Дикий танец Жасмин (СИ)

Это отвратительно — чувствовать себя беспомощным, слабым. Давно позабыл об этих ощущениях. Ненависть оплетала грудь, но кого я ненавидел? На кого злился? Только я был виноват в том, что сейчас происходило с Авророй. Самоуверенность часто выходит боком тем, кто привык побеждать.
— Она моя предначертанная, — едва шептал и от этого злился еще больше.
— Она твоя погибель! — закричала мать, бессильно сжимая кулаки в тихой ярости, но тут же взволнованно подошла к моей постели. — Как ты мог отдать ей во власть свое тело?
— Я забрал намного больше. Я забрал ее душу, — ответил, понимая, что мать уже обо всем догадалась.
— Ты испытываешь все то же, что и она. Всю ее боль. Что будет, если она умрет? — впервые видел, как по щеке этой сильной женщины стекает слеза. — Твоя сила, да и мой дар бесполезны. Я не смогу вылечить тебя.
— Я сильнее, чем кажусь на самом деле. Я не дам нам умереть, — ответил твердо.
— Но ты не властен над ее телом. Только над душой, и тебе это известно! — порывисто поднялась она, отворачиваясь, а взметнувшиеся юбки ее платья с шелестом опали к ногам.
— Значит, я удержу ее душу.
Все то время, пока я лежал, личная гвардия прочесывала Шагдарах, пытаясь отыскать места, где случился пожар, но неудача постигла вновь. Два жилых дома, один сарай, развалины старого замка на отшибе — они не нашли ни пылинки, которая бы указывала на то, что Аврора была там.
Следующая боль пришла днем. Спину обжигало. Красные полосы разрастались, а густая кровь растекалась по постели. Кожу буквально разрывало. Мать сидела со мной, не отходя. Ее магия облегчала страдания, притупляла ощущения, но крови было слишком много. Моя же сила не откликалась вообще, но вскоре и эти раны затянулись.
Не представлял, что сейчас происходит с Авророй. Наверняка она сходила с ума и как никогда желала смерти, но я хотел испытывать ее боль, хотел разделять ее, чтобы знать, что с ней. Чтобы знать, что она еще жива.
— Лорд Ранисах Арокос ждет вас внизу, Ваша Светлость, — после тихого стука заглянул в комнату управляющий.
— Не смей никуда уезжать! Я запрещаю тебе! Я… я… Я прокляну тебя и лишу наследства! — фурией металась по покоям мать, ругая меня на все лады.
— Прости, но я должен. Аврора — часть меня. Лучшая часть.
Спешно спустившись к другу, я тепло поздоровался с ним. Мать всегда недолюбливала Ранисаха, и сейчас ее лицо выражало все оттенки недовольства. Она так и стояла наверху, опираясь на перила лестницы. Не спустилась даже тогда, когда мы направились к выходу из дворца.
— Я больше чем уверен, что она на одном из невольничьих рынков. Именно там наказывают за непослушание плетьми, — объяснил я другу, забираясь на коня. — Отец, как и всегда, воспротивился тому, чтобы искоренить подобные сборища.
— Какой аргумент нашел Его Величество на этот раз? — с усмешкой спросил Ранисах.
— Никакой. Он ответил прямо и не скрываясь. Если приму бразды правления, смогу делать то, что посчитаю нужным, — без удовольствия повторил я услышанную фразу.
— Но ты не примешь?
— Я и без разрешения испепелю там все к Тьме…
Носились с одного рынка на другой, переворачивая каждую доску, вскрывая все замки, пересматривая всех рабынь. Оставался последний, и мы спешили как могли, но не успели. Тьма не дала выйти ближе чем за пять десятков метров от ворот, а когда мы подъехали, уже было поздно. Аукцион закончился.
— Она может быть в том дормезе! — закричал Ранисах, поворачивая коня. — Девичье лицо мелькнуло в окошке!
Понимал, что это могла быть совершенно другая девушка, которую удачно продали. Кареты сопровождали воины повелителя Певерхьера. Они неслись с огромной скоростью вперед, когда заметили преследование. Последний дормез резко затормозил и перевернулся, перегораживая собой дорогу, а с десяток воинов повернули лошадей.
Покончив с воинами, всей душой желал, чтобы оставшиеся на невольничьем рынке гвардейцы отыскали там Аврору, но тем не менее несся вперед, пытаясь догнать кареты. Мы не успели совсем немного. Вспышка Темного портала мелькнула в свете дня, а пустые дормезы так и остались стоять на границе.
 
