Без меня меня женили (СИ)

— Вы не ответили на мой вопрос… Почему? — перевёл все стрелки на меня, хитрый.
— Какой вопрос? — честно пыталась вспомнить о том, о чём он меня спрашивал, но как-то вылетело из головы в пылу спора.
— Что тогда, если не жалость? — терпеливо задал его ещё раз.
А, действительно, что? Тут же озадачилась поиском ответа, уйдя в себя. Не знаю, сколь долго молчала, забывшись, но вздрогнула от того, что меня спросили:
— Ну?
— Благодарность, — взялась за перечисление того, что откопала в душе. — Сострадание. Сопереживание вашей боли, ведь виновница её — я. Желание помочь и облегчить боль… Знать бы только как… И нежность, — завершила ревизию собственных чувств и только потом поняла, что только что ляпнула. — Ой! — прикрыла рот ладошкой, но было уже поздно.
— Что? — мужчина подался всем телом ко мне, явно растеряв всю свою привычную невозмутимость.
— Ничего, — ну почему не существует функции возврата вырвавшихся случайно слов?
Супруг так разволновался, что скинул капюшон и уставился на меня во все глаза, переспросив ещё раз:
— Что? Это не шутка?
— Ой! — всё, что получилось выдавить из себя в ответ.
Пожалуй, ошарашен был не только Дронд, но и я… А вместе со мной и Леди, и синичка. Вон как кошка высунула голову из корзинки и на нас озадаченно смотрит. А синичка так вообще застыла изваянием, не скачет, не шевелится, просто глядит. И я не придумала ничего лучше, чем нырнуть с головой под одеяло и сказать:
— Меня нет!
— Алина, — голос мужчины звучал глухо, плохо его слышно через одеяло.
Чтобы не было слышно вообще, зарылась головой под подушку и заткнула уши. Ой, мамочки! И что теперь будет? А ничего и не было. Никто не стал меня трясти в попытках выпытать правду. Тишина и всё. Но не скоро решилась высунуть нос из своего гнёздышка. В кресле сидел лекарь, а супруга не было нигде, можно вздохнуть спокойно. Но не вздыхалось, потому что страшно было даже пытаться лезть к самой себе в душу. Что я там обнаружу, если пороюсь лучше? Не, не, не… Мне эти дебри не нужны. Лучше подумаю о том, что и у щенков глазки вот-вот должны будут открыться и о том, что малышня растёт, следует как-то обезопасить её от длительных прогулок по саду без меня и мамок. Да, здесь безопасно, но лучше животным находиться рядом со мной. Чем ближе, тем лучше. Раз уж я за них ответственная. Да и щенята проснулись, распищались… Очень вовремя, совсем не хотелось думать о том, что недавно выдала супругу… Ну её, нежность… И к кому? К тому, как и все остальные участвует в заговоре молчания и ничего мне не рассказывает? Так что, ну его. Нету у меня никакой нежности в запасе. Вся отдана моим кошкам, собачкам и птичкам. А все остальные переломятся и обойдутся.
Найда явилась почти сразу же, как щенята расскулились. И пришлось отвлекаться уже другим способом. Душик там принять, волосы расчесать… Задать себе вопрос, как выгляжу… Наряд бы красивый натянуть… На мыслях о наряде, вспыхнула как маков цвет и задохнулась, поняв, для кого наряды собираюсь менять. Раньше как-то этим не заморачивалась. Что давали служанки, то и надевала. Удобно и не мешает, и ладно. А тут зачем-то захотелось быть красивой и обворожительной. Так и тянуло надавать себе самой по рукам, и прекратить маяться дурью… У меня птицы сегодня ещё не кормлены, а я. А я — дура, кажется.
Усилие над собой сделала просто нечеловеческое, только для того, чтобы заняться повседневными делами, а не верчением вокруг зеркала. Но не спросить у появившейся после ухода супруга служанки не смогла:
— А мне, как Госпоже, какие-то платья кроме домашних полагаются?
— Я спрошу у Господина, — тут же порадовала меня желанием услужить девушка.
— Н-не надо! — воскликнула в ужасе.
Только не хватало ещё, чтобы о моём интересе к тому, как выгляжу, Дронд узнал. Я ж со стыда сгорю. Служанка поклонилась и возражать не стала. Надеюсь, послушается, и не станет ничего и никому докладывать.
Сегодня супруг отступил от привычного шаблона нашего прежнего общения, сформировавшегося до моего срыва. Пришёл вечерочком, перед тем, как я спать собралась ложиться. Появился в тот момент, когда я с Леди веселилась. Киса оказалась игривой и очень вёрткой. С удовольствием носилась за пёрышками на верёвочке и такие кульбиты отчебучивала, радуя меня своим хорошим настроением и самочувствием, что я то и дело заливалась смехом. И мужчину, наблюдавшего за нами на пороге беседки, заметила не сразу. Слёзы оттёрла, чуток успокаиваясь и отложила игрушку на столик. Леди выдохлась, следовало дать ей возможность отдохнуть и котятами заняться… И только тогда обернулась, почувствовав взгляд. Смешок застрял в горле, а сама я тут же потупилась, смущённо вцепившись в юбку платья.
 
— Вы плачете? — полюбопытствовал Дронд и сделал шаг к креслу.
— И да, и нет… Это слёзы от смеха. Леди очень забавная, когда бегает за игрушкой, — непроизвольно улыбнулась и кинула взгляд из-под ресниц на неожиданного визитёра.
— Мы так и не выяснили, пошутили ли вы… — не стал он ходить вокруг да около и сразу взялся за главное. Надо же, как его это волнует. Почему, интересно? — Пошутили, я прав?
И вот что ему ответить? И как его отвлечь от щекотливой темы? Настойчивый какой…
— Вы молчите, — ровно сказал он, так и не дождавшись от зардевшейся меня ответа и остался стоять, вместо того, чтобы в привычном кресле устроиться. — Значит, я прав. Шутка…
— А вы любите танцевать? — не придумала ничего лучшего, чем огорошить его неожиданным вопросом, отвлекая от смущающего меня разговора.
— О чём вы? — тон остался спокойным, но в нём проскользнуло удивление.
— О танцах, — состроила невинную мордашку и глянула на мужчину широко распахнутыми глазами. — Это когда двигаются в такт музыке… Вместе. Парами. Или по отдельности. Или сразу много людей… Танцы разными бывают. А вы умеете танцевать?
— Нет, — кажется, в очередной раз удалось выбиться из шаблона и озадачить супруга.
— А жаль, — вздохнула совершенно искренне. — Это же такое удовольствие. Особенно вальс, — и тут же подскочила с кровати, на которой до этого сидела. — А я помню как вальс танцевать! Представляете? А ну-ка, ну-ка… Идите ко мне, — впилась в мужчину хищным взглядом. — Я вас научу.
— Не надо, — так, сейчас сбежит, а партнёр на танец мне очень бы пригодился.
— Стойте! Куда вы? Это же так здорово — танцевать. Не с деревом же мне вальсировать? — задала вопрос капризным тоном, глядя в спину собравшегося уходить мужчины. — А… Уходите, раз вам не хочется. А ваш папа танцевать любит?
— К чему этот вопрос? — тут же насторожился супруг, спокойный голос дрогнул и нотки неудовольствия промелькнули или мне показалось?
— Тогда мы с ним станцуем. Вы же не хотите. Не с братом же вашим танцевать. Он меня не жалует. И вас тоже, — если уж добивать, то окончательно и полностью. — А больше я никого не знаю… Хотя. Есть же лекари.
— Они помнят ровно столько, сколько нужно для того, чтобы вас вылечить. Танцы я как-то не посчитал жизненно необходимыми в этом деле, — просветил он меня спокойно, прежде развернувшись ко мне лицом.
— А кто решал, что нужно помнить мне? — затаила дыхание, тут же забыв про вальс.
— Вы хотели научить меня танцевать, — не стал отвечать, паразит и сделал шаг ко мне. — Я в вашем распоряжении. А ваша память… Не в моей юрисдикции, — слово-то какое сложное знает, умник.
— Музыку бы… — протянула с сомнением, что-то мне моя затея уже интересной не казалась.
А вдруг нежность активизируется? Или слушаться перестанет? Прикоснусь… и всё? Переклинит? Но выбора-то нет, если уж назвался груздем… Боюсь, супруг не переживёт, если выяснит, что над ним снова подшутили. Да и не шутила я в тот момент.
 
Неохотно подошла к высоченному богатырю. Я ему еле-еле макушкой до плеча достаю. Со стороны мы будем смотреться очень забавно. Слон и моська, самые настоящие и неподдельные.
— Так, возьмите меня за руку, — хорошо хоть пока на расстоянии будем стоять. — Вот так. Второй рукой за вторую мою ладошку. Обе руки вытягиваем перед собой. Вот так… — так, расстояние всё ещё безопасное. — А теперь, вы с правой, а я с левой ноги. Топаем поочерёдно ногами. На счёт. Ритм вальса — число три.