Любовь (не) зависимость (СИ)

Всё это вызывало ностальгию. Словно ничего плохого не произошло, а моя помощница просто заболела, поэтому мама помогает мне с волосами, как это порой бывало раньше.
Зазвучали строчки популярной оды о любви и верности. Лоя умела читать красиво. С чувством, делая паузы и меняя интонацию в нужных местах. Вовлекала в историю, придавая ей особые оттенки собственным голосом.
И снова у меня возникло ощущение, что мы прощаемся. Ещё и слова Амисы о скорой дороге вспыхнули в памяти.
— Ты красавица, — сказала мама, когда прическа была готова. — Не волнуйся, всё будет хорошо.
Теплые руки легли мне на плечи, и я немного успокоилась. Мы смотрели друг на друга в отражении. Казалось, между нами возникло безмолвное понимание. Я знала, что она со мной, на моей стороне. И от этого стало легче.
— А теперь платье! — воскликнула Лоя, отложила книгу и подскочила с кровати. — Оно такое нежное, прямо как ты, Эми. С этой прической и в этом платье ты будешь выглядеть восхитительно!
Я скользнула за ширму, прихватив с собой наряд. Попросила Хели застегнуть маленькие перламутровые пуговицы на спине, от поясницы и до самой шеи. Когда взглянула в зеркало, едва себя узнала. Светлые волосы убраны в высокую прическу. Многослойный воротник лишь немного прикрывал шею. Узкие рукава доходили до середины предплечья. Верхняя часть платья плотно облегала тело, а юбка была свободной. Так сейчас модно, и это мой любимый фасон. Я даже на секунду почувствовала себя той, прежней, какой не буду уже никогда. Но прошлого не вернуть. Под восторженные возгласы сестёр ещё раз осмотрела себя в зеркало и приняла из рук мамы блестящие, длинные серьги. Теперь точно готова.
Через некоторое время сестры ушли к себе, а мама отправилась на кухню, проверять все ли готово к обеду. Волнение нарастало с каждой минутой. Как всё пройдёт? Что говорить? Как себя вести? Мама не дала никаких напутствий, кроме как: "Ты всегда была благоразумной, уверена, и на этот раз у тебя всё получится. Отец будет говорить, ты просто слушай". Что ж, это я могу. Но что делать, если этот мужчина начнет задавать вопросы? Вдруг в дверь коротко постучали, и она тут же отворилась.
— Эми, иди в столовую, отец ждёт, — быстро проговорила Хели. — Господин Эртон уже здесь!
Я не успела ответить, как дверь захлопнулась.
Я побрела в столовую. Казалось, с каждым шагом ноги становятся всё более непослушными, и скоро я споткнусь. Сердце колотилось в грудной клетке, а дыхание напротив, замедлилось и стало прерывистым.
Коридор словно стал короче в два раза, и вот я уже у массивных дверей из темного дерева. Стараюсь успокоиться. Глубоко вдыхаю, выдыхаю и тяну дверь на себя.
— Добрый день, — поздоровалась я.
Рядом с камином, в котором трещали поленья, стоял мой отец и другой мужчина. Они сразу устремили ко мне свои взгляды.
***
 Сердце пропустило удар и тут же начало биться быстрее, когда гость уверенно направился мне навстречу, опираясь на трость. Прихрамывал заметно, будто припадал на правую ногу. Остановился рядом, и я не смогла отвести глаз. Он высокий, выше моего отца, и я едва достаю ему до плеча, поэтому пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы рассмотреть его. Глаза как ледышки, кристально-голубые, чистые и такие яркие. Строгий взгляд, от которого хотелось спрятаться, но я этого не сделала и упрямо продолжала изучать его взглядом. Местами кожа загрубевшая, много едва затянувшихся ран и шрамы. Маленькие и побольше, они своеобразной сеткой прикрывали красивое, с твердым подбородком и чувственными губами, лицо. Господин Монт, местный уважаемый художник, непременно попросил бы этого мужчину позировать ему для портрета. И я, если бы умела выражать чувства на бумаге.
Шрамы спускались ниже и скрывались за высоким воротником, застегнутым на все пуговицы. Сложно было предположить, о чем он думает, слишком серьёзным, нечитаемым взглядом скользнул по моему лицу. Я вздрогнула, а брови взлетели вверх, когда что-то коснулось моих пальцев. Мужчина поднял мою руку к губам и поцеловал, глядя прямо мне в глаза. Даже сквозь кожаные перчатки, что обтягивали его руки, ощущалось тепло. Меня словно током ударило. Опасения, предположения, надежда (?) закрутились внутри, сплетаясь друг с другом.
 
