Второй шанс 5 (СИ)
– Станислав Фёдорович? Это Варченко. Вы мне домой в Пензу вчера звонили…
– Максим? Очень приятно! Я звонил по поводу твоей книги «Сирота». Знаю, что роман публиковался в вашем местном литературном журнале, и тут же оказался нарасхват у читающей публики, мы бы хотели опубликовать его и на страницах нашего журнала. Естественно, за материальное вознаграждение, которое будет на порядок выше того, которое вы получили за публикацию в «Суре».
– А откуда вы знаете размер моего вознаграждения?
– От товарища Каткова. Ну так как вы на это смотрите?
– Хм, да в целом положительно. И не в вознаграждении дело, хотя вещь в хозяйстве полезная, – хмыкнул я. – Просто печататься в «Уральском следопыте» – честь для любого автора. Конечно, я согласен. Что теперь от меня требуется?
От меня требовалось прислать на адрес редакции рукопись (не самому же в Свердловск тащиться), а затем получить по почте экземпляр договора, который нужно подписать и отправить обратно. Договорились, что как только вернусь в Пензу, так сразу отправлю бандероль в «Уральский следопыт». И снова пришлось воспользоваться блокнотном, чтобы записать адрес, на который нужно отправить бандероль.
На прощание я попросил главреда сделать одолжение – помочь с подпиской на журнал на следующий год, так как в провинции её оформить попросту нереально. Тот, явно довольный популярностью своего журнала, заверил, что для меня они готовы сделать исключение, и он уже сейчас попросит своего заместителя взять меня на карандаш.
Положив трубку, следом решил пообщаться с Валькой, узнать, как дела в коллективе без меня идут. На время моего отсутствия вроде как гастрольная деятельность была приостановлена, и я подозревал, что надолго.
Надеюсь, Валентин дома, а то общаться с его родителями я смысла не видел. Мне повезло, хотя трубку и подняла его мама, но наш бывший басист, а с некоторых пор уже ритм-гитарист и вокалист, оказался неподалёку.
– Пока затишье, тем более что у всех на июль сразу же нашлись дела, – проинформировал меня Валя. – У меня, сам помнишь, в августе вступительные в МГИК, Юрка купил наконец мотоцикл и в деревню махнул, бабушке помогает, по осени в армию собирается. Лена на практике с позавчерашнего дня, её вообще в Чаадаевку на месяц отправили, в местный клуб. У Александра свои какие-то дела, Семён Романович вчера звонил, сказал, что решил пару недель в Крыму провести, подлечить нервы. У меня такое чувство, что в следующий раз мы соберёмся очень нескоро, если вообще соберёмся.
Разговор продлевать не имело смысла, я узнал всё, что хотел узнать. Судя по всему, Валя прав, нашему шедшему на взлёт коллективу пришёл конец. Причём закономерный, я ещё при первой встрече говорил Гольдбергу, что ВИА «GoodOk» – проект недолговечный, что как только наша троица из «кулька» получит дипломы – только их и видели. В том числе и Лена – её молодой человек по осени вроде как собрался в Питер переезжать, и она как-то обмолвилась, что хочет ехать с ним.
Можно, конечно, тешить себя мыслью, что раз в год, навещая родных в Пензе, по ходу дела мы будем собираться на недельку для записи очередного альбома, но это всё притянуто за уши. Я же говорю, вся эта гастрольная жизнь – не для меня. Куда проще писать книги и время от времени радовать наших артистов эстрады новыми шлягерами, подсмотренных у авторов моего будущего. А может и сам буду что-то периодически сочинять, ежели из меня тяга к песенному творчеству попрёт.
Опять же, бокс никуда не делся, я пока чувствую в себе и силы, и желание выходить на ринг. Вот где здоровый адреналин! Пока все мысли о декабрьском чемпионате мира, а следующей весной мне исполнится 18, в принципе можно участвовать во взрослых турнирах. Как специально подгадали – 10 марта у меня день рождения, а с 3 по 11 мая в Ростове-на-Дону будет проходит чемпионат СССР среди взрослых. Именно там пройдёт отбор в сборную на Олимпийские Игры в Москве. В весовой категории до 81 кг Саня Лебедев, пожалуй, заявится, ему-то уже восемнадцать, а вызывают опасение обладатель Кубка мира Владимир Шин и чемпион Европы Давид Квачадзе. В других-то весах похлеще, в категории свыше 81 кг вообще бьются Пётр Заев, Игорь Высоцкий, Евгений Горстков, да и Саня Ягубкин созрел уже по возрасту. Хорошо бы в сборную пробиться, выступить на Олимпиаде и тем паче стать победителем – мечта любого боксёра-любителя. Ну да пока только мечтать и остаётся, всё-таки биться с мужиками и ровесниками – две большие разницы. А потому я должен быть на голову выше ровесников, чтобы, выходя на ринг против маститого боксёра, чувствовать себя уверенно. И вообще, взял же с собой майку с шортами и старые, но вполне ещё крепкие кроссовки, а по утрам ни фига не бегаю. Да и по вечерам тоже. Вот сегодня же вечером перед ужином и побегу.
