Падение "ангелов" (СИ)
— Тогда зачем он там?
— Это самое интересное. Разведка заподозрила неладное, когда часть союзных Либеральной Кап…, - да ну его, часть союзной изврающагам с севера войск отступила в Пустошь и пропала.
— Их кто-то покрыл, — предположил Яго.
— Правильно мыслишь, сынок.
— Судя по всему где-то в городе будет сегодня встреча предателей. И нам нужно знать — какая тварь посмела укусить руку, которая её кормит. Для этого от Нова Речи Посполита снайперская группа выдвинется в город на предполагаемое место встречи и срисует урода, а затем ликвидирует его. Мы не знаем кто это может быть, но смертный приговор поскуде уже дан. А займутся этим капитан МагКаллин и О’Прайс.
— Что-то не совсем польские клички, — смутился Яго.
— Потому что мы не из Польши, — с английским акцентом сказал мужчина среднего роста, на котором светло-бежевый выглаженный китель, а из примет на лице — усы и борода, а также выразительный и строгий взгляд.
— Потом это обсудите, — вмешался полковник. — Данте и Комаров, вы совершите налёт на часть передового лагерь противника, уходящую в город, а затем окажете поддержку снайперской группе, которой нужно будет отступить.
— Господин полковник, а почему Каратоса нельзя просто залить огнём реактивной артиллерии?
— Неможно. Вы должны будете обшарить его укрытие. Канцлер думает, что там могут хранить важные бумажульки или документы. Да и самого Каратоса можно было бы взять живым… но это посмотрите на месте… этот идиот сам сунул башку в пекло, пусть теперь и расплачивается, — пробурчал полковник и хлопнул в ладоши. — Всё! Более подробные и официальные указания получите в экземплярах приказа! Есть вопросы? — в ответ молчание. — Вопросов нет, готовьтесь! Транспортировка начнётся через двадцать минут!
Данте покинул зал и через пять минут уже выбрался на воздух. Он аккуратно снял шлем и втянул полной грудью, надеясь освежиться, но ощутил не больше чем сухой холод, колющий изнутри. Мгновенно его накрыло неприятное чувство — одни короткая мысль о том, что сейчас могло бы происходить в Великом Коринфе ввергло его в какую-то странную пучину, ему кажется, что он сейчас куда-то провалиться, а внутри, у сердца всё трепещет, а сам орган вот-вот лопнет.
— Ох, — дотронулся Данте до лба, на котором проступили капельки пота, а сама голова закружилась и ему показалось, что он сейчас упадёт.
— Брат, с тобой всё в порядке? — подошёл сзади Яго. — Что-то ты совсем никакой. Рейх тебя до этого довёл?
— Нет, — тяжело молвит Данте, как будто у него во рту пузырь. — Я подумал о жене.
— Ах, — сочувственно вздохнул брат. — Это понятно. Поверь, с ней нечего не случится… поверь. Всё будет в порядке.
— Это пустой разговор, Яго. Пустой… надежды… на что они мне? Мне бы связаться с ней… хоть на пару секунд. Знание того, что с ней всё в порядке, такой силы предало бы… такой…
— Эн-брат, что-то ты совсем раскис. Не должно воину быть в таком положении. Ты же не долбанный камикадзе, — Яго ударил по плечу брата, желая подбодрить, но невыразимая печаль на лице Данте никуда не спешит исчезнуть. — Мда, чувствую, что мятежникам будет несладко. А ведь знаешь, это Канцлер в чём-то виноват, — шёпотом завершил фразу парень.
— Канцлер? В чём? Что дал этим голодранцам больше воли, чем остальным регионам? Или может в том, что дал им технологии, накормил и одел их?
— Он не дал им больше свободничества. Как по мне, — Яго дальше продолжил настолько тихо, чтобы его слышал только Данте, — он должен был пойти на уступки региону, чтобы это не привело к выходке.
— Ты же понимаешь, что ни он один виноват в этой заварушке.
— Канцлер просто держится за власть, как тираны древности. Пойди он на соглашение и всё сейчас было бы в топе.
— Нет, не было… я думаю, ты чётко осознаешь, что мятежники готовили это давным-давно и они при любом раскладе не отказались бы от затеянного. Будь я проклят! — вспылил Данте. — Я ведь мог взять с собой в Рим или отправить домой в Иберию к родителям! — затем последовал глухой, наполненный самоедством удар в грудь. — Какая же я тварь!
