Не бойся. Я рядом (СИ)

— Опять молоко? — к нам подошел Павел, одетый в ночную пижаму, которая вызвала у меня улыбку.
Он подошел к жене и, проведя по волосам, поцеловал ее в лоб.
— Да-а-а… — протянула она. — Оно такое вкусное.
Посмеявшись себе под нос, Димин друг вытащил с сушилки свою кружку и присоединился к нам.
— Ты, кстати, вовремя пришел, — протянула его жена. — Требуется твоя профессиональная помощь.
— М-м-м? — не понял ее Павел.
— Видишь ли… у нас тут слезы ручьями, — указала в мою сторону Наталья, за что у меня сразу же появилось желание ее убить. — И я никак не могу добиться нормальной причины всему этому. Только так, по мелочам.
Протерев ладонями лицо, я хотела было возразить, но жена Павла мне этого не позволила.
— Ты же у нас мастер, — продолжила она. — Поговори с ней. Поверь, — это уже было сказано мне. — Он в этом профессионал.
Опустив взгляд, я поняла, что мне стоит бежать. Иначе я умру от стыда. Ладно еще Наталья. Она была девочкой, и обсуждать с ней подобное было хоть как-то нормально, но-о-о… не-е-ет!
— А что случилось? — допив молоко, поинтересовался у нас Паша.
Пожав плечами, его жена вновь указала на меня обеими руками.
— Ничего, все хорошо, — пробурчала я, решив, что пора подниматься со стула.
— Не спеши, — почувствовав, как моего плеча касается ладонь Диминого друга, я будто бы испытала на себе удар электрического тока.
Паша подтянул за спинку ближайший стул и сел почти вплотную ко мне.
Не желая смотреть на него, я молча перебирала пальцами, стараясь думать о чем-то постороннем. Однако слезы не оставляли меня в покое.
— Эй! — видимо, после того как он приблизился ко мне, ему стали слышны мои всхлипы, которые я всячески пыталась скрыть.
Отвернувшись в противоположную от Павла сторону, я вновь растерла глаза. Чтобы даже в полумраке никто ничего не увидел.
Вдруг совершенно внезапно для себя, почувствовав, как меня обнимает и притягивает к себе широкая мужская ладонь, я неосознанно предприняла попытку отстраниться в противоположную сторону. Приподняла вверх локоть, чтобы удержать равновесие, но ничего не получилось.
— Иди сюда, — сжав меня, Паша прижал меня к себе. Меня всю. Принявшись водить свободной ладонью по моей голове, он тихо заговорил:
— Давай поговорим.
Испытывая дискомфорт, я не могла произнести ни слова.
— Поругались?
Я возразила.
— Это уже хорошо…
— Ей сон приснился, — цокнула в это время Наталья. — Кошмар.
— Ух ты, — я догадалась, что Паша в этот момент улыбнулся. А мне стало стыдно. — О чем сон? Расскажешь?
Понимая, что начинаю краснеть, порадовавшись, что это все равно никто не заметит, я вновь отказалась.
— Видишь, ты зря меня превозносила, я тоже не могу ее разговорить, — обратился Димин друг к своей жене, продолжая прижимать меня к себе.
— А ты ее не просто утешай и поддерживай, а намеренно лапай, думаю, после этого она сразу же заговорит.
— Ха-ха-ха! — они смеялись вдвоем, не обращая на меня никакого внимания.
Поняв, что и у меня это вызывает как минимум улыбку, я вдруг почувствовала себя совершенно комфортно в Пашиных объятьях.
— Ну? — заметив, что я больше не сопротивляюсь и даже опираюсь на его грудь головой, он вновь обратился в мою сторону: — Что там у тебя с Димой не так?
Вздохнув, я ответила ему:
— Не могу избавиться от сомнений… прошлого.
— Из-за того что произошло между вами осенью? — на всякий случай уточнил Павел. — Ну-у-у… это нормально, — вздохнул Димин друг.
— Я ей тоже самое сказала.
— На все нужно время. Как ни крути, поступок с его стороны был омерзителен. Многие вообще не… не решились бы сходиться вновь после подобного.
— Мне сложно, — немного отстранившись, я повернулась к сидевшему возле меня парню. — Не оставляют в покое мысли о том, что… что я в какой-то западне. И вся моя истерия по поводу прошлого — это просто прикрытие.
— Для чего? — поинтересовался у меня Паша, не сводя при этом с меня своего взгляда.
Пользуясь тем, что я немного отсела и больше не опираюсь на него, он убрал с моей спины руку и накрыл своими ладонями мои.
 
— Я постоянно борюсь со страхом… — сглотнув, еле-еле уговорила себя произнести это: — Что он бросит меня.
— А-а-а, — покосился Димин друг на свою жену. — А с чего вдруг он должен это сделать?
— Ну потому что… — вздохнула. — Потому что рано или поздно это все равно произойдет, — подобное я произнесла вслух впервые.
И от этой горькой правды, мне стало больно.
— Потому что, — смахнув вновь выступившие слезы. — Все это рано или поздно закончится. Ведь… я прекрасно понимаю, что-о-о… что вероятность того, что мы останемся вместе на всю жизнь, — пожала плечами. — Почти равна нулю. То есть, — на меня вдруг нахлынули эмоции, — я обречена на то, что… потеряю его.
— Перестань! — Паша сильно сжал мои пальцы.