Правда, в это время даже на тихой улице Фотиевой народу прилично… Разве что в парк ломануться, но ведь и там народу будет туча. Хорошо бы поблизости нашёлся стадиончик. А ещё лучше прибиться на эти полторы недели к какому-нибудь клубу, напроситься у них тренироваться вечерами хоть индивидуально, хоть в общей группе. А раз уж я состою в «Трудовых резервах», то по логике вещей и нужно топать к соратникам.
Кстати, до сих пор не задумывался, а ведь есть же ДСО «Локомотив», почему тогда студент железнодорожного училища выступает за «Трудовые резервы»? В общем-то, все «рогачи» выступают за «ТР», а студенты вузов – за «Буревестник», видимо, уже став дипломированным помощником машиниста, я окажусь членом, так сказать, «Локомотива». А если на следующий год поступлю в Литинститут, то перекочую в «Буревестник», получается? Хм, а ведь вступительные экзамены будут проходить в одно время с Олимпиадой, та вроде открывается как раз в середине июля, если память не изменяет. Там и Высоцкий как раз уйдёт 25 июля, когда Игры будут проходить вовсю. Ну или в этой реальности не уйдёт, чего гадать-то… Главное, как я тогда поступлю, экстерном, что ли? Или экзамены по случаю открытия Олимпиады перенесут? Ладно, нет смысла гадать, будет день – будет и пища.
Отпустив Ингу домой спокойно готовиться к следующему экзамену, в Литературный институт я отправился один. На подходе к вузу, заметив телефонную будку, решил набрать Фрумкина.
– Вадим Николаевич, доброе утро!
– А-а, Мак…
– Нет, нет, без имён, так оно как-то спокойнее. Я просто хотел узнать, как вы разобрались со вчерашними проблемами? Эксцессов не случилось?
– Всё вроде бы нормально, – зачем-то понизив голос, сказал Фрумкин. – Я позвонил своим знакомым, они приехали уже через тридцать минут, и эти две проблемы забрали с собой. Сказали, чтобы я не волновался, больше они меня не потревожат. Эти проблемы, в смысле, хотя я бы предпочёл, чтобы и ребята не тревожили.
Что ж, будем надеяться, что и меня никто в связи с этой историей не потревожит, думал я, запрыгивая в троллейбус. До Литинститута решил добраться как рядовой москвич, общественным транспортом, благо что торопиться никуда не нужно. Час пик уже прошёл, так что, руководствуясь начертанным здесь же лозунгом «Совесть пассажира – лучший контролер!», бросил в прорезь кассы две двухкопеечные монеты, покрутил рукоятку и оторвал билетик. Хе, номер-то счастливый, сумма первых трёх цифр совпадала с суммой второй тройки. Загадал, чтобы Инга всё-таки поступил в свой МГУ, надеюсь, моё желание сбудется.
Салон в это время уже полупустой, я спокойно выбрал себе местечко у окна, ветерок из сдвинутой вбок форточки приятно обдувал лицо. Любил я троллейбусы за их просторные салоны, в которых не воняло соляркой или бензином, которые прекрасно проветривались, в отличие от списанных в Германии автобусов, массово закупаемых в 21 веке отечественными транспортными предприятиями. Летом в них ездить было просто невозможно, я каждый раз вываливался из такого автобуса потный с ног до головы. Так что из всего общественного транспорта, не считая такси, троллейбусы я уважал больше всего.
В Литинституте экзамены проходили параллельно, почти день в день. Поймал какого-то монголоида лет тридцати, оказалось, прозаик из Киргизии, печатается в республиканских газетах и журналах, а теперь решил вот стать дипломированным литератором. Уверен, что поступит, мол, на них, абитуриентов из союзных республик, выделяется квота.