Принцип Новикова. Вот это я попал (СИ)

Де Лириа осмотрелся по сторонам, пытаясь, видимо, найти роскошь. Ну ничего, скоро здесь все это будет, если тетка продаст его мне, разумеется. Потому что я намеревался очень серьезно выкупить Царское село. Но это проект на будущее. На ближайшее, я надеюсь.
— Да, очень удачное название, ваше величество, — осторожно поддакнул он мне. Затем решил, что прелюдия все же закончилась и решил действовать. — Вы правы, ваше величество, и ваша проницательность пугает меня до дрожи, — он прижал обе руки к тому мету, где у него должно находиться сердце. Потрясающее. Среди своих я пока что подобного лизоблюдства не наблюдал, но, скорее всего, это происходило потому, что я мало пока кого видел, а те немногие, что появились на моем весьма ограниченном горизонте, вели себя со мной хоть и вежливо, но больше покровительственно.
— И что же с моей проницательности так сильно напугало вас, господин де Лириа? — я уже устал от этого переливания пустого в порожнее, хотя и обозвал себя мысленно несколько раз идиотом. Политика штука не слишком быстрая, необходимо к ней приноравливаться, а не допускать порывы юности этого тела перед собой. Не все можно списать на молодость. Звание императора мне это не позволит.
— Ваше предположение, что я намерено последовал за вами, чтобы добиться аудиенции, разумеется, — ну, разумеется, как же иначе? Особенно, учитывая тот факт, что вслух я ничего подобного не предполагал. Хорошо, посмотрим, куда испанец французского происхождения все-таки клонит. Я благосклонно наклонил голову, намекая, что прогиб засчитан, можно продолжать. — Так вот, я приехал сюда, чтобы умолять ваше величество вернуться в Санкт-Петербург. Ваше место именно там, а не в погрязшей в замшелости Москве, — и де Лириа сложил руки в молитвенном жесте. — Кроме того, до меня дошли слухи, что Россия, грозившая при вашем великом деде стать крупнейшем игроком на морях, почему-то оставила эти попытки. Но, всем нам нужна сильная Россия, с сильным флотом.
Та-а-ак, я откинулся в кресле, положил руки на подлокотники и посмотрел на посла еще пристальнее. Россия вам нужна сильной в гробу, и так было всегда. Но вот тебе зачем-то именно сейчас понадобился наш флот. Вопрос — зачем? Зачем Испа... вот идиот, я едва не хлопнул себя по лбу. Ну конечно же, Англия. Англия вам уже всю плешь проела, постоянно ставя палки в колеса в благом деле разграблении Америк. А если Англия завязнет на каком-нибудь море блокируемая кораблями российского флота: молодыми, а отсюда злыми и агрессивными, вы почувствуете себя куда как вольготнее в Атлантике. Чудесно, просто чудесно. Вот только мне война с Англией не нужна. Пока не нужна. Нам с ней нечего пока делить. А флот, флот да, флот нужен, позарез нужен. Я перевел взгляд на золотую табакерку. А что если...
— Вы так правы, господин де Лириа. И насчет Петербурга правы и я даже подумываю про то, чтобы вернуться в город, который хочу к гордости деда довести до совершенства, и насчет флота. Я так горд, что Испания и мой царственный собрат прислал мне именно вас в качестве своего посланника, — я опустил имя испанского короля, потому что позорно забыл, кто же там сейчас гребет золото и серебро, тоннами вывозя их из Америк. Похоже де Лириа не обратил внимание на этот малюсенький нюанс, или не придал ему значения. Я же тем временем продолжал. — Вот только, как не горестно мне, что в Кронштадте не заложен уже давно ни один корабль, что верфи стоят пустыми, могу лишь посетовать на то, что казна моя никак не может выдержать даже фрегата. У России есть более потребные нужды, чем морские корабли. Мы никогда не были морской державой, понимаете, господин де Лириа? — я замолчал и с минуту раздумывал, пустить слезу, или это будет уже перебор? В итоге решил ограничиться мужественным всхлипом. — Мое сердце просто кровью обливается, и я даже уехал в Москву, чтобы не печалиться, видя пустующие пристани. Ах, мне действительно горестно, — и я прикрыл глаза ладонью. Опять минутное молчание, а затем я сел прямо, словно бы собрался после печальных новостей. — Вот так обстоят дела дражайший мой, господин де Лириа. Не хотите еще сбитня? — я потянулся к чайнику, отметив, как посол передернулся, проследив за моими действиями взглядом.
 
