Мажор Vs Провинциалка (СИ)

Четыре пары глаз тут же уставились на меня.
— Я…эм… простите.
— Мне «Наполеон» и американо, — услышала голос Богдана.
Не поднимая глаз от блокнота, кивнула и сделала запись.
— Мне тоже самое, — буркнул Макс.
— Это все? Или еще что-то будете заказывать? — окинула глазами компанию, стараясь не смотреть на парня с темными глазами.
— А мне, дорогуша, улунг принеси, — я подняла взгляд на Милану, которая в тот же миг взяла под руку Макарова. На мгновение мой взгляд замер, но я быстро опомнилась, взяла себя в руки, сделала запись и, кинув «спасибо за заказ», поспешила удалиться.
И только, когда отошла от столика и передала список за стойку, поняла, как внутри все ходит ходуном от нервного перенапряжения, как предательски трясутся руки. Прикрыла глаза и помассировала пальцами переносицу, стараясь вернуть спокойствие.
— Жень, все в порядке? — подлетая к стойке, поинтересовалась Катя, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Я покачала головой.
— Это все из-за седьмого столика, да? — оглядываясь, спросила она. Я молчала. — Вон, как парень на тебя пялится. А он ничего, — тут же протянула она мне на ухо, кокетливо посмеиваясь.
— Заказ готов, — произнесла Света из-за стойки, выставляя по списку напитки и торты.
— Давай я, — оттолкнула меня Катя. — Иди за третий, там пара только что пришла.
— Спасибо, Кать.
— Обращайся, — подмигнула она, нагрузила поднос и понесла заказ.
— Ну так, что? Ты с нами? — спросила Зоя, когда я вновь подошла к ребятам, стараясь сбросить с себя взгляд Богдана, и, пытаясь представить, что его здесь нет.
— Да, с вами, — неожиданно выпалила.
Пока я гоняю в голове своих тараканчиков, явно нанятых Макаровым, он весело и безмятежно проводит время с Ливановой. И уже и думать забыл о Жене Швед. Я днями и ночами грызу себя за нагло брошенные слова там, в его квартире. Я представляю, как бы все могло сложиться, если бы не моя тяга открывать рот, не включая мозги. Но всегда себя одергиваю, с диким треском опуская с небес на землю — да ничего бы не сложилось. Это, все равно что умножать минус на плюс, ожидая, что получишь плюс. Но есть четко выверенная формула, и ее не изменишь, никогда и ни за что.
— Ух ты! Неожиданно, — удивилась Зоя моей сговорчивости. — С чего такая резкая перемена в настроении? — подозрительно прищурив глаза, вопрошала она.
— Зой, тебя не поймешь, — немного раздраженно ответила. — Отказываюсь — не нравится. Соглашаюсь — тоже не то. Ты уж определись, матушка.
— Девочки, не ссортесь, — встрял Мишаня.
— Да никто и не ссорится, — коротко кинула.
— Тебя зовут, — проговорила Зоя, движением головы указывая куда-то мне за спину. — Мы тебя ждем тогда. Да?
Я кивнула, И вернулась к своим прямым обязанностям, которые мне давались архисложно последние сорок минут. У меня было непроходящее ощущение, что я нахожусь на экзамене, а злостные экзаменаторы наблюдают за мной, ожидая, когда дам маху. Выдохнуть я смогла лишь в тот момент, когда обнаружила столик Богдана пустым.
Как они уходили, я не видела. Но испытала облегчение и… сожаление. Я не хотела его видеть и жаждала лицезреть. Эти чувства мучали меня, не давали прийти в себя, создавая душевный мерзкий раздрай.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍40
 
Когда дверь за Женькой закрылась, Богдан еще какое-то время приходил в себя. Поверить в такое дерьмо он просто не мог.
Как там говорится? Перед смертью не надышишься? Хочешь строить из себя — строй, — хмыкнул про себя. — Результат-то будет все равно один — прискачишь, как миленькая.
Швед — зараза, засела в башке и весь оставшийся день выедала ему мозг маленькой десертной ложечкой. Но стоило вспомнить разговор Федорова с Женькой, и десертная ложка, превращалась в нехилую такую пилу для черепушки.
К вечеру Дан готов был уже сдаться и написать ей. И, быть может, он и сделал бы это. А, может, даже подъехал бы к кафе. Но, увы, ничего из этого Макаров не осуществил. Вечером тренер настойчиво не хотел их отпускать — пока с парней не сошло семь потов, не угомонился. Ну а после, отец затребовал аудиенции и за ужином битых несколько часов по кругу обсуждал практику Богдана и перспективы, что откроются ему после прохождения оной.
 