Вернувшись к рынку, я в который раз разочаровался. Ее там не было. Не было сейчас, но все это время, пока я ее искал, она находилась именно там. Сил не осталось. Едва я получил от хозяина ответ, кто ее купил, все строение сгорело дотла вместе со скотами, которые много лет торговали живыми людьми, словно псами. Не боялся гнева отца. Наплевать. Уже наплевать.
— Драйян, она не придет. — Рука Ранисаха легла на мое плечо и несильно сжала в знак поддержки.
Все это время собранный отряд стоял внизу у ворот и ждал команды к отправлению в Певерхьер, а я не мог и шага сделать из храма, что находился внутри дворца. Кровь уже перестала течь, а глубокая рана на животе затягивалась. Только Аврора все никак не приходила, а я звал и звал, приготовив для нее новое тело, которое вмиг смог бы излечить, едва душа коснулась бы его.
Красивая девушка со светлыми волосами оставалась бледной и бесчувственной, мертвой. Ее нашел для меня Ранисах, позволив втянуть себя во все это, но напрасно. Я даже ее боль перестал ощущать, с ужасом осознавая, что она мертва. Рванув ее душу в последний раз, не надеялся на то, что она откликнется…
Но она откликнулась!
Не здесь, нет. Не в этом теле, но в ком-то другом!
В том, кто позволил ей сделать это.
— Немедленно выдвигаемся в Певерхьер, — скомандовал я, поднимаясь и отряхиваясь.
— Твоя рана? — попытался остановить меня друг.
— Уже затянулась.
Я ощущал огромный прилив сил, едва связь с телом Авроры полностью прервалась. Она больше не была властна над моим телом, но я…
Я до сих пор владел ее душой.
  
Глава 6: Одна маленькая ложь может как спасти, так и погубить
 
Жасмин
Не сразу осознала, что этот дикий страшный хрип принадлежит именно мне. Резко распахнув веки, ожидала увидеть всю ту же комнату, все то же окно и вечер, что ложился на город, но разум сыграл злую шутку.
Я лежала на полу, а надо мной с безумным взглядом нависал старик-лекарь. Он будто растерялся и не знал, что делать, замерев подобно статуе. С другой стороны рядом со мной на колени упал младший принц. Схватив меня за руку, он что-то кричал старику, но я не могла разобрать ни слова. Хрип по-прежнему стоял в ушах, играя свою страшную музыку. Захлебывалась кровью, а она стекала по губам, подбородку.
Едва завидев повелителя, я забилась в настоящей истерике. Клинок уже вытащили, и лекарь занимался раной, но я не чувствовала себя лучше. Понимала, что вновь умираю.
— Нужно снять кандалы! Я не могу так лечить! — расслышала я паникующий голос, но будто через вакуум.
— Нет, — спокойно ответил повелитель, поворачиваясь к нам спиной и направляясь к дверям.
Я видела взгляд младшего принца. В его карамельных глазах плескалось озеро боли, смешанное с негодованием. Черный ключ появился в его руках в одно мгновение, и в следующие секунды комнату огласили звонкие щелчки.
Чужая магия полилась, обнимая, окутывая, проникая в нутро. Но, прежде чем уплыть в спокойный сон, я долго мерилась взглядами с повелителем, который замер в дверях. Ему явно не понравилось то, что его брат ослушался его. Ему явно не нравилась я.
В первый раз я проснулась среди ночи. В просторной спальне было невероятно холодно, несмотря на то, что в высоких чанах на тонких подставках горел огонь. Я лежала под мягким лоскутным одеялом, закутанная в него, словно в кокон, а рядом дремал младший принц. Аккуратно выбравшись из постели, я отодвинула темный балдахин и направилась прямиком к зеркалу, что стояло рядом с резным шкафом.
 
Увиденное нисколько не удивило.
Я просто устала удивляться происходящему со мной. Смотрела на себя, но видела Жасмин. Ее темную кожу, ее черные волосы, заплетенные в длинную густую косу, ее глаза — темно-синие, как ночь, и ее губы — красные и без косметики. Пока я была в беспамятстве, меня переодели в темно-зеленый наряд, ничем не отличающийся от прошлого. Разве что золотом был вышит цветочный рисунок.