— Спасибо, ваше величество, — когда я сел с наполненным кубком, де Лириа рассматривал табакерку, которую мне подарил. — Не могу еще больше надоедать вам, и отвлекать от дел насущных, и очень надеюсь встретить ваше величество в Санкт-Петербурге как можно быстрее.
Он дождался, когда я махну рукой, отпуская его, исполнил все обязательные па изысканного европейского прощания, и вышел, преисполненный достоинства.
Как только дверь за ним закрылась, я выхватил из стола бумагу, и написал на ней: «Дюк Де Лириа». Поставив подпись, скрепил бумагу печатью сургучной и крикнул:
— Митька!
— Да, государь, чего изволишь? — на этот раз обошлось без клоунства. Митька прекрасно понял важность момента и не ерничал.
— Репнина ко мне, быстро. Если он сейчас на допросе — плевать, Ушаков ничего не потеряет, если позже его допросит. — Митька кивнул с серьезным видом, и рванул искать Репнина. Нашел он его быстро. Не успел еще как следует остыть сургуч, как Репнин уже стоял передо мной, вытянувшись во фрунт.
— Ты звал меня, государь, Петр Алексеевич?
— Звал, Юрий Никитич, еще как звал. Вот держи, — и я протянул ему письмо. — Передашь его лично в руки Миниху. А на словах скажешь следующее: «Я нашел деньги. Если получится получить их в дар и ничего не обещать взамен, я позволю их принять». Все запомнил? — Репнин задумчиво кивнул. — Ну, с богом, Юрий Никитич.
Он вышел, а я же отхлебнул сбитень. Если Россия начет укреплять флот, Англия найдет к чему прикопаться, чтобы спровоцировать конфликт. И де Лириа должен это понимать. Испании же неважно, на каких именно условиях английские корабли завязнут где-нибудь в Балтийском, а в перспективе и Черном море, главное, что завязнут. Испания примет любой вариант для осуществления своих целей. Ну что же, посмотрим, на что вы способны, и под вами я имею в виду и де Лириа, и Миниха.
  
Глава 8
 
Миних, вместо того, чтобы прислать мне временного командира для преображенцев из тех же ингерманландцев, прибыл в Царское село лично. Прибыл он вместе со спешащим вернуться к моей особе Репниным, который уже не слишком-то и рвался в свой полк, видимо, роль моего адъютанта пришлась ему ой как по душе. Даже отсутствие шпаги — первого признака офицера и дворянина не слишком его печалило, потому что он был уверен — Ушаков во всем разберется и признает его невиновным. Собственно, к тому все и шло. То, что я отослал Репнина, сначала вызвало возмущение Андрея Ивановича, но тихое, вслух при мне высказанное лишь малым недовольством. Зато времени у него на Трубецкого осталось — хоть завались. Ушаков меня не разочаровал. За какие-то пять дней, которые понадобились Ренину, чтобы вернуться в весьма солидной компании, вновь назначенный глава Тайной канцелярии, я решил не выделываться и привычные всем названия с бухты-барахты не менять, умудрился вызнать у Трубецкого всю его подноготную. Даже все детали конфликта Никиты Юрьевича и Ивана Долгорукова мне расписал на трех страницах с рекомендацией тряхнуть как следует Лопухина Степана Васильевича, которого Ванька с собой постоянно везде таскает. Вот что значит соскучился человек по работе. Я только головой качал, видя, как Андрей Иванович пытается, в ожидание своей второй жертвы, пардон, подозреваемого, неважно в чем, главное — подозреваемого, составить приблизительный план того, как нужно воссоздать и реорганизовать его службу, чтобы она соответствовала моим требованиям. Как ни крути, а вернуться ему придется в Санкт-Петербург, даже, если какая-то нелегкая понесет меня обратно в Москву.
 
Благо Миних прибыл не один, а в сопровождение офицера, полковника Мельгунова, о котором я тут же получил короткую записку со всей его подноготной на стол. Глядя вслед уходящему Ушакову, я только головой мог качать как тот болванчик, и гадать, как много у Андрея Ивановича везде своих людей, если даже в опале он способен вот такое вытворять.