Путь в рай (СИ)

Оазис Яран большой, в несколько озёр-узбоев, соединённых протоками. Место красивое и безопасное. Потому что держит его Минуш — пожилая богатая вдова, у которой там большая усадьба и своё воинство. Порядки она блюдёт строго, несмотря на то, что женщина в возрасте. 
  
Глава 23. Три медяка 
 
Подступы к оазису Яран начинались издалека. Посреди песков возвысились колонны, вернее, сломы гигантских колонн, на срезе которых можно было уместить палатку, и место ещё осталось бы. Они торчали посреди пустыни, как обломанные клыки чудовища, занесённого песком. Эти остатки древнего мира казались неопасны сейчас, но Амаду чудилась в них смутная угроза. Человечки казались слишком маленькими, слишком нелепыми рядом с этими колоссами. 
Генти, проходя мимо них, сотворяли отводящие беду знаки, заматывали головы шарфами. 
Немудрено! 
Кто же построил эдакую махину, да не одну — всё утро идут они мимо. 
И всё ближе и ближе новое место, известное только по рассказам Генти. Амад не слишком доверял наблюдательности кочевников. Не увидели же они Сад Жизни у себя под носом! Может, и тут ходят строители-великаны или спят неподалёку? Надо быть настороже! 
— Великаны есть? — на всякий случай поинтересовался Амад у всезнающего Сарисса. 
Тот воззрился на него с недоумением. Вот ведь: спит на ходу! 
— Великаны?.. Вроде нет. Из серьёзных путешественников никто не встречал великанов. Аль-Мумми, великий ходок, описывает огромные кости, которые видел далеко на севере. Рёбра, величиной они с дом. Так говорит Аль-Мумми. 
— Но кто-то же построил эти столбы, — рассудил Амад. — И потом, раз есть великанские кости, значит, и великаны есть. Или были. Они и строили. 
Сарисс смерил взглядом громадный обломок, проплывающий мимо. Задумался. Опять огляделся. 
— Нет. Люди строили. 
— Зачем им? 
— Не пойму… Что-то происходило. Они звали богов. 
* * * 
Несмотря на близость непонятных руин, оазис Яран оказался и впрямь местом благодатным. 
Мелких озёр-узбоев там было несколько, почти лужицы да ещё три крупных, круглых, как тарелки, и вода в них стояла чистейшая, вкусная. 
На берегу одного из них, в тени гигантских пальм, располагалась усадьба пожилой вдовы (Амад уже ничему не удивлялся — мировой порядок был нарушен, женщины распоясались и правят в открытую). 
У стен усадьбы разбили свои палатки кочевники, и там шумела ярмарка. 
Разложив товары на земле, они сидели, стояли, прохаживались, торговались, менялись вещами — деньги бывали не у всех. 
Народу на этот раз собралось много. Генти, разбив лагерь неподалёку, с удовольствием болтали со своими знакомым, чаёвничали, обменивались новостями, много смеялись, хлопали себя по бёдрам, внимая рассказам о происшествиях — ах, неужто всё так и было? Вот оно как! А он что? А она? Ай-ай! 
Амада местные сплетни занимали мало, и он отправился побродить между палаток с выставленным товаром. Товары были однообразные, не чета тарским, и Амад чувствовал себя столичным жителем в глухой провинции. Хотя попадались и стоящие вещи. У одной из палаток он наткнулся на красивые медные сосуды с тонкой чеканкой по бокам — таким и на тарском базаре нашлось бы место. Возле другой заинтересовался крепкой курткой — его уже доживала свой одёжный век, надо бы обновить гардероб, а вот и пара штанов — простых, но добротных. Словом, постепенно Амад увлёкся и присмотрел для себя немало всякого. 
Несколько раз он подносил руку к поясу, чтобы достать медные свои монетки — про золотой динар заставил себя накрепко забыть, — но тут был ему послан ужасный соблазн, устоять перед которым было невозможно. 
Многое может презреть мужчина: и крепкую куртку, и новые штаны без единой дырки, и красивейший пояс с блестящими накладками — давно о таком мечтал, а тут — вот он! — и совсем недорого, много дешевле, чем в Таре! И даже ножны можно спокойно обойти стороной, если не приглядываться, конечно, потому что хорошие ножны — это важно. 
Но как пройти мимо ножа?! 
Даже не кинжал соблазнил Амада. На такое он сейчас и не зарился. Но нож! Как жить без ножа? 
 
Искуситель масляно блестел на тряпице, рядом с другими, не такими ладными братьями. Показывал узорные спуски клинка — сталь была нешуточная, многослойная, с чёрной прорисовкой, с серым переливом — нашёлся же в этой глухомани даманский клинок! На пяте даже сохранилось клеймо, правда, мастера Амад не узнал. Костяную рукоять резал сам продавец — много у него было разных изделий из кости и дерева. Но рукоять его, Амадова, ножа была самой красивой! Был там вырезан грубовато (не шпилька же — нож, главное — крепость!) лежащий нар, причём горбы его так удобно ложились в руку, что Амад едва смог разжать пальцы — не хотели выпускать! 
Закусил губу, плакать не стал. 
Спросил цену серьёзно и согласился — в цене лишнего запроса нет: пять медяков нож стоит. Был бы кинжал такого качества — стоил бы два серебряных, не меньше. А тут нож. Недорого. Надо брать. 
Но как? В поясе только два медяка! 
Раньше в таком месте ушлому дадашу не составило бы труда «заработать» не один медяк, а то и просто сразу выкрасть любезный сердцу предмет. Но теперь… Эх! Резчик старался, работал. Руки-то вон, все в шрамах — наука непростая… Душу вложил. Лишнего не просит. Как украсть? Да и если прознает Сарисс… На сердце стало совсем тускло. 
Но ведь нож очень нужен! Пока без ножен, как-нибудь обойдёмся. 
Как быть, что делать? 
— Вадрин-джан, что стоишь как заколдованный? Местные духи на тебя чары навели? 
С такими словами подошёл к нему один из Генти — Размон. Хитроватый был мужичок и сплетник первостатейный, но сейчас Амад был так расстроен, что поделился с ним досадой: вот, мол, нож понравился, а денег только две монетки. 
— У друга нету? 
— Нет, у него совсем ничего нет. 
Размон покивал, потом хитро прищурился: 
— Совсем ничего? А золотой браслет на ноге? Колечко с цепочкой? 
Амад сжал кулаки и бросил на участливого собеседника такой взгляд, что тот отступил на шаг и забормотал: 
— Я что? Я к тому, что… Понятное дело. Что я, совсем что ли… Это колдовское золото, его трогать нельзя. Я не такой глупый, Вадрин-джан! 
Амад утих и снова повесил голову, забыв об обидчике. Но тот не отстал: 
— Хочу тебе помочь, брат. Слушай, дело скажу. 
Амад навострил уши. 
— У вдовы Минуш дом большой. Сад большой. Работы всегда много. У неё наши иногда подрабатывают, если деньги нужны. Сейчас не нужны — зачем работать? А ты иди, спроси. 
Размон махнул рукой в сторону высокой стены усадьбы. 
— Вдова пожилая, спрашивает строго, но платит исправно, не обманет. Иди. Если что, скажи, Размон Бар-Генти прислал, — добавил он с важностью. 
Амад повернулся к продавцу. 
— Отложи мой нож, уважаемый! Я точно его куплю. Заработаю у вдовы и куплю. Хочешь, задаток тебе оставлю? Вот: две монеты. 
— Вай, зачем задаток? Верю тебе, как себе. Вот, смотри, твой нож прячу, будет ждать тебя спокойно. 
Продавец-резчик взял нож и демонстративно на глазах у Амада спрятал его под тряпицу-прилавок. 
В самом весёлом расположении духа отправился Амад к воротам дома богатой пожилой вдовы — честно заработать три недостающих медяка. 
  
Глава 24. Пожилая вдова 
 
Управляющий, когда услышал, что Амад пришёл с Генти, перестал сторожиться, подобрел. Велел прийти завтра, потому как нового человека даже на день-другой без ведома хозяйки брать не разрешалось. 
Амад обещался прийти с рассветом. 
Вечером рассказал всё Сариссу. Вид у того был отрешённый, опять в облаках витает. Но покивал и про плохое не сказал, значит, всё будет хорошо. 
 
Наутро Амад пошёл к воротам — рано, солнце едва показалось. 
Управляющий уже был на ногах, да и вся дворня не нежилась: метались по двору как угорелые. Неподвижная женская фигура торчала на балкончике, видно, следила за всеми.