Злобный (ЛП)

Однако она понятия не имеет, сколько мучений я испытала в течение оставшейся части семестра.
У меня никогда не хватит духу сказать ей об этом, потому что я знаю, что она просто будет беспокоиться обо мне или потребует, чтобы я вернулась домой. В то время я была полна решимости остаться.
Но теперь все это позади. Я играла в эту игру так долго, как могла, и это чуть не убило меня. Оглядываясь назад, я понимаю, что просто была упрямой. Да, Ангелвью был бы великолепен для моего будущего, для заявлений в колледж, которые я еще не начала писать, но, в конечном счете, душевные муки того не стоили.
Я продолжаю говорить себе это, во всяком случае, всякий раз, когда чувствую себя виноватой или разочарованной в себе за то, что сдалась. За то, что в конце концов позволила Сэйнту поступить по-своему. Он всегда добивается своего, потому что именно такой жизнью живет Сэйнт. Я была идиоткой, думая, что смогу сделать что-нибудь, чтобы изменить его или мир, в котором он существует.
У меня никогда не было ни единого шанса, и я хотела бы понять это задолго до этого.
— На самом деле нет смысла переживать по этому поводу или злиться, — наконец говорю я с тяжелым стоном. — Что бы мы ни делали, это не будет иметь никаких реальных последствий для этих людей. Они не такие, как мы. Их мир не похож на обычный мир, и они не попадают в неприятности так, как попали бы мы.
Она останавливается перед моим комодом, она смотрит на меня с пораженным выражением лица.
— Но, Мэл ... Мы не можем просто позволить им уйти от того, как они обращались с тобой. Если они это сделают, цикл никогда не закончится. Как ты думаешь, что они сделают со следующим человеком?
Я ненавижу то, как апатично я отношусь ко всей этой ситуации. Всего несколько недель назад я была бы так же разгорячена и взбешена, как Карли. Я бы хотела справедливости для себя, независимо от того, с кем мне пришлось столкнуться, чтобы добиться ее.
В конце концов, именно так я впервые встретила Сэйнта. Я вызвала его за то, что он приставал к кому-то, кого он считал ниже себя. Я противостояла ему и, вероятно, была первым человеком, который сделал это за долгое время.
Мы ненавидели друг друга с этого момента и до тех пор, пока не переспали.
По крайней мере, я точно перестала его ненавидеть. Очевидно, он ненавидел меня, даже когда был одержим мной и заставлял меня чувствовать то, чего я никогда не должна была.
Может быть, именно поэтому я чувствую такую пустоту внутри. Весь мой огонь и страсть ушли. Я чувствую, что из меня высосали все части моей личности, и теперь я просто оболочка человека.
Я могла бы солгать и сказать, что все это из-за Ангелвью и того, через что я прошла от рук своих сверстников, но я знаю, что в основном это из-за Сэйнта. Потому что я ослабила бдительность и доверилась ему. Я была так близка к тому, чтобы отдать ему свое сердце, нравилось мне это или нет. Он сломал меня, как всегда и говорил.
Вот только этот ублюдок здесь не для того, чтобы собрать меня воедино.
— Все кончено, Карли , — шепчу я, качая головой. — Мы можем, пожалуйста, просто оставить все как есть?
Ее брови сходятся вместе, когда она изучает меня в течение нескольких ударов, затем она смиренно вздыхает.
— Хорошо, — бормочет она. Она подходит и садится на кровать рядом со мной. Я опускаю голову ей на плечо, наслаждаясь ее комфортом и втайне желая, чтобы я могла остаться такой навсегда.
Карли — единственный человек, который у меня сейчас есть. Она единственный человек, рядом с которым я чувствую себя в безопасности.
— Я люблю тебя, Карли. Ты такая, какой должна была быть Дженн, — бормочу я. Слова не запланированы, но это честная правда, и этот момент кажется подходящим временем, чтобы произнести их вслух.
Она на мгновение напрягается, без сомнения, от шока. Я не самый эмоциональный человек. Я не часто высказываю свои чувства, хотя я и пытаюсь сделать их очевидными своими действиями. Хотя она заслуживает того, чтобы их услышать.
— Я тоже люблю тебя, малышка, — шепчет она, прижимаясь губами к моей макушке и поглаживая пальцами мою длинную распущенную косу. — Я знаю … Я знаю, ты через многое прошла, но я всегда буду с тобой, ты ведь понимаешь это, верно?
 
