Сказочная геометрия любви (СИ)

  
Светлана Макарова
 
Сказочная геометрия любви
 
Иван-царевич привязал коня к забору, окружавшему избушку на курьих ножках. Сивка тревожно фыркнул, поглядывая карим глазом на чудное строение.
— Тихо, родненький, — прошептал царевич, похлопав коня по крепкой шее. — Пусть я младший сын царя, но не трус. Я совершу славный подвиг.
Избушка переминалась с одной лапы на другую. Поскрипывали старые брёвна, заросшие мхом. Он тихонько мерцал в лунном свете, окутывая строение таинственным свечением. Дверь, как и положено, была обращена в непроходимую чащу. Иван откашлялся, готовый произнести заготовленное заклинание:
— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, а ко мне передом!
С треском ломая заросли, она повернулась.
— Чую русским духом пахнет! — разнеслось в ночи.
Голос — скрипучий, старческий, даже какой-то бесполый. Иван сдержался, чтобы не поморщиться.
— Баба-Яга, я пришёл за мечом-кладенцом! Я хочу прославиться и победить Кощея, похитившего Царевну Несмеяну. Ты мне поможешь?
На покосившемся порожке появилась сама хозяйка. Женщина без возраста, морщин нет, но не сказать, что красавица. Нос с крупной бородавкой длинен, блестящие глаза прищурены, белые волосы из-под косынки торчат спутанными космами. Одним словом — ведьма. Говорят, живёт в лесу уже тысячу лет.
— Есть у меня меч-кладенец. С ним ты легко победишь Кощея. И знаю, как к врагу твоему скорее добраться. Но ты должен будешь выполнить мои условия, чтобы получить волшебное оружие. Или можешь отправиться дальше в путь без него, но чем закончится ваша схватка, не знаю. Что скажешь?
— Какие условия?
— Накормишь меня, но сначала попаришь в бане. Тогда и меч дам, и короткий путь к Кощею укажу.
Нахмурил Иван-царевич брови — крепко задумался. Да и тряхнул золотистыми кудрями.
— Согласен!
Тень недоверия пробежала по некрасивому лицу Бабы-Яги.
— Точно?
— Да.
Засвистела она так оглушительно, что у Ивана заложило уши. Из чащи показалась вторая избушка на курьих ножках, поменьше. Из трубы валил густой дым.
— Ну, заходи. Парить меня будешь.
Царевич сжал челюсти — не поддался порыву вскочить на коня и ускакать прочь от ведьмы. Баня тем временем подошла к Ивану и села перед ним, подогнув ноги.
Открыл царевич дверь, и его обдало горячим паром.
— Боишься? — проскрипела Баба-Яга, сверкая в ночи острыми зубами.
Она каким-то чудом возникла подле Ивана.
— Только после вас, — сказал он.
Ведьма хмыкнула и скрылась в глубине бани. Послышался щелчок пальцами, и одежда Ивана оказалась аккуратно сложенной на лавке. Сам же царевич, укутанный в белую простыню, сжимал в руке берёзовый веник.
— Боишься? — прошипела Баба-Яга тот же вопрос.
— Нет! — ответил он и пошёл на голос.
В клубах густого пара на лавке угадывалось белёсое тело. Оно напоминало гигантскую восковую фигуру, оплывшую от жаркого огня.
— Только не жалей. В полную силу! — насмешливо сказала ведьма.
— Я так и собирался!
И царевич принялся хлестать Бабу-Ягу упругим веником. Ветки со свистом рассекали пар. Из-за жара у царевича темнело в глазах, но он не прекращал бить ведьмины бока. Горячий воздух обжигал нутро. А Баба-Яга даже не пискнула под ударами. От веника отрывались листья, облепляя обрюзгшее тело ведьмы.
В какой-то момент Ивану привиделось, что лежит перед ним не уродливая колдунья, а прекрасная молодая женщина. Ножки вдруг показались длинными, талия стала тонкой, волосы почернели. А сквозь пар на него глядели печальные глаза дикой серны. Взмахнул он ещё раз веником — вернулась перекошенная Баба-Яга с седыми космами. Опять ударил — красавица, каких он прежде не видывал. Длинная шея, нежная округлость плеч… Не в силах ударить вновь Иван-царевич бросился перед ней на колени.
— Кто ты? — в отчаянии спросил он.
— Ты знаешь. Я Баба-Яга, — ответила она, приподнявшись.
Колыхнулись полные груди с тёмными сосками. Иван приник к её бёдрам, горячим и влажным. Сердце бешено колотилось. В глазах темнело уже не от жаркого пара.
 
— Теперь вторая часть договора, — голос ведьмы звучал печально.
Щелчок пальцев, и они, уже одетые, оказались в просторной избе. «Странно, она казалась снаружи меньше, чем есть внутри. Колдовство», — подумал Иван.
Яга всё ещё была той обворожительной красавицей. Её не портили те бесформенные лохмотья, в которых она встретила гостя ночью. За оконцем занимался рассвет. Сколько же времени они пробыли в бане? Иван не знал.
— Чего ты хочешь, чтобы я приготовил? — хрипло, не своим голосом выдавил из себя царевич.
— Солнце встаёт, — сказала Яга, — значит, напеки мне солнц.
— Блинов?
Она кивнула, и чёрная прядь упала на лицо. Иван подошёл и откинул волосы. Она даже не подняла на него взгляд. Тогда царевич склонился поцеловал её в губы. Яга не сопротивлялась. Влажное касание языка и дразнящий запах утреннего леса.
— Будут тебе блины.
— Ты хоть знаешь, как делается тесто, царский сын?
В голосе Яги вновь послышалась дерзкая насмешка.
— Я младший сын. Не быть мне правителем Тридевятого царства. Так что отец не слишком заботился о моём воспитании. Я провёл в детстве достаточно времени на кухне со старой няней и прочей прислугой.
Иван ловко орудовал у печи. Яга только глядела на него и кивала.
Когда небо потеряло свой нежно-розовый цвет и засинело в полную силу, Иван и Яга уже закончили трапезу.
— Ты выполнил свою часть уговора, — сказала она, поднимаясь из-за стола. — Настал и мой черёд.
Яга подошла к почерневшему от времени сундуку. Небрежно откинув массивную крышку, она достала длинный свёрток.
— Меч-кладенец одним ударом сразит Кощея, — она протянула его Ивану.
— Легкий для смертоносного клинка.
— Зато острее не найдёшь.
— Лжёшь, Яга. У тебя таких много. Сколько желающих одолеть Кощея было до меня?
— Ты первый, кто решился выполнить мои условия.
Иван пожал плечами, не то чтобы он не верил ей…
— Теперь ты обязан отправиться к Кощею. Вот клубок шерсти со спины трёх леших. Он сам покатится и проведёт тебя к замку похитителя Несмеяны.
Иван взял и клубок.
— А если я не хочу?
— Ты уже не можешь отказаться, — тоскливо сказала Яга. — Иначе я тебя убью. Тебе предназначено освободить царевну.
И губы Яги задрожали. Иван выбежал из избы, сел на коня и бросил клубок перед собой. Тот подпрыгнул, и чащоба перед Иваном расступилась. Вдалеке виднелся чёрный замок Кощея. Клубок покатился прямиком вперёд, и Иван пришпорил коня. «Я спасу тебя, Несмеяна, и женюсь! А ведьмы и колдуньи не пара для царского сына», — повторял про себя Иван, но руки ещё помнили жар нежной кожи Яги.
Путь к Кощееву замку пролетел незаметно. Иван у самых ворот разъярённо закричал:
— Выходи, Кощей, биться за царевну! Силой ты присвоил себе деву! Так я же силой её у тебя и заберу!
Но ничего не произошло, словно замок был пуст. Конь Сивка нетерпеливо дёргал ушами. Не зная, как поступить (царевич никак такого приёма не ожидал), Иван спустился на землю. Клубок лежал у его ног. Тогда царевич схватил его и бросил в окно. Стекло треснуло и со звоном разлетелось.
— Ах, ты, ирод поганый! — пробасил кто-то из замка.
Иван-царевич даже растерялся.
— Кто здесь хулиганит?
— Я Иван-царевич, пришёл выручать из беды прекрасную деву!
— А я Кощей Бессмертный. И я тебе её не отдам, — послышалось из замка.
— А у меня есть меч-кладенец! — подтверждая слова, Иван-царевич достал клинок.
Сталь хищно блеснула на солнце. Кощей в замке сначала притих.
А потом из разбитого окна донеслась приглушенная ругань и возня. Вдруг тяжелая дверь распахнулась, и гордой поступью к Ивану вышла она. Царевна Несмеяна. Золотистые волосы заплетены в тугие косы, расшитое жемчугом платье сверкало на солнце. Глубокий вырез обнажал матовую грудь, от которой было не отвести глаз.