Секретарь Королевского Отбора (СИ)

Но она все равно нервничала. Ведь если ее задумка не удастся, то серебряный узор на руке пропадет к утру — и Эйтан никогда не выберет ее. По треклятому эржевому договору с Камнем принц должен жениться только на той, у кого есть метка Невесты. И мало было подстроить все так, чтобы магия артефакта сработала и на нее. Ритуал обязательно нужно было завершить. А на это оставалось все меньше времени. Но мужчины в кабинете все никак не могли наговориться и начать делать хоть что-то! А ведь она почти на блюдечке принесла им голову этой твари.
Все вышло так, как сказала Сератина, и даже легче. Весь бал Анниэла переживала, что вот-вот «старая подруга» увидит ее в свите королевы и ей придется как-то изображать равнодушие и неузнавание. Но той не было дело до фрейлин. И, вообще, она вела себя немного странно — то вертелась по сторонам, то, вдруг, замерла истуканом, словно увидев перед собой призрака, то снова куда-то оглядывалась…
Впрочем, Анниэле не было до этого дела. Главное, скоро Бетти схватят, и Эйтан наконец-то узнает, кому поклонялся. Образ какого чудовища носил в сердце.
Как жаль, что Анниэла не могла раскрыть ему эту правду сама. Долг магии не позволял. Да и поверил бы ей тот, кто все эти годы искал вторую такую же, как графиня Лэ Кесси? Перебирал фавориток, как золотоискатель песок. И разбивал любящее сердце Анниэлы снова и снова…
Нет! Он сам должен узнать, что его драгоценность оказалась подделкой. И он узнает! И тогда…
Двери наконец-то распахнулись, и из кабинета вышли двое: седой бородатый старик — глава распорядителей — и его преемник на посту главы разведки — выскочка-бастард лэстр Аттор Лэс Реми. Оба мага давно сменили обязательные черно-белые костюмы на более привычную для них одежду. Герцог был одет в строгую пурпурную мантию, молодой мужчина — в черно-зеленый камзол.
— Значит Вы, Ваша Светлость, уверены, что метка на ней красная? — уточнил Лэс Реми, закрывая за собой двери.
Анниэла сжала челюсти до боли. О да! Она сама видела это клеймо! Было, конечно, ужасно увидеть такое же на маленькой Алихайл. Но и тут Бетти была виновата. Не взяла бы она сестру с собой, не было бы на той тогда метки! Впрочем, Сератина потом показывала девочку — аура у той была чистой. Значит, сняли.
Но ведь Бетти как-то прячет свое клеймо. Иллюзией? Но магия Камня разрушила бы ее. Или нет?
— Иначе и быть не может, — вернул ее к реальности мягкий ответ старика, так созвучный с ее мыслями. — Я уверен, только этим можно объяснить такое странное поведение девушки в зале. Вы же, лэстр, сами видели сейчас записи. Думаю, именно она — наша цель.
— Что ж, тогда не будем откладывать ее встречу с правосудием до утра, — бастард легким пасом запечатал дверь магией и махнул големам рукой следовать за ним.
— Правильное решение. Тем более, короля я уже предупредил. И Его Величество хочет быть в курсе расследования.
— Непременно, Ваша Светлость.
Маги раскланялись друг с другом, и вскоре их и големов стремительно удаляющиеся в разные стороны шаги стихли в гулких коридорах.
Дождавшись этого, Анниэла решительно подошла к кабинету: ей нужно было быстрее попасть к Камню — погасить искру, сияющую в ее честь. А затем уйти отсюда до того, как новый глава КР вернется. Для того, кто последние пять лет якобы не интересовался делами короны, временами выскочка был слишком дотошным и внимательным.
Она вызвала между ладоней яркое бело-фиолетовое свечение, сформировала из него шар и запустила вперед — нужно было отключить запирающие чары, чтобы они пропустили ее.
Случайный зритель, если бы такой нашелся в пустом холле, увидел бы, как словно из ниоткуда в воздухе пролетела яркая сфера света и с