Я киваю.
— Да, я знаю.
Мы на несколько минут погружаемся в уютную тишину, и я чувствую себя более довольной, чем когда-либо с тех пор, как вернулась домой.
Наконец Карли нарушает молчание, говоря: — Ты же в курсе, что я знаю тебя примерно столько же, сколько знакома Дженн, верно?
Я поднимаю голову с ее плеча и встречаюсь с ней взглядом.
— Да.
Она познакомилась с Дженн, когда я была совсем маленькой, после того, как я упала с кровати Дженн и попал в отделение неотложной помощи. В то время Карли все еще была студенткой-медсестрой, всего на несколько лет старше мамы и получала свой первый опыт реальной работы в больнице в Рейфорте. Эти двое, как ни удивительно, сблизились. Они поддерживали связь даже после того, как Карли уехала в Атланту, а моя мама продолжила свой спад.
— Если бы я могла, я бы взяла тебя много лет назад, — признается она, проводя большим пальцем по моей щеке. — Я ненавидела быть такой беспомощной, зная, в какой ситуации ты оказалась, но не будучи в состоянии ничего сделать, чтобы вытащить тебя из нее. Когда Дженн попросила меня позаботиться о тебе, для меня это было воплощением мечты.
Мое сердце колотится, когда я смотрю на нее.
— Действительно?
Ее голова двигается вверх-вниз. — Безусловно, да. День, когда ты переехала сюда, был одним из лучших дней в моей жизни. Все, чего я хотела, - это любить и защищать тебя, потому что я не могу...
Она не может иметь собственных детей. Это было то, что положило конец ее браку несколько лет назад, и что-то, что мама по пьяни бросила ей в лицо, когда Карли начала путаться с ней по поводу кражи личных данных.
В тот день я ненавидела Дженн.
— И ты это сделала, — шепчу я, крепко обнимаю ее. Она дала мне больше любви и безопасности за год, чем Дженн за всю мою жизнь.
Она шмыгает носом, и я знаю, что она плачет, когда обнимает меня в ответ. Я улыбаюсь, и впервые с тех пор, как я покинула Ангелвью, я чувствую что-то другое в своей разбитой душе.
Что-то ... вселяющее надежду.
ГЛАВА 5.
ДВА ДНЯ СПУСТЯ Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ЛУЧШЕ.
По крайней мере, немного.
Искра надежды, которую зажгла во мне Карли, растет сантиметр за сантиметром, и я ловлю себя на том, что все меньше и меньше думаю о Сэйнте и той фотографии.
Вообще-то, вычеркни это.
Я все еще думаю о Сэйнте гораздо больше, чем следовало бы, но бывают моменты, когда я могу сосредоточиться на других вещах и на самом деле функционировать как полунормальное человеческое существо.
Например, прямо сейчас.
Я роюсь в холодильнике в поисках сыра, чтобы добавить его к пачке крекеров, которую я стащила из шкафа, потому что я действительно голодна. Меня не тошнило с момента моего разговора с Карли, и мой аппетит с ревом вернулся к жизни.
Она была так взволнована, что наполнила кухню всеми моими любимыми закусками, включая мороженое "Банни Трэйкс", которым я была одержима все лето, просто чтобы я могла есть все, что и когда захочу, пока она работала сегодня в свою двенадцатичасовую смену.
Как только моя рука обхватывает кусок острого чеддера, раздается тяжелый стук во входную дверь квартиры. Нахмурившись, я поднимаю голову от холодильника.
Я никого не жду, и Карли поклялась, что огромный груз коробок, которые UPS сбросил несколько дней назад, был на рождественском фронте, так что я знаю, что у нас нет никаких доставок, которые были бы привезены. Я подумываю не ответить, думая, что это, вероятно, просто Свидетель Иеговы или какое-то другое раздражение от двери до двери, с которым я не хочу иметь дело, но раздается второй стук, более настойчивый, чем первый.
 
Со вздохом я закрываю холодильник и бросаю сыр на прилавок, прежде чем направиться к двери. Приглаживая пальцами волосы, я сначала останавливаюсь у окна рядом с ним и заглядываю сквозь прозрачную занавеску. Мои брови взлетают вверх, когда я замечаю гладкий серебристый "Мерседес" с логотипом арендованной машины, обрамляющим номера, припаркованные на подъездной дорожке.