Амбровое дерево (ЛП)

Трудно объяснить, мои чувства в то время были настолько запутанными, но я честно чувствовала, что у меня были небольшие претензии к сыну Ника. Та же самая кровь, что текла в жилах моей дочери, текла и в жилах Дэниела, те же самые силы, которые дали Кэти темные волосы, серые глаза и ямочки на щеках, благословили и Дэниела. Ник был отцом обоих детей, и в моем сознании это давало мне законную связь с Дэниелом, такую, что даже мой гнев на Ника не остановил бы меня от исследования.
Существовала вероятность, что у меня был более мрачный мотив, в котором я себе не признавалась. Не тогда. Ник ушел от меня. Я одна родила нашу дочь, любила ее и видела, как она умерла. Вся ненависть и гнев, которые я испытывала к Нику, все еще жили, похороненные внутри этих стен, которые я построила. Он почти разрушил мою жизнь.
Так что, если бы я не могла иметь свою дочь, я бы украла его сына.
О, не физически. Но мысленно, эмоционально? С тех пор я много раз пыталась проанализировать свои намерения, и правда заключается в том, что я просто не знаю. Хотя надеюсь, что это не так, возможно, месть двигала мной. Может быть, я думала, что Ник не имел права на здорового, счастливого ребенка, когда мой умер. Может быть, да поможет мне Бог, я думала, что он должен мне своего сына.
И Дэниел сделал все это несложным.
Он ждал меня, когда я остановила «Шевроле» перед сараем, прислонившись к стене и наблюдая за игрой котят. Его глаза загорелись при виде старой машины, и он уже говорил, когда я открыла дверь.
– Ух ты! Не могу поверить, что у тебя все еще есть «Шевроле». Папа мне все рассказал. Я не думал, что он все еще на ходу.
Я улыбнулась и с сожалением посмотрела на машину.
– В этом есть свои моменты. Мне нужно заботиться о нем и чинить. Иногда он ломается.
Все эти годы я держала «Шевроле», несмотря на протесты Хью. Он терпеть не мог, когда я водила старую машину, утверждая, что люди подумают, что мы не можем позволить себе лучшего. В конце концов, я сдалась и позволила ему купить мне «БМВ», который он каждый год менял на новую модель. Но я отказалась продать «Шевроле», оставив его в гараже и заводя раз в месяц, чтобы он оставался в рабочем состоянии. Когда я уходила от него, я оставила модные машины и не испытывала никакого желания заменить «Шевроле» чем-нибудь получше.
– Может быть, я смогу делать это для тебя, – Дэниел выглядел так, словно ему до смерти хотелось заполучить эту машину.
– Ты все знаешь о двигателях, да?
– Ну, не все, но папа многому меня научил. С этими старыми двигателями работать проще, чем с новыми, со всеми их электрическими штуковинами.
– Вот что я тебе скажу, – я улыбнулась. – Если ты ее починишь, я позволю тебе иногда водить машину.
– Потрясающе! Мы заключили сделку.
– Конечно, только если я буду с тобой.
– Ладно.
Я не спрашивала его, есть ли у него временная лицензия или даже умеет ли он водить машину. На юге дети начинали водить машину еще до того, как их приучили к горшку. Я все еще помнила, как сидела на коленях у Судьи, крепко сжимая руль обеими руками, а он кричал ободряющие слова и делал вид, что я напугала его до полусмерти. Мне тогда было, наверное, всего три года.
– Как тебе в Морганвилле? – спросила я, направляясь через амбар.
– Думаю, неплохо. Очень сильно отличается от Саудовской Аравии.
Когда я открыла дверь в свою комнату, меня охватил легкий шок.
– Ты там жил?
– Да. Во всяком случае, последние одиннадцать лет. Но я мало что помню о Кентукки. Мы уехали оттуда, как только папа ушел из армии.
– Почему Саудовская Аравия?
Он пожал плечами, когда я убрала свою сумочку.
– Один парень, с которым папа познакомился, когда служил в армии, дал ему работу в крупной нефтяной компании. Папа управлял гаражами компании.
– Наверное, было интересно жить в таком месте, где культура так сильно отличается от нашей.
– Не совсем так, – его внимание привлекла книжная полка у одной из стен, и он придвинулся ближе, пробегая взглядом по книгам. – Мы жили в комплексе, который компания предоставила для сотрудников и их семей. У них даже была своя школа. Это было похоже на жизнь в маленьком городке. Это те книги, которыми пользовался мой отец, когда жил здесь?
 
