Грязные новости (ЛП)

Селиан.
Я украл твой айпод до того, как ты украла мой бумажник. Он был спрятан у меня под курткой еще до того, как снял с тебя трусики. Я хотел знать, что ты слушаешь. (И я был очень разочарован, что в нем не было песен Бритни Спирс и Джастина Тимберлейка, потому что из-за этого не влюбиться в тебя стало намного труднее, черт возьми).
Селиан.
Я пытался убедить себя, что порвал с Лили, потому что был лучше отца. Чушь. Я порвал с ней, потому что не мог не быть с тобой (и я потратил приличное количество времени, отрицая все это самому себе).
Селиан.
В тот день, когда я отправился к Дэвисам, то хотел, чтобы ты об этом узнала. Я хотел, чтобы ты показала мне свою неприглядную сторону. Хотел, чтобы ты хоть раз в жизни стала отталкивающей, чтобы я мог избавиться от тебя. (В тот день ты такой не стала. Я стал).
Селиан.
Последняя, которая на самом деле представляла собой множество склеенных вместе стикеров, была засунута в мой ящик в пятницу, и в ней было написано:
Я люблю тебя и, возможно, не смогу сказать тебе этого лично, потому что ты явно не хочешь этого слышать, и потому что я скоро уеду. Но это так, и я чертовски ненавижу это. Ни на минуту не думай, что я хотел влюбиться в тебя, Джуд. Но это делает мою любовь к тебе намного сильнее. Так что в следующий раз, когда ты ошибочно предположишь, что ты единственный пострадавший человек во всей этой истории, просто вспомни первое правило журналистики. У каждой истории есть две стороны. (И если ты вообще готова выслушать меня, то это, вероятно, мой последний шанс).
Селиан.
В двери квартиры щелкнул замок. Я быстро вытерла слезы с лица, но поняла, что в этом нет особого смысла. Моя одежда была пропитана ими. Так же, как и записки. Я судорожно вздохнула и обернулась. Вошел папа в бейсболке «Янки», размахивая бейсбольным мячом.
— Угадай, что поймал твой старик? — Его улыбка исчезла, как только он увидел меня, сидящую на полу, окруженную морем желтых бумаг.
Он бросился ко мне.
— Все в порядке, Жожо?
Я встала, не желая терять ни минуты.
— Где ты был?
— На игре «Янки». Селиан подумал, что это хороший способ попрощаться. Потом мы пошли за хот-догами. Я решил, что вернусь домой раньше тебя.
— Я сократила свое библиотечное время. Где Селиан? — Я шмыгнула носом.
— Ты в порядке? — снова спросил папа, потирая мне спину.
В порядке ли я? Часть меня казалась таковой. Часть меня была более чем в порядке, зная, что я собираюсь помочь человеку, который заслуживает моей помощи больше, чем кто-либо из моих знакомых, после всего, что дал мне и моему отцу. Другая часть меня была выпотрошена и разорвана — дать ему шанс и рискнуть полностью разрушить мое сердце, или попытаться двигаться дальше без него?
— Я в порядке, папа. Где Селиан?
— Он сказал, что ему нужно забрать из офиса…
«Конечно».
Я выскочила за дверь прежде, чем успела услышать, что именно.
Картонные коробки так и остались нетронутыми и пустыми в углу моего кабинета. Все, что мне действительно нужно было взять, это мой ноутбук.
Я редко привязывался к людям, не говоря уже о вещах.
У меня не было фотографий моей семьи и никаких дурацких смешных кружек на моем столе. Каждая награда, которую я получил, была выброшена в мусорную корзину в ту ночь, когда была мне вручена — я делал новости не для того, чтобы получить похлопывание по спине; я занимался этим, потому что хотел изменить жизнь, мнения и мир и доказать, что заслуживаю всего, что мне было дано. Единственное, к чему я привязался на этом этаже, ко взглядам, желающим, чтобы меня кастрировал мясник, так что не было никакой необходимости затягивать мой отъезд. Я настоял на том, чтобы не устраивать прощальную вечеринку, объяснив, что в моем уходе нет ничего радостного. После недопонимания с руководством я не собирался переходить к чему-то большему и лучшему. Я сбегал с тонущего корабля, оставляя своих сотрудников тонуть.
 
