Испытай меня (ЛП)

— Холт, — задыхаясь, стонет она.
— Просто чувствуй, малышка, — бормочу в ее грудь и чувствую, как меня настигает собственный оргазм. Мои яйца сжимаются от того, как я вбиваюсь в нее. Прижимаю ее еще ближе к себе, и не остается ни одной частички наших тел, которые бы не соприкасались. Пальцами крепко обхватываю ее спину, пока изливаюсь в нее, а она стонет мне в грудь. Освобождаясь от моей поддержки, Сейдж ложится на мой стол, ее обнаженное тело передо мной. Она смещает свои бедра, и я двигаюсь внутри нее. Улыбка касается ее губ.
Я посмеиваюсь.
— Продолжай так делать, и я скоро буду готов ко второму раунду. — На самом деле, я уже чувствую, как слегка твердею внутри нее.
— Обещаешь? — дразнит она, приподнимая бедра и продвигая меня дальше в себя.
— Сейдж, — предупреждаю я. Закрываю глаза и заставляю себя держать их в таком положении.
— Нет лучшего чувства во всем мире, чем ты во мне, — шепчет она, и я соглашаюсь.
Я смотрю на эту красивую женщину, распростертую на моем столе, и я чувствую слабость. О чем бы она меня ни попросила — я сделаю. Все, что она захочет, будет ее. Никогда в жизни я не был так бессилен. Она другая. Не знаю, в чем именно, но я абсолютно одержим ею.
— Садись. — Поднимаю ее за локти и надеваю бретельки лифчика на плечи, поправляя бюстгальтер на ее груди. Затем надеваю на нее платье и наклоняюсь, чтобы застегнуть молнию на спине. Низ платья все еще поднят до талии и, когда я, наконец, выхожу из нее, немного опускаю его.
Ладонями обхватываю ее лицо и прижимаюсь к ее губам, целуя.
— Что ты делаешь со мной? — шепчу ей в губы.
Она целует меня в ответ, не отвечая на вопрос, потом выбирается из моих объятий и слезает со стола. Ее платье опускается, и она рукой разглаживает складки на нем.
— Мне нужно в уборную, — говорит она, поворачиваясь к двери.
— Она здесь. — Я указываю на дверь в углу, и Сейдж оглядывается через плечо, чтобы увидеть, куда я показываю.
Она пересекает мой кабинет и исчезает за огромной деревянной дверью. Через несколько минут выходит. Ее волосы, которые были в полном беспорядке, теперь завязаны в низкий конский хвост. Смазанная помада стерта, а губы накрашены заново.
Я сажусь за стол и смотрю, как она приближается на этих нескончаемо длинных ногах. Эти ноги — моя слабость.
— Поехали со мной домой, — мягко говорю я.
Я не спрашиваю. Не приказываю. Я хочу, чтобы она сама выбрала поехать ко мне.
— Слишком быстро, — тихо говорит Сейдж, дотягиваясь до своего клатча, который лежит на краю моего стола. И мое сердце сжимается от разочарования.
— Сейдж, я не прошу тебя выйти за меня замуж. Я лишь прошу тебя пойти со мной домой. Мне нравится, когда ты там. Мне нравится ложиться спать и просыпаться с тобой. Мне нравится знать, где ты, и видеть тебя в поле своего зрения.
— Ты знаешь, где я, когда я у себя, — противится она.
— Но ты не в поле моего зрения, и я определенно не просыпаюсь рядом с тобой.
— Следующей ночью, — говорит она и целует меня в губы. — Сегодня мне нужно поспать в своей собственной постели.
Я расстроено вздыхаю, но не хочу давить на нее.
— Позволь мне хотя бы довезти тебя до дома.
— Идет, — говорит она с улыбкой и кивает.
Хватаю бумажник и ключи и запираю стол, пока Сейдж ждет меня снаружи моего кабинета.
Она улыбается, когда я догоняю ее.
— Никогда не взгляну на твой кабинет как прежде, — говорит она, смеясь.
Я ухмыляюсь.
— Надеюсь, что нет.
— Со сколькими женщинами ты делал это здесь? — спрашивает она, отводя взгляд.
— Ни с кем.
— Трудно в это поверить, — вздыхает она.
Я отвечаю искренне:
— Это правда, Сейдж. Я никогда не совмещал работу и удовольствие.
— До этого момента. — С нерешительной улыбкой на лице Сейдж подталкивает меня закончить.
— До этого момента, — повторяю я. — Но в следующий раз я хочу тебя у окна, — шепчу ей, когда касаюсь губами ее лба.
— Кто сказал, что будет следующий раз? — ворчит она.
— О, следующий раз будет. Поверь мне.
Шлепаю ее по попе, и мы заходим в лифт.
  