— Потому что никто не знает, как сильно, я-я-я… — всхлипнув, закрыв глаза, продолжила. — Я чувствую, что не смогу без него. Но не уверена, что он испытывает ко мне похожие чувства. И вообще, он… не такой… и-и-и, — принявшись растирать по лицу слезы, я пыталась не задохнуться. — Я его потеряю. Он уйдет.
Вырвав из Пашиных рук свои, закрыла лицо руками. Как-то вышло, что я озвучила ему свой самый-самый страшный кошмар. О котором думала постоянно, понимая, что моей сказке когда-нибудь придется закончиться.
— Зачем ты вообще мучаешь себя этим? — раздался возле меня его голос.
— А почему я не должна думать об этом? Верней, как мне не думать об этом? О том, что я потеряю самое дорогое, что у меня есть. Он уйдет! — повысила я на него голос.
— Почему ты думаешь, — усмехнулся Павел, — что именно он должен уйти? А если захочешь поставить точку ты?
— Я никогда этого не сделаю, — замотала в ответ головой.
— А откуда нам это знать? — пожал мой собеседник плечами. — И почему ты не думаешь о том, что у вас с ним одинаковые позиции, и он также может думать о тебе!
— Нет, — я продолжала протестовать.
— Что «нет»? — улыбнулся мне Паша. — Дима тоже вправе подозревать тебя в подобном.
— Это невозможно…
— А почему с его стороны это возможно? — прищурился Павел.
— Потому что… — задумалась я. — Потому что, в отличие от него, я — никто.
— Ты с ума сошла? — воскликнула Пашина жена. — Ты как можешь так говорить о себе?
Откинувшись на спинку стула, пристально рассматривая меня, Павел, в отличие от жены, которую переполняли эмоции, перекрестил на груди руки, при этом так и не произнеся ни единого слова.
— Он всем нужен, — внезапно почувствовав, как истерика отступила, произнесла. — А я…
— А ты нужна ему! — закончила Наталья. — И тебе, милочка, нужно повышать свою самооценку. Так нельзя!
— А что, я не права? — развела в стороны руки, решив пояснить. — Его любят все. С ним хотят дружить все. Он в любой момент… сам обратит внимание на другую… или его соблазнят, или…
— Подожди. Ты все смешиваешь в одну кучу, — перебив меня, Димин друг подался вперед. — Дай я тебе кое-что расскажу.
Шумно вздохнув, перевела на него взгляд.
— И я надеюсь, это тебе как-то поможет, — придвинулся ко мне Паша. — По тому, что мне было суждено услышать от тебя, я догадываюсь, что тебя смущает. То, что Дима всегда в центре внимания, и он, может так показаться, чересчур завышенного мнения о себе. Что ему не важны те, кто, так же как и он, не блещут всем чем только можно. Но-о-о… ты просто еще не знаешь Романова так хорошо, как знаем его мы. Как знаю его я, — он говорил отчетливо и очень медленно, будто бы сомневаясь, понимаю ли я его. — Дима, действительно, можно так сказать, купается во всеобщем внимании. Да, его действительно любят очень много людей. У него есть для этого много достоинств. Про его внешность буду молчать. Не буду ничего перечислять, потому что в отличие от тебя, я одного с ним пола и не могу считать, что разбираюсь в этом лучше девушек, — его фраза вызвала во мне улыбку. — Скажу о другом. О том, почему с Димой так хотят дружить. Почему его ценят так много людей. Романов, каким бы он не был бесшабашным, м-м-м… немного странным, он… умеет дружить. Поверь, это сейчас очень редкое явление. Несмотря на яркость своей персоны, он совершенно земной. Я могу тебе со стопроцентной гарантией сказать, что… если человек для него имеет вес, если Диме он по каким-то причинам становится важным, дорогим, близким, он не предаст его никогда. Каким бы этот человек ни был. И он всегда, чтобы не случилось, придет на выручку. Многие это видят по его поведению. Но не все понимают, насколько глубоко это в нем. Насколько ему это принципиально. Теперь немного о другом. Зная его всю жизнь, я наблюдал за всеми его отношениями. Не принимая во внимания те, которые для него таковыми, по сути, не являлись, я могу заверить тебя: он не изменил, не предал, не обманул ни одну из своих девушек. Ни одну! — чуть громче произнес Павел. — Он просто не может позволить себе врать в отношениях. Не может, и все. Поэтому… когда ты намекаешь на то, что он может вновь тебя как-то обхитрить, обмануть, подобное вызывает у меня усмешку. Скорей, это сделаешь ты, — указал на меня Паша. — А может, и ты на такое неспособна, но лично я пока этого не могу сказать с уверенностью. Я тебе гарантирую: он тебя не будет обманывать. Никогда. То, что между вами произошло в начале, случилось тогда, когда ты для него не имела веса, а была подобна тем, с которыми он пересекается в своей жизни один-два раза и расходится в разные стороны. Он поступил так, потому что для него ты была чужой. Но теперь все иначе. И главный показатель этого то, что ты сейчас находишься в этом доме, — Паша постучал по столу пальцем. — Он привел тебя сюда, к нам. Это стопроцентное доказательство того, что ближе человека у него нет. А следовательно, и от его вранья ты защищена. Нет, — рассмеялся он, — я не говорю, что он не будет врать по мелочи… это его привычное состояние, но… предавать он не будет. И если и закончатся ваши с ним отношения из-за него, то только лишь по одному сценарию: он прямо тебе скажет, что уходит. Что у него ничего нет. А это, я думаю, тебе будет заметно еще до того, как он признается.