Так что вечеринка была все равно, что планировать собственные похороны.
Закрыв ноутбук, запихнул его в мусорное ведро, решив, что не хочу ничего брать с собой из этого места. На хрен.
CSP, конкурирующий канал, открывал новый новостной отдел в Лос-Анджелесе, и мне показалось хорошей идеей проложить несколько тысяч миль между мной и Матиасом. Но я бросил работу не из-за этого.
Я не хотел видеть лицо Джудит каждый день, зная, что заставлю ее хмуриться.
Я уступал ей дорогу, потому что никогда не уволил бы ее, и потому что на самом деле Джуд заслужила свое место в отделе новостей, возможно, даже больше, чем я.
Не было никакого нервного срыва с её стороны, чтобы воздать должное моему разбитому сердцу. Лишь тишина, что почему-то в тысячу раз хуже, чем я когда-либо испытывал. Каждый день, уходя из офиса, она что-то забирала с собой.
Еще один кусочек моего гребаного сердца.
Еще одну песню из ее плейлиста, которую я никогда не смогу слушать, не думая о ней.
Мой телефон был выключен весь день — я не хотел, чтобы меня отвлекали, — и, наконец, снова включил его и сунул в карман. Схватив свою куртку, бросил последний взгляд на место, которое когда-то было моим королевством, место, где я думал, у меня будет моя гребаная пенсионная вечеринка, и покачал головой.
Повернулся, закрыл дверь и наткнулся на что-то маленькое и горячее.
Джудит.
Она прижала папку к моей груди, указывая на меня.
— Прежде всего, в следующий раз, когда заберешь моего отца из дома, дай мне знать по СМС или по телефону. Хорошо?
Я быстро заморгал. У меня что, галлюцинации? Потому что такое дерьмо нужно лечить. Я выгнул бровь.
— Ты ведь понимаешь, что Лос-Анджелес не в этом квартале? В ближайшее время я его почти не увижу.
Все еще мудак. Но, черт возьми, если ей это не нравится.
— В аду для тебя припасено особое место. — Она ткнула своим тонким пальчиком мне в лицо.
Будет ли это слишком, если я прикушу кончик? Возможно.
Я ухмыльнулся.
— Не удивлен. Мой знакомый риэлтор просто рок-звезда. Что ты здесь делаешь в воскресенье, Конверс?
— Спасаю твою задницу. — Джуд оторвала папку от моей груди и направилась к своему месту в редакции новостей.
Я последовал за ней. Ее задница выглядела фантастически, как всегда, но не это заставило меня улыбнуться от уха до уха.
Джуд положила все документы на стол, но не позволила мне заглянуть в папку. Я с любопытством посмотрел на девушку, не совсем понимая, в чем дело, но, тем не менее, заинтригованный. Больше всего я в восторге от того, что она снова со мной разговаривает, и не собирался облажаться.
— Приготовься к тому, что твой мозг взорвется, — сказала Джудит.
— Это приглашение на перепихон? Потому что мне трудно поверить, что что-то, кроме твоей киски, может вызвать во мне такие или подобные эмоции.
Я оставил романтические вещи для записок, которые написал ей. Я все еще не мог заставить себя произнести такие вещи вслух, но мне хотелось. Очень.
 
Девушка покачала головой и улыбнулась, пододвигая ко мне полароидные снимки. На них мой отец обедал в ресторане с шишками канала.
Я поднял бровь.
— Откуда они у тебя?
— Джеймс Таунли.
— А откуда они у него?
— Он нанял Дэна, который работает здесь, чтобы тот провел расследование в отношении Матиаса.
— Я тоже, — огрызнулся я. — И что?
Джуд пожала плечами.
— Таунли заплатил вдвое больше.
— Ублюдок Дэн. — Я сделал глубокий вдох.
Джуд положила свою руку на мою и сжала.