— Тише, брат. Ты не в чём не виноват.
— Данте! — раздалось громкое басовитое воззвание и повернувшись, два брата увидели, как к ним идут двое мужчин — первый плотный высокий, в тёмно-синей форме, которую они уже видели, сражаясь с ордами либералов и коммунистов у города Раддон. А вот второй одет иначе — тёмно-серая куртка, утянутая бронежилетом со множеством карманов? Накрывающая слегка штаны бежевого цвета, на которые есть щитки. Стопы защищены короткими берцами, ладони перчатками, а на голове небольшая панама.
— Ладно, я пойду получу бумажки, — скоротечно бросив, Яго отстранился.
Понадобилось всего десять секунд, что бы они встретились.
— Комаров, — протянул руку Данте и ощутил, как ладонь сомкнулась в крепкой хватке и перевёл её в сторону другого мужчины. — А это кто?
— Мой друг, капитан О’Прайс, — размеренной речью ответил Комаров и Данте посмотрел на лицо бойца из Польши; в голубых глазах виднеется сдавленная грусть на пару с рвением, под ними уже стали собираться морщины, под большим носом и прямыми губами стриженная борода, а общее выражение лика — сурово и хладно, веет усталостью и опытом.
— О’Прайс… не слишком по-польски.
— Да, родился я не в тех краях, — ответил с сильным акцентом мужчина. — Мой дом на западе, в Англии, где сейчас всем заправляют радикалы из рода капитала.
— И как же вас занесло в Польшу?
— Это долгая история, не на одну кружку пива в баре Варшавы. Может, после того, как всё закончится я её поведаю вам.
— Да, — вмешался Комаров. — Поддержка его отряда сыграла важную роль в войне против Российской Конфедерации. Данте, до меня доходили слухи о том, что случилось в Великом Коринфе — прими моё сочувствие. Думаю, ещё не всё потеряно.
— Я надеюсь, что всё ещё будет хорошо…
— Надейся, — иронично кинул О’Прайс. — Лучше сейчас смирись с тем, что может случиться. Так намного проще.
— Не могу, — голос Данте стал крепче.
— Ладно, надеюсь вас встретить ещё, — О’Прайс посмотрел на часы, и указал на приближающиеся гусеничные транспортники. — Время отгрузки. Давайте! Нас уже заждались в аду.
Акт 2. Аванпост
Под серыми небесами развернулась военная драма. На юге Великой Пустоши, где практически нет радиоактивного песка, ещё остались остова городов и вымершие деревни. Тут не выразились в полной мере последствия применения ядерного оружия, но всё же опасность сохраняется и это не про укрепления врага.
К юго-западу от города раскинулись вражеские редуты и лагеря, прикрытые рукой поселения-призрака. И впритык к руинам, уходя больше на юг, гнездится командный пункт врага.
Рвы, противотанковые ежи, окопы, дзоты, пулемётные гнёзда и огневые точки, расставленные ПВО — всё это раскинулось на три километра, быстро поставленное и приготовленное. Две тысячи человек готовы встретиться с врагом, которого вчетверо меньше, но мятежники понимают, что им придётся столкнуться не с добровольцами или ополчением, а профессиональными войсками.
Три БТРа на полном ходу несутся прямо в объятия, в пасть вражеской обороны. Сильно приплюснутые машины, сминающие траву и тихоходные, молнией продвигаются к месту высадки.
— Ох, я сейчас кирпичей наложу, — волнуется Яго.
Внутри бронетранспортёра, в маленьком помещении, сидя почти голова к голове, десять воинов двигаются к цели. Один из бойцов прикоснулся к передатчику у воротника и обратил туда речь:
— Комаров, приём!
— Да, Данте, Комаров на связи.
— Пора начинать свистопляску. Пусть реактивная артиллерия придавить врага к земле, а передовые пять рот займут всё внимание. Мы пойдём через западную часть города, чтобы не нарваться на бронебойную артиллерию врага.
— Ты же хотел в самое пекло?
— Наша задача — ударить по вражескому центру, по возможности найти информацию о планах врага.
— Хорошо, я передам на базу.