— Госпожа Мартин, — услышала ясный, чистый голос.
— Эми, господин Эртон Коул. Коул, моя старшая дочь, Эми, — представил нас папа.
Я и не заметила, когда он успел подойти. Наконец, кивнула и смогла отвести взгляд. Образ моего потенциального жениха яркими штрихами заполонил собой сознание. Я волновалась, но не боялась. Папа предложил присесть и пригласил слуг, чтобы накрыли на стол. Похоже, обедать мы будем втроём.
— Позвольте поговорить с Эми, — вдруг сказал Коул. — Нужно прояснить пару моментов.
Я тяжело сглотнула. Что он будет спрашивать? Подробности того дня? Так их уже обсудили все, кому не лень. Тем не менее, в груди неприятно кольнуло. Папа перевел взгляд с гостя на меня. Я едва заметно качнула плечами. Если так нужно...
— Хорошо. Я вернусь через пару минут, — сказал отец громко, ещё раз взглянув на гостя.
Когда дверь за папой закрылась, я посмотрела на Коула. Он встал рядом, совсем близко. Настолько, что я смогла ощутить тепло, исходящее от него. Невольно задержала дыхание, ожидая продолжения. И он не заставил долго ждать.
— Эми, мне нужно увидеть ваше плечо.
 Глава 4.
Глава 4
Кажется, я не расслышала.
— Простите, что? — переспросила, удивлённо глядя в холодные глаза.
— Покажите плечо. Я видел на фотографии, что у вас на левом плече пятно. Мне нужно его увидеть. Больше я ничего не попрошу, — сказал Коул, пытливо глядя на меня, взглядом то и дело возвращаясь к моей руке. — Оно ведь не при рождении появилось, я прав?
Сказать, что я удивилась, значит не сказать ничего. После недолгой внутренней борьбы согласилась. Меня оно тоже беспокоило.
— Да, верно. Только скорее. Сейчас отец вернётся. Он не поймёт нас, это точно.
Я расстегнула верхние пуговицы платья, до куда смогла дотянуться. Только этого оказалось недостаточно. Мужчина рядом, до этого сохранявший терпение, заметно напрягся.
— Я помогу, — наконец произнес он.
Прозвучало как-то вымученно. Я не сразу поняла, почему. Скользкие маленькие пуговицы выпрыгивали и не поддавались. Он с трудом стянул перчатки после первой же неудачной попытки. Я едва сдержала нервный вздох. Руки Коула были в затянувшихся свежей кожей ожогах. Я их ни с чем не перепутаю. В детстве служанка опрокинула себе на ноги кипяток и через неделю, когда полопались волдыри, образовалась такая же тоненькая кожица.
— Что с вами случилось? — спросила я осторожно, придерживая верх платья.
— Это слишком долгая история. Если вы станете моей супругой, когда-нибудь расскажу.
 
Он расстегнул ещё несколько пуговиц, прежде чем появилась возможность оголить руку. Я вновь задержала дыхание, когда горячие пальцы потянули ткань вниз.
— Так я и думал, — напряжённо произнёс Коул, поджимая губы.
— Оно появилось три месяца назад, в тот день, когда была сделана та фотография, — сообщила я.