Боюсь тебя убить...Часть 1 (СИ)

- Что надо, - рявкает он и сплевывает на пол. Скотина, хоть бы раз полы помыл, так не делал бы.
- У Ани есть аптечка, особенная такая, в чемоданчике. Тащи сюда.
- Ага, щас, разбежался, - сосед уже начал закрывать дверь, и я поняла, надо действовать сейчас или рухну уже. Поэтому собрав все силы, толкаю дверь внутрь, сбивая мужика с ног.
Я знаю, где все хранится. Аня держит дома шовный материал и одноразовые инструменты, потому что муж ее частенько приходит домой в потрепанном состоянии и ей приходится его штопать. А теперь и мне сгодится. Бегу в ванную и достаю заветный сундучок. Скидываю грязные мокрые вещи на пол и, затаив дыхание, развязываю насквозь пропитанную кровью тряпку. Меня трясет крупной дрожью, ноги так и норовят подкоситься. Но я просто присаживаюсь на борт ванны и открываю кран в раковине. Тщательно мою руки, сушу их одноразовыми полотенцами и натягиваю перчатки.
Я видела, как накладывала швы Анечка, постараюсь сделать всё, как она. Выхода все равно нет. Так. Сначала кольнуть обезболивающего. Подтягиваю перчатки и уверенно берусь за ампулу и шприц. Закусив губу ставлю укол в предплечье. Боли почти не чувствую, но все равно жду немного.
Странно, в квартире тихо, где этот урод? Прибила я его дверью, что ли? Волнуюсь, поэтому иду проверить, приложив кусок стерильного бинта к ране. Мне только трупа тут не хватало. Дверь нараспашку и никого нет. Мне стало страшно, куда он мог податься? Вдруг в «ментовку» побежал или за подмогой к своим «синякам». Но тут слышу шум из своей квартиры и успокаиваюсь. За подмогой, к моей бабушке, оказывается. Ну, зная свою бабулю, пока он ей связно все не расскажет, она никуда ночью не пойдет. Так что у меня есть чуток времени, пока она задаст все свои кто-зачем-где-почему.
Вернулась в ванную, сожалея, что подпортила идеально чистые полы своей соседки. Но ладно, помоет и слова не скажет, но, чую, по башке надает за то, что шляюсь в тех местах, где стреляют. Ну, значит, так мне и надо. Разглядываю рану в зеркале. Нормально пробороздила пуля, разорвала бицепс, наискосок прошла. Вспоминаю все, чему учила Аня и собираюсь с духом.
И только когда делаю первый стежок, понимаю, что без помощи мне не завязать узелок одной рукой. Вот балда! Дверь ванной распахивается и влетает разъяренная бабуля. Сверкающие шоколадные глаза говорят о том, что она готова посадить меня под домашний арест, и это еще не самое страшное. Но мне не страшно, ни грамма. Протягиваю ей инструменты и киваю на новую пару перчаток.
- Надевай и помоги.
- Я? – вдруг теряет моя старушка весь свой запал. Ее лицо бледнеет, когда она видит рану, губы начинают трястись. Но она послушно моет руки и натягивает узкие перчатки, берет инструменты и делает то, что я говорю.
Когда рана зашита и продезинфицирована, крепко забинтована, я вспоминаю, что нужно бы прибраться. Да и переодеться.
- Это огнестрельное? Не молчи! – снова оживает бабушка, ее лицо теперь напоминает утреннюю розу, ярко-алую и с каплями росы на лепестках. То есть с бисеринками злых слез на алых щеках. Но мне плевать на ее раздражение и злость.
- Да. И что? – отвечаю так спокойно, собирая свои разбросанные по полу вещи. Сейчас переоденусь и снова приду, уберусь.
Бабушка идет следом и читает запоздавшие нравоучения визгливым голосом. Сосед выглядывает из кухни, с интересом смотрит, почесывая свой огромный нос.
- Чё, правда подстрелили? – любопытничает он, за что ему прилетает мой предупреждающий взгляд.
 - Вякнешь где, я тебя закопаю, - ядовито шиплю ему в ответ, тот застывает и потом мотает головой, будто клянется, что он немой и глухой. Меня же радует его реакция, зато бабушка, которая идет следом за мной, возмущается с новой силой.
- Нет! Это, уже ни в какие ворота! Юля, ты совсем испортилась, я уже не справляюсь с тобой, - кричит она, я же только ухмыляюсь и берусь за дверную ручку. Поздно бабушка меня воспитывать собралась.
А через десять минут, моя жизнь перевернулась и раскололась на две половины…
 47.
Наскоро сполоснувшись под прохладным душем, стараясь не замочить повязку, я тщательно вытираю волосы полотенцем и думаю. Подумать есть о чем. Банда пока не сомневается, что я в морге и идет следствие. Но Лешему не составит труда узнать, что моего тела не было на месте происшествия.
 
