили по особой схеме, — соврал Везденецкий. — И убедились, что я действительно из спецгруппы Дон 100. Вот и всё.
— Ну вот, не врал значит, — Митя радостно улыбнулся. — А ты, Сенька, болтал почем зря. Шпион, шпион, — передразнил Митя.
— Помолчи, а? — с раздражением отозвался Сеня.
— Сержант, — Везденецкий обратился к Сене. — Верни что забрал.
— Ты о чем?
— Я могу и силой….
— Ладно, ладно, — Сеня достал из кармана ХКМ и протянул его Везденецкому. — Не горячись. Ну, откуда я знать мог, что ты не шпион? Разведчики фрицев и своих убивать способны, чтобы в доверие втереться.
— Ничего. Ты правильно всё сделал, — Везденецкий застегнул ХКМ на запястье и испытал облегчение. Теперь была связь с 2054 годом, и возможность вернуться домой.
Кстати говоря. Везденецкого осенило. Он активировал ХКМ, дождался пеленга на вражеского диверсанта, и выяснилось, что противник находился совсем близко. Буквально в двухсотнях метров, на западе.
— Эй! — Везденецкий бесцеремонно стукнул по кабине кулаком. Очень уж хотелось отыграться за наглость и бесцеремонность Серова. То команду кругом ему выполни, то мешок на голову надень. — Товарищ комиссар, будьте добры, двести метров на запад!
— Выполняй, — это Серов водителю сказал.
Бойцы удивленно переглянулись. Какой-то солдатик из спецгруппы командует самим замминистра МВД? У них это в голове уложиться не могло, ведь Серов один из приближенных к Сталину. Не Берия, конечно, но и не рядовой из села Огарково.
"Газик" неуверенно забрался на холм по заснеженной дороге, и остановился на вершине. ХКМ запищал, сигнализируя, что цель в десяти метрах.
Вот оно! Попался, гаденыш!
Хотя странно. Почему он не двигался?
— Шофер, свет дай! — приказал Везденецкий. Шофер послушно включил фару, не дожидаясь одобрения Серова.
Наверное, самолюбие Серова было в очередной раз задето. Это ответочка за мешок на голове.
Везденецкий взял АШ в руки, позаимствовал у Мити гранату, и спрыгнул с кузова. Снега намело по щиколотку. В луче фары мельтешили снежинки, овал света падал на гладкие сугробы, и там, за холмом, не было признаков жизни.
Может, под землёй зарылся? Чтобы проверить, пришлось кинуть гранату прямо в овраг, из которого шёл сигнал. Рвануло, в воздух взметнулся фонтан из снега, к ногам Везденецкого упал немецкий ХКМ, экран которого искрился, как бенгальский огонь.
Приплыли. Сигнал диверсанта с радара пропал, так что, похоже, немец взял билет в один конец, как и его собратья-смертники.
Блеск. И как его теперь искать?
Глава 5. Выходила на берег Катюша
Ока уже успела замерзнуть, и вода, неделю назад быстро протекавшая по мелководью у деревни Толкачево, обратилась льдом. Некогда золотистые песчанные пляжи завалило снегом, а сугробы присыпало опавшей листвой.
Везденецкому пришлось покинуть северный фас Курской дуги. Для работы ему требовалось более безопасное место, где немцы, спустя несколько дней, стали наступать реже и перешли к оборонительной тактике. Они как следует изрыли траншеями окрестности деревни, чтобы сделать из неё мощный оборонительный узел и не дать советам прорваться к Болхову.
Зима внесла свои коррективы. Немец, не взирая на технологическое превосходство, совершенно не приспособил бронетехнику к заморозкам из-за надежды закончить войну до наступления холодов.
Но блицкриг накрылся одним местом, так что теперь у советов появился вполне себе простор для контрнаступления, да и к тому же Везденецкий быстро решил проблему с отоплением русской техники. Конечно, это стоило ему пару бессонных ночей, а так же больших сложностей с Митей. Он без устали задавал Бауману вопросы о будущем, но потом, в конце концов, решился поработать.