– Большинство из них. За последние два месяца я кое-что добавила. Твой отец сказал, что ты любишь читать.
Дэниел оглянулся на меня через плечо, и когда парень улыбнулся, на щеках у него появились ямочки.
– Похоже, у меня не было особого выбора. Папа начал читать мне примерно через пять минут после моего рождения. И уж точно не детские книжки. Он читал мне романы.
– А твоя мама? Она тебе тоже читала?
На мгновение он выглядел абсолютно отрешенным.
– Ты имеешь в виду Линдси? Нет, она не любит читать. Кроме того, когда я был маленьким, она не так уж часто бывала рядом.
Я хотела спросить, почему он называл ее по имени, почему ее не было рядом, но судя по тому, как он избегал моего взгляда, когда упоминал о ней, мне не следовало этого делать.
– Не стесняйся брать любую книгу, какую захочешь. В любом случае они должны принадлежать тебе.
– Спасибо. Я просмотрю их позже, – парень повернулся и оглядел комнату. – Все выглядит именно так, как рассказывал папа.
Я улыбнулась.
– Не так уж много ты можешь сделать, чтобы украсить комнату в сарае.
Дэниел сел на край кровати лицом ко мне.
– Почему ты здесь живешь? Все говорят, что ты богата и можешь жить, где хочешь.
Взяв из шкафа коробку смеси для пиццы, я повернулась к нему спиной.
– Проголодался?
– Конечно.
Я поставила миску и высыпала в нее смесь муки.
– Между прочим, я не богата, просто в меру обеспечена. И я думаю, что живу здесь, потому что мне все равно, как это выглядит. Это мой дом.
Он кивнул, и в его глазах появилась странная мудрость.
– Для папы тоже. Когда бы он ни заговаривал о доме, речь всегда шла о тебе и Судье, или об этой комнате, или о «Шевроле». По-моему, он очень тосковал по дому.
Двигаясь как старая леди, я накрыла миску с тестом полотенцем и поставила ее на плиту, чтобы смесь поднялась, затем достала из холодильника две бутылки содовой и протянула одну Дэниелу. Мне не хотелось ни говорить о Нике, ни даже думать о том, какой была его жизнь все это время, но я не знала, как этого избежать. Он был отцом Дэниела и единственным связующим звеном между нами. Конечно, мальчик захочет поговорить о нем.
Я сидела в мягкое кресле, поджав под себя ноги, и потягивала газировку.
– Если он тосковал по дому, то почему не вернулся?
Дэниел посмотрел на бутылку, которую медленно вертел в руках.
– Он пытался защитить меня. Не хотел, чтобы я знал о том, что случилось с его отцом.
Я на мгновение закрыла глаза. Господи, как это похоже на Ника! Всегда защитник, всегда парень, ответственный за всех остальных. И теперь стало ясно, что Дэниел чувствует себя виноватым за то, что не позволил отцу вернуться домой.
– Я уверена, что он сделал это только потому, что любит тебя, Дэниел. И независимо от того, что ты услышишь от кого-то еще, твой отец не тот человек, который сделал бы что-то подобное намеренно. Это случилось потому, что Фрэнк не оставил ему выбора.
– Он рассказал мне. Но это не мешает людям пялиться на нас каждый раз, когда мы выходим, и никто из здешних ребят не хочет со мной разговаривать.
– Я не думаю, что это имеет какое-то отношение к твоему отцу. Думаю, это потому, что они еще не знают тебя, – я встала, чтобы проверить тесто и приготовить сковородки для пиццы. – У меня есть идея. Как ты смотришь на то, чтобы поработать у меня на полставки, пока не начнутся занятия в школе? Скажем, по вечерам на несколько часов? Ты мог бы работать в отделе электроники со всеми компьютерами и видеоиграми. Держу пари, что таким образом ты очень быстро познакомишься с детьми. Там всегда ошивается целая куча народу.
 
– Честно? – его глаза загорелись. – Ты это сделаешь?