Когда он все-таки вернулся домой, часы показывали уже двенадцать ночи. И вот рука тянется к телефону, открывает мессенджер, пишет "привет", подумав, меняет на "как прошел день?", через секунду и эти слова исчезают с экрана и появляется сухое "как дела?", впрочем, и это он отправлять не стал, а просто отшвырнул телефон.
Погоди-ка Макаров… Ты чего тупишь? Что с тобой такое? Что за суету развел? Она же девчонка, всего лишь девчонка! — уставившись в потолок, с легкой улыбкой на устах обрабатывал гениальную, с его точки зрения, мысль.
Если он все правильно рассчитал — а он уверен, что это так — через день, максимум два, Женя сама объявится. Так было всегда и со всеми. Повыпендриваются и нарисовываются — хрен сотрешь.
Но стирать Богдану ничего не пришлось — Женька не давала о себе знать. Да, черт, она попросту исчезла!
Дни его были загружены под завязку: учеба, тренировки, практика. Чем ближе становилась суббота, тем больше зверел тренер и гонял их как не в себя. Первый отборочный матч на кубок «Алтея» уже через несколько дней. Так что вечерами Макаров валился на кровать, не чувствуя себя самого. Но снова, и снова брал в руки телефон, порываясь позвонить Жене или написать, и вновь, и вновь откладывал в сторону, убеждая себя, что она такая же как все: еще день и она объявится. Но вот уже подкатила пятница, а от Швед по-прежнему ничего.
Пару раз он видел Женьку в универе, но она или была с Петрушей, или попросту не обращала внимания на Богдана. Это бесило, неимоверно раздражало. Но повторяя, как мантру "она такая же как все, надо просто подождать", он успокаивался.
И вот прошло семь дней. Семь, мати их итить, дней! А она продолжает молчать. Это игра такая? В чем причина? Богдан не понимал. Пытался понять, но не понимал.
Очевидно, чтобы то самое понимание приходило "легче", приходило "быстрее" мозг, как сумасшедший химик-лаборант добавил в этот стремный замес пару капель желания. На следующий день еще немного, потом еще, и еще. Пока наконец-то Дан не задымился окончательно. Каждый вечер засыпая на простынях, на которых брал ее, чувствовал ее аромат. И это заставляло его ворочаться с боку на бок, пытаясь запихнуть подальше картинки, что «услужливо» подкидывало ему сознание. А вчера вечером он психанул, вскочил с кровати, содрал простыни, наволочки, швырнул на пол, а сам развернулся и ушел спать в гостевую. Это все от того, что она рушила его план, от того, что пыталась навязать свои условия. А так Богдан не любил, — так себе, конечно, мыслишка, но за слабое успокоительное сойдет.
— Дан.
Богдан поднял голову, отвлекаясь от телефона. К нему уверенной походкой шла Милана.
Он только вопросительно поднял брови, не произнося ни слова.
— Ты куда пропал? — кинула сумочку на подоконник, около которого он удобно устроился в ожидании начала пары. — Мы совсем перестали видеться, — подошла вплотную, вклиниваясь меж разведенных ног Богдана. Провела ноготочками от плеча до руки, сцепив свои пальцы с пальцами парня, легонько сжав.
— Тренировки, учеба. Да сама ведь все знаешь, — безэмоционально пожал плечами.
 
— Знаю, знаю, Данчик, — вздохнула, прижимаясь еще ближе. Рука непроизвольно поднялась и легла ей на талию. А Мила наклонилась к его уху и тихо проговорила. — Но я скучаю. Мне не хватает тебя. Очень не хватает.
— Удивила, — хмыкнул Дан.
На что девушка заливисто расмеялась, будто, он шутку века выдал.
— Я удивлять умею, — промурлыкала с улыбкой. — Ты какой-то напряженный последнее время, — протянула руку и коснулась пальцами пряди волос на лбу Дана.