Встретимся в Загсе или на небесах (СИ)
Уж не говорю про громадное количество грамматических ошибок, похоже, парень в школе даже до тройки по русскому не дотянул, чёрт с ними, их я попросту машинально исправляла и все дела. Но что делать с остальным?!
«ВЕТЕР ЛЮБВИ
Случилось это в незапамятные дни в солнечной стране Мексике, когда богачи имели батраков, а батраки не имели ни шиша, и резкой гранью лежала граница между обеспеченными гражданами и малоимущей чернью.
Черни это сильно не нравилось, но до революции пока никто не дотумкал.
На раскалённой палящими лучами земле, усыпанной кактусами с красивыми орхидеями, и родилось это свежее, как порыв Пассата, большое бессмертное чувство.
Чудесным летним утром Розалия сладко потянулась на набитой овечьей шерстью перине, отодвинула кусок противомоскитного полотна, охранявшего кровать от различной гнуси, и с любопытством выглянула в залитую первыми лучами комнату.
В комнате она увидела Педро и удивилась. Педро чинил табуретку.
«Пресвятая дева! Так вот что меня разбудило в такую раннюю рань!» — подумала Роза.
— Я извиняюсь, госпожа, — смутился батрак, — но дон Инфанте приказал мне починить все табуретки до завтрака.
— Ничего-ничего, я рада, что пробудилась, — улыбнулась Роза. — С удовольствием посмотрю, как ты заколачиваешь гвозди. У тебя такой бесподобный замах!
— Вы так добры, госпожа… — ещё больше смутился батрак и на волне комплимента заколотил по табурету с удвоенной силой…»
Я чуть не сползла со стула. Точнее, сползла бы обязательно, если бы сидела на стуле, а не в кресле. А так, просто соскочила с него, быстро сварила новую порцию кофе и вернулась к написанному. Далее страницы полторы Ваня повествовал, как Педро впервые увидел Розу в местной церквушке, как в купол храма ударила молния, а следом мощный порыв ветра и вовсе снёс его нафиг, и как одновременно с этим в сердца молодых людей вонзилась стрела любви.
«— Педро, а почему ты занимаешься починкой?! — сложив ладошки рупором, чтобы перекричать громкий стук молотка, крикнула Роза. — Ты же не столяр! Мне помнится, ты работал грузчиком в порту?!
— О, Роза! Если бы этим можно было прокормить мою большую семью! Чтобы мои семь сестёр наконец наелись, мне нужно перетаскать все мешки и перечинить все стулья до самой Гватемалы, — Педро с грустью отёр со лба пот, и глаза его увлажнились».
Не знаю, насколько увлажнились глаза бедного Педро, дальше я читать не смогла. Из моих глаз полились самые настоящие, невымышленные слёзы.
Это ж надо такое наваять! Радовало только одно: каким-то чудом Ване и тут практически удалось избежать жаргонных словечек.
Наскоро прогуляв, накормив и напоив свою живность, я понеслась к Веселовским. А то, может, им веселья не достаёт?! А тут, пожалуйста, на блюдечке с голубой каёмочкой, эпохальный труд!
Чтобы не нарушать чистоту эксперимента, я намеренно не сказала друзьям, кто автор. Всё-таки, когда лично знаешь творца, отношение к его творенью существенно меняется.
Дочитала я ровно до того же места, только теперь вслух и с выражением. К моменту увлажнения глаз бедолаги Педро дом сотрясал громовой хохот.
— Класс, — отсмеявшись, сказал Сашка. — Ты написала?
Мне разом стало не смешно.
— Обалдел, что ли?! — возмутилась я.
— А что, — не понял он, — прикольный стёб. И сюжет подходящий.
— О! Ты уже и сюжет углядел?! Только это, Саша, не стёб! Это серьёзный сентиментальный роман, можно сказать, поэма о большой и чистой любви!
— В самом деле? — закатилась Галка. — Да ты нас разводишь! Точно сама сочинила!
— Ребята, клянусь котами, человек пишет на полном серьёзе!
— Не верю, — заявил Сашка. — Тогда скажи, кто?
— А вы догадайтесь с трёх раз, — я не удержалась и снова хихикнула. — Прости меня, Господи, нельзя так смеяться над чужим горем!
