Встретимся в Загсе или на небесах (СИ)
Маргарита. Встретимся в Загсе или на небесах
Iva River
Глава 1. В предвкушении счастья
«Что нас пугает, это не взрывная сила атомной бомбы,
но сила озлобленности человеческого сердца…»
Я сидела на подоконнике и с улыбкой наблюдала, как на скамейке в больничном сквере воркует влюблённая парочка. Наполовину загипсованный парень трепетно убирал здоровой рукой с лица девушки непослушные прядки, а она ловила его ладонь и прижималась к ней с трогательной нежностью.
Моё хорошее настроение не могло омрачиться даже тем, что мой собственный жених всё ещё находился на больничной койке, а сразу после выписки должен был уехать.
Я перевела взгляд на Виктора, спрыгнула с подоконника и пересела поближе.
Его скоропалительное решение на мне жениться и моё не менее внезапное согласие привели к тому, что в последнее время мы постоянно спорили. То о том, кто к кому переедет, то о дате свадьбы. Я хотела двадцать пятого декабря — ну нравится мне этот день, хоть я и не католичка. И в красивеньком платьице, и в окружении близких людей, и цветов чтобы море… Если уж без этого действа никак не обойтись, то пусть хотя бы будет красиво. Но это так, детали. А в целом, я вообще не понимала, на кой ляд она нам вообще сдалась, эта свадьба, если и без всяких дурацких отметок в паспорте можно прекрасно прожить.
А ещё посмотрела, как я её описала — близкие люди, цветы… — и что-то мне это больше похороны напомнило…
Я на секунду нахмурилась, уловив в этой мысли тревожный «звоночек», но тут же заставила себя выбросить дурные мысли из головы. Нечего тут лезть ко мне, когда в моей жизни наконец-то становится всё так прекрасно!
Вообще, подозреваю, неожиданная помолвка основательно сказалась на нас обоих, лишив большей части разума. Хотя, нет, лишились мы его, наверное, ещё раньше. Ровно в тот миг, когда Виктор сделал мне предложение. Ну явно ж не в себе был человек! Ранен был, кровушки много потерял, плюс сотрясение мозга — это уже от меня подарочек. А я возьми сдуру да согласись. Ну, не то чтобы сдуру — скорее, с перепугу, очень испугалась, что он прямо у меня на руках умрёт.
Но я же тогда не знала, что едва оклемавшись, он начнёт настаивать, чтобы мы расписались прямо здесь, в палате! Становиться посмешищем всей больницы мне как-то совсем не улыбалось. Хватает того, что я тут целыми днями ошиваюсь.
— Вить, ну серьёзно, что за безумная идея?! Ты ж всё-таки уже не в горячечном бреду!
— Нормальная идея, дальновидная, — засмеялся он и притянул меня к себе. — Девушка ты непредсказуемая, ещё передумаешь, когда меня наконец-то отсюда выпустят, а вот раненого ты точно не бросишь.
— Плохо ты меня знаешь, — в ответ засмеялась я. — Спросил бы Сашку — он про моё христианское милосердие давно всё понял!
Я поцеловала его в губы и применила запрещённый приём.
— Нет, не получится, мои мне такого не простят. А сейчас они точно приехать не смогут, у Ланки школа. — «Ой, конечно! Приехали бы аж бегом — мы её тысячу раз отпрашивали!» — Так что только под Новый год. День, так уж и быть, можешь выбрать сам.
Аргумент был железный, Виктор сразу прекратил полемику, а мне стало чуточку стыдно. Бедный… Зачем он вообще со мной связался? Готов ли он до конца дней препираться по каждому пустяку и уступать по любому жизненно важному для меня вопросу? Он ведь ещё не знает, до чего у меня скверный характер…
Хотя, мог бы и догадаться! Так-то я его не скрываю и под паиньку не маскируюсь. Да ещё и постоянно влипаю в какие-то неприятности, из которых он уже трижды меня спасал.
Первый, правда, не считается — это мне приснилось. Что он закрыл меня от пули. Да, в общем-то, и не помогло это, зря только подставился[1].