Значит, в ближайшие два дня они затаятся, а потом начнут искать меня. И если найдут… Холодок прошел по моему позвоночнику, и я передернула плечами, прогоняя неприятное ощущение. Даже представлять не хочу, что они сделают со мной. Я сорвала им ограбление, лишила наживы и подставила по полной программе. Что за это полагается? Скорее всего, выловят мое охладевшее тельце в каком-нибудь омуте.
Быстро одевшись, я с тоской посмотрела на кровать. Сил не было, хотелось прилечь. Но нужно убраться у Анечки, мало ли, вдруг милиция узнает про меня и нагрянет с обыском. Не хочу подставлять еще и подругу. Решительно вышла из своей комнаты и направилась к соседке.
Уже потянулась к звонку, как увидела, что дверь не закрыта. Видимо я не защелкнула замок, когда уходила. Толкнула створку и услышала визгливый голос моей бабушки. Она всегда переходила на высокие ноты, когда нервничала. А тут как не переживать, когда единственная внучка явилась черте-откуда и с пулевым ранением до кучи. Я невольно прислушалась, медленно прокрадываясь по полутемной прихожей.
- Да Толя! Ты прав! Я виновата во многом, я упустила девчонку. И я должна позвонить ее отцу, пусть решает, что делать с ней…
Я сначала подумала, что ослышалась. Ну не может тут идти речь о моем отце! У меня никого нет, кроме бабушки и матери, которая где-то за тридевять земель отсюда, в далекой Франции. Но тут сосед заговорил и меня прошиб пот, от осознания чудовищной правды.
- Да Луиза, наворотила ты дел. А ведь мы с Анькой говорили тебе, отдай девчонку отцу, пусть воспитывает ее вместе с сестрой. Ведь они близнецы, а ты разлучила их. Вот Юлька и бунтует, ведь близнецов тянет друг к другу. Она не понимает, что с ней происходит, вот и ищет приключения на задницу.
- Думаешь, Сергею она нужна? Он уже год не звонит и не приезжает. Но ты прав, я ему позвоню, пока еще хуже чего не случилось. Пусть забирает ее отсюда и воспитывает.
Услышав слово «воспитывает», меня вдруг пробрал истерический смех, и я выдала себя. Куда воспитывать? Мне двадцать лет через полгода! Поздновато спохватилась бабулечка!
- Значит отец?! Близняшка… не Тася ее зовут, случайно? – неожиданно припомнилась встреча в детском лагере с девочкой, которая была моей копией.
- От… откуда ты знаешь? – бабушка так крутанулась на табуретке услышав мой вопрос, что чуть на полу не оказалась.
- Неважно. Виделись как-то. Значит, ты скрыла, что у меня имеется отец и сестра?! Как ты посмела сделать это?!
Мой голос набирал децибелы по мере осознания всей правды. В голове не укладывалось, что я не одна. Сестра… я помнила хорошо ту девочку, Тасю. Я ее часто вспоминала все эти годы. Близняшка… уму непостижимо!
Бабушка! Предательница! Она лишила меня всего. И с Ники она меня разлучила. Она угробила мою жизнь!
Смотрю в ее карие жестокие глаза и понимаю, что видеть ее больше не могу. Тошнит просто от одного вида этого холодного убийцы моей судьбы. Что-то еще шевелится в сознании, подсказывая мне, что не все тайны семейные я еще услышала. Но больше на сегодня уже не выдержу просто.
Поэтому бегу от этой обманщицы прочь. Вылетаю из подъезда, не слушая криков позади. Несусь в ночь, сама не знаю куда. Лишь бы подальше.
Очнулась только в спортивном зале дома детского творчества, где была в последний раз больше года назад. Я пришла туда, где чувствовала себя уютнее всего в детстве и юности. Где мною гордились и радовались моим успехам. Где я познала технику боя, которая может убить. Которая теперь разрушает мою жизнь так же как бабушка.
 
Прошла по темному пустому и гулкому залу, подергала запертые двери кабинета сенсея и раздевалок. Пусто. Никого нет, кроме дремавшего на входе сторожа, который умудрился забыть закрыть входную дверь.