— Может, девочка какая-то? — предположила Галка. — Насмотрелась сериалов…
— Не поверите, мальчик!
— Ну… может, и мальчик. Подросток. Бывает, наверное, — пожал плечами Сашка.
Я упала головой на стол, не в силах сдержать новый приступ.
— А давай дальше почитаем, — предложила Галка.
— Читай, — я протянула ей листы. — Я не могу.
«Розалия сочувствовала Педре всем сердцем. Его сёстры действительно слишком много едят.
— Ты мог бы приходить к нам на кухню за объедками, — заботливо сказала она. — Всё равно мы свиней не держим.
— Спасибо, — радостно закивал батрак, заливаясь краской сильнее обычного. — Плохо быть нищим, ещё хуже, когда семеро сестёр сидят по лавкам… Приходится делать совсем не то, к чему лежит душа.
— А к чему она у тебя лежит, Педро? — спросила Роза с интересом.
— О, я мечтаю стать садовником в большом доме, как ваш, в котором чудесные благоухающие клумбы с цветами и сады с деревьями, на которых тоже растут цветы разных цветов.
— Да, секатор в твоих руках определённо смотрелся бы лучше, — согласилась Роза, разглядывая Педрины пальцы. Девушке нравились его руки, что бы они не держали. — Расскажи мне ещё про цветы».
Следующие две страницы батрак вдохновенно вещал о чертополохах, кактусах и прочей растительности, а в конце, сожалея, что не всё одинаково буйно цветёт на их суровой земле, признался Розе в любви. Как оказалось, душа его всё-таки больше лежала к ней, а не к хозяйскому саду.
— Я тоже вижу сюжет! Это аграрный трактат! — теперь, сотрясаясь от смеха, на стол повалилась Галка. — Названье поменять! «Споры, унесённые ветром»! Да простит меня Маргарет Митчелл со своим бессмертным твореньем!
— Ритка, колись, кто этот «бестселлер» написал? — встрял Сашка.
— Колюсь, — сдалась я, вытирая слёзы. — Твой бизнес-партнёр Иван.
Веселовские перестали смеяться и с недоверием уставились на меня.
— Шутишь? — на всякий случай уточнил Сашка.
— Нет, Саш, это, к несчастью, правда, — вздохнула я. — Видно, крепко ему досталось. Но вы ещё самого главного не знаете. Он ждёт от нас отзыв.
— Блин, я так сто лет не смеялась, — сказала Галка. — Знатный вечерок получился!
— Да, Галюнь, где б ещё такое средство от хандры найти? Но… за всё нужно платить. Не надейтесь, что порезвились на халяву. Ты вообще представляешь, что ему можно на это сказать?!
— А если посоветовать на время отложить написанное и через месячишко перечитать? Когда у него мозги на место встанут? — неуверенно предложила подруга. — Может, ему захочется текст переделать.
— Ага, — поддакнула я, — а скорее, сжечь. — Нас вновь скрутило приступом смеха. — Господи, прости, мне так стыдно! Но я ничего не могу с собой поделать!
— Ну или попробовать объяснить, что он с жанром ошибся.
— Да не поймёт он, Галь… Ты бы слышала, с каким жаром он излагал мне концепцию, — я обречённо махнула рукой.
— Тогда остаётся одно, — подытожил головастый Сашка. — Скажи ему, чтобы писал дальше. Мол, трудно пока оценить, не зная, как будут развиваться события. Ну, наплетёшь что-нибудь. Короче, пусть пишет, а там видно будет. Может, со временем сам увидит, что это реально смешно.
— Ох, я бы на это не слишком рассчитывала. По-моему, там безумье уже в полный рост… А я ещё и муза этому всему! Божечки, да что ж за фантасмагория в моей жизни творится?!
Глава 9. Литературный кружок
На следующий день мы с Галкой отправились на встречу с дизайнером и, всю дорогу вспоминая вчерашнюю веселуху, продолжали потешаться над незадачливым певцом мексиканских страстей.
Не знаю, как чувствовала себя Галка, но мне было до ужаса стыдно за свой смех. С другой стороны, люди, бывает, и над более серьёзными вещами смеются…