А вот во второй — уже по-настоящему: я чуть не утонула в море, а он случайно оказался поблизости.
И наконец в последний, рискуя жизнью, отбил меня у похитителей, после чего сразу и предложил выйти за него замуж[2]. Кстати, мотивируя как раз тем, что ему надоело меня спасать и будет гораздо спокойнее, если я буду рядом. Видите ли, так легче проследить, чтобы я снова куда-нибудь не вляпалась.
Только осталось загадкой, как он собирается осуществить обещанный патронаж? Ангелов, что ли, приставит?
Жили мы в разных городах, и сразу после выписки Виктору предстояло съездить к себе — закончить дела и уволиться. Не то чтобы мне не нравилась его служба в ФСБ, но при такой работе охранять меня у него точно вряд ли получится. А ещё, если обсуждая день свадьбы, я оставляла ему хоть какое-то пространство для манёвра, то в вопросе выбора места нашего совместного жительства была непреклонна — не поеду никуда. И не надо про жён декабристов! Может, у них просто не было таких подруг, как Галка!
Совсем недавно я выдала подругу замуж за своего соседа Сашку и перетащила в Крым. Если теперь уеду сама, это будет по отношению к ней полнейшим свинством — Галке решение переехать к нам тоже нелегко далось.
После жарких дебатов жених согласился с моими доводами, а потом и вовсе стал подумывать завязать со службой в силовых структурах и вернуться к одному из своих любимых занятий — обучению страждущих самообороне. Ах да, совсем забыла упомянуть, что он крутой спец по восточным единоборствам. Что, кстати, совсем нелишне, если ты сидишь, например, в плену, охраняемая вооружёнными головорезами, как это случилось со мной.
***Время летело незаметно, Виктор выздоравливал, а я дописывала свою рок-оперу, разрываясь между желанием постоянно находиться возле любимого и стремлением как можно скорее закончить своё творение.
Впрочем, нет. Это сначала она задумывалась как рок-опера. В процессе же написания немыслимым образом видоизменилась, и теперь я уже сама не знала, ни к какому жанру это непонятное нечто отнести, ни, тем более, кому по окончании предложить к исполнению.
Сейчас я даже не понимала, с чего мне вообще взбрело такое наваять, я же не композитор, в конце концов. Но что было ещё удивительнее, в голове, всё настойчивее требуя выхода, уже носилась новая идея, к слову, довольно странная, если учесть, что я ни разу не религиозна.
— Сейчас, Вить, подожди, надо кое-что записать, иначе меня просто разорвёт!
Я оторвалась от любимого, схватила планшет и, убежав на подоконник, стала быстро строчить.
«НЕБОЖЕСТВЕННАЯ КОМЕДИЯ». Либретто.
«Он покачивался в шезлонге на своём десятом небе, просматривая последние сводки и книжные новинки с Земли.
Мало того, что он просто любил читать, так ещё и обожал сравнивать свои личные умозаключения со взглядами собственных отпрысков на одни и те же события, явления или предмет.
Иногда точки зрения совпадали до буквальности, приводя в заоблачный восторг, но чаще, к сожалению, отличались значительно, если не сказать, были диаметрально противоположны. Тогда он болезненно морщился, вздыхал и откладывал очередной опус.
Как и всякий родитель, он страстно желал, чтобы дети были продолжателями его идей, они же, поганцы, как правило, вытворяли «бог знает что», ставя под сомнение сам замысел.
Принимая в расчёт утверждение вышеуказанного оборота, он-то как раз и должен был понимать логику их деяний, однако чаще всего, хоть убей, не понимал. Может, это покажется странным, но и боги не всегда знают, что сотворили.
В такие минуты на него обрушивалась меланхолия, избавиться от которой не было почти никакой возможности.
Присущие ему юмор и оптимизм не помогали; заслуженное уважение менее удачливых коллег, наваявших системы попроще, не радовало; и даже то, что среди номинантов он оказался единственным, кто получил за своё творение высшую божественную степень, не спасало.