Кренделёк (СИ)
Кренделёк
Алла Касперович
Глава 1
– Ирка, твою дивизию, вылезай! Я на работу опаздываю!
– Щас!
Сделав напор в кране посильнее, Ирка, вспомнив модную песенку, принялась её напевать. К счастью, мама за дверью не могла слышать, что в тексте через каждое слово мат.
Горячая вода сменялась холодной, очень быстро помогая проснуться. И за этот импровизированный контрастный душ нужно было сказать спасибо коммунальщикам. Но это ещё ничего. Вот в прошлом месяце, например, без всякого предупреждения из обоих кранов полилась ледяная вода. И это в марте!
– Ирка, я опаздываю!
– Уже!
Свежее полотенце приятно растирало кожу, а крем с нежным медовым ароматом делал её мягче. «Умывашка», тоник, гель для век, крем для лица, «защитка» с SPF…
– Ирка, ты издеваешься?!
– Да выхожу я!
Ещё через несколько минут дверь со щелчком открылась.
– Ты почему так долго?
– Раньше надо вставать, – хмыкнула Ирка и пошла на кухню.
Алиса Витольдовна закатила глаза и, подняв одну бровь, проследила взглядом за дочерью. Та всё ещё была в домашних шортах и что-то напевала.
– Какая приятная мелодия! – Мама сдула с носа упавшую на него прядь светлых волос – руки были заняты одеждой. – Что за песня?
Ирка едва не поперхнулась водой, а граненый стакан чуть не выпал из рук. Если бы её мама, учительница русского языка и литературы, узнала о чём текст, пришлось бы вызывать скорую.
– Не знаю. Слышала где-то.
Алиса Витольдовна пожала плечами и зашла наконец в ванную.
– Сама хоть не опоздай! – крикнула она оттуда.
– Ага!
Наскоро дожевав бутерброд с сыром, Ирка побежала в свою комнату, чтобы приступить к самому важному – макияжу. На него всегда уходило больше всего времени, но оно того стоило. Вскоре (да-да, для девушки потратить на себя полчаса – это совсем чуть-чуть), Ирка «нарисовала лицо», и оно ей очень нравилось. Яркие губы? Зато заметно! Неправдоподобно длинные ресницы? Так глаза же – зеркало души, им рама хорошая нужна.
Ну и в довершение – кольцо в носу. Ох, сколько мама причитала, когда Ирка в пятнадцать лет решилась на пирсинг. Ох, и досталось девушке тогда от учителей в школе. Ох, и пообмывали ей старушки косточки. Ох, и почти каждую неделю вызывали маму к директору (тут стоить отметить, что причиной было не только кольцо в носу, в пупке и, может быть, ещё где-нибудь). Ох, и… Ох, и чихать Ирка на всё это хотела!
Мама работала в другой школе, так что проследить за юной бунтаркой она не могла. Зато и на ковёр её не вызывали. Однако это давняя история. Одиннадцать классов с грехом пополам Ирка окончила, но в вуз или даже ПТУ поступать не стала. А зачем, если её настоящей страстью были ногти? В свои двадцать с крошечным хвостиком девушка была довольна и свой жизнью, и своей работой.
– Ты не опоздаешь? – Мама, уже полностью одетая, заглянула в комнату дочери.
– Не, мне ж идти пятнадцать минут.
Алиса Витольдовна прищурилась:
– Сейчас без десяти девять.
– Й…! – Ирка бы с удовольствием выразилась, но выслушивать вечером двухчасовую лекцию о вреде сквернословия не было ни малейшего желания. – Бегу!
За три минуты девушка натянула джинсы, заплела косу из своих длинных пшеничных, как у матери, волос, надела черный свитер-тунику и умчалась на работу. Самый лучший в городе маникюр никто за неё не сделает!
Ровно в девять ноль один Ирка влетела в салон. А то, что утро чудесное выдалось, птички поют – этим можно будет полюбоваться в другой раз.
– Опаздываешь! – Администратор Верунчик постучала по запястью. Свои крутые часы она на прошлой неделе утопила в унитазе. Как она умудрилась это сделать, история умалчивает.
– Задерживаюсь.
Ирка скрылась в подсобке, чтобы переодеться, и уже там услышала:
– У тебя клиентка через десять минут!
Свитер-туника остался в шкафчике, а его место на Иркином теле занял нежно-розовый халатик с вышитой на нагрудном карманчике надписью: «Ирина». Только так к ней никто не обращался – язык не поворачивался.
В девять пятнадцать самая популярная во всем районе мастер маникюра и педикюра сидела на своем рабочем месте и поджидала первую на сегодня клиентку. Та опаздывала, и Ирка, сложив руки на груди, победно смотрела на администратора. Мол, и чего торопила?
Парикмахер Тося, одноклассница Ирки, тоже пока была без работы, поэтому решила составить компанию подруге и уселась на клиентское место. И только она хотела заговорить, как дверь в салон открылась.
– Добро пожаловать в… – Верунчик нацепила на себя дежурную улыбку, но она тут же сползла с лица.
– Ты погляди, какой крендель нарисовался! – тихонько пробормотала Тося, но, кажется, вошедший её прекрасно расслышал.
Глава 2
Две недели назад
В светлом домашнем кабинете за своим любимым дубовым столом сидел Семён Геннадьевич, успешный предприниматель и известный меценат. В лихие девяностые его знали под прозвищем Сёмка Граната, но об этом уже почти никто и не помнил. Даже ему самому иногда казалось, что всё это было в прошлой жизни.
Немного подумав, Семён Геннадьевич расстегнул удушающий ворот рубашки, но легче дышать не стало. Может, сесть всё-таки на Людкину диету? Сто двадцать кило не так-то просто носить, когда сам ты сто семьдесят сантиметров ростом, да и то только по утрам. Это ж надо грудкой куриной давиться, кефир на ночь пить… Нет, пусть Людка сама на свою диету садиться. А настоящие мужики идут в качалку.
Подумав ещё, Семён Геннадьевич из верхнего выдвижного ящика достал электронный тонометр, приладил манжету на левую руку чуть выше локтя и нажал на кнопочку. Хитрый аппарат зажужжал, и кожу сдавило так, как никогда не получалось у братков.
– Твою налево!
Ещё три захода, и на маленьком табло высветилось «150/110». Нет, с таким давлением в качалку нельзя – вперёд ногами из неё вынесут. В клинику по похудению? Засмеют. Годами зарабатываемую репутацию потом вовек не восстановишь. Куриная грудка так куриная грудка.
В дверь постучали. Она была не заперта, но без позволения никто не смел зайти. Быстро, насколько это позволяли пальцы, ставшие в последнее время до омерзения неловкими, Семён Геннадьевич содрал с себя манжету и затолкал тонометр обратно в выдвижной ящик.
– Заходи!
Большинство людей чуть ли не на коленках вползали в эту комнату, подобострастно глядя на Семёна Геннадьевича, и только два человека смотрели ему прямо в глаза. Один из них сейчас возвышался над столом.
– Мама просила спросить, что ты хочешь на ужин.
Людка вот уже двадцать лет была рядом с Семёном Геннадьевичем, имела всё что захочет, вот только деньги её нисколько не испортили, и она по-прежнему готовила сама, да и вообще держала всё домашнее хозяйство на своих плечах. И лишь в последнее время позволила нанять себе несколько помощников – здоровье уже было не то. Но кухню она отказывалась отдавать кому бы то ни было.
– Хорошо что зашёл, сынок! – Иногда Людкина нелюбовь звонить по телефону была на руку. – Скажешь маме, что всё что угодно, только не куриную грудку. Сынок, у меня дело к тебе есть.
– Слушаю.
«Сынку» не так давно исполнилось тридцать пять, и на Семёна Геннадьевича он нисколько не был похож. Даже в молодости. И дело было не только во внешности, хоть и жаль – было бы лестно знать, что ты когда-то выглядел так же эффектно и привлекательно. Валера был очень высок, строен, в меру мускулист, темные волосы были настолько густы, что ему бы позавидовала любая красавица (и тем более уже почти совсем лысый Семён Геннадьевич), а взгляд, казалось проникал в самую душу. Но не только это отличало отца и сына. Валера с детства был спокойным и рассудительным и всегда думал перед тем, как что-нибудь сказать или сделать. Семён Геннадьевич же предпочитал действовать и только потом разбираться с тем, что уже успел наворотить.