Глава 10
  
Сейдж
Горячая вода бьет по коже, я дышу паром, пока мысли о Холте атакуют мой мозг. «Слишком много, слишком быстро, — продолжаю напоминать себе. — Это должно было быть весело. Не серьезно». Для меня не редкость разговаривать с самой собой — это механизм преодоления, которому меня научил мой терапевт. Я сама себя тренирую, и это хорошо. Несмотря на все то, что говорю себе, чувствую я совершенно другое.
Выпивка с Холтом должна была быть просто выпивкой. Ничего больше, и уж точно не секс. Но каждый раз, когда вижу его, когда позволяю ему касаться себя, я углубляюсь в мысли, возможно, даже надежды о чем-то большем. «Проклятье», — ругаю саму себя.
Горячая вода помогает расслабиться моему уставшему телу, пока заканчиваю принимать душ и мыть волосы. Потом затыкаю водосток и наполняю ванну. Вода настолько горячая, что почти некомфортно. Почти. Скольжу в воду, кладу голову на край ванны, закрыв глаза, пытаюсь очистить разум. Однако мой мозг никогда не отдыхает. Никогда.
Вздох неудачи срывается с моих губ. Мои пальцы ног с ноготками красного цвета торчат из воды, и я замечаю, насколько уже сморщилась кожа. Выдернув затычку, поднимаюсь на ноги и заворачиваюсь в большое полотенце, а длинные волосы оборачиваю другим полотенцем. Намазываю себя лосьоном, надеваю пару комфортных хлопковых пижамных шорт и белый топ, затем просушиваю волосы.
Пока ставлю на плиту кипятиться чайник, осознаю, что я все еще одна в квартире. Эвелин должна была быть дома еще около часа назад. Вытаскиваю телефон из сумочки и отправляю ей короткое сообщение, чтобы проверить как она.
Когда достаю чайные пакетики и банку меда, трезвонит телефон. Эвелин работает допоздна, потому что берет сверхурочную работу. Она часто так делает, так как в больнице не хватает персонала.
Я беру чашку чая и иду в свою спальню. Прислонив подушки к изголовью, забираюсь в постель и беру книгу с прикроватного столика. Страница за страницей я растворяюсь в романтическом напряжении. Секс, любовь, таинственность: каждая страница — захватывающая история, и я не хочу останавливаться, однако на часах уже почти 23:30, а мне нужно рано вставать на работу.
Мои мысли мечутся между историей в книге, Холтом, Эвелин, работой, домом и моим отцом. Я тяжело вздыхаю, зная, что это будет та еще ночка, когда придется позвать своего старого друга «Амбиена». Ненавижу принимать снотворное, но, исходя из недавних событий, я не усну, если не выпью таблетки.
Я беру предписанное лекарство с ночного столика и достаю две таблетки, проглатываю и запиваю их уже остывшим чаем. Затем выключаю прикроватную лампу и сворачиваюсь под одеялом. Спустя некоторое время я чувствую, что начинаю проваливаться в сон, и тихо шепчу мольбы об освобождении.
* * *
Когда накачана препаратами, я редко вижу сны, но если и вижу, то они намного красочнее. Я могу описать каждую деталь, включая цвет, запах и даже прикосновение. Это как если бы мои сны были реальностью. Клянусь, что ощущаю, словно я заключена в объятия Холта. Я могу чувствовать его запах и легкую щетину на подбородке у своей щеки. Он нежно касается губами моего лба и призывает меня спать. Мне нравится, когда мои сны о Холте.
Через мгновение Холт исчезает, и появляется ферма. Вокруг витают запахи свежескошенной травы и влажного вечернего воздуха. Дядя Брент щиплет меня за бок и называет Поросенком, а я в гневе ухожу от него.
 
Мой сон, который в итоге превращается в кошмар, всегда начинается одинаково — с этой сцены. Я лежу на траве, уставившись в небо. Вижу Большую Медведицу и недолго радуюсь этому. Хорошие воспоминания. Но на смену хорошим всегда приходят плохие. Запах травы превращается в запах пороха. Это отчетливый запах — резкий и наполненный серой. Виды светло-зеленой травы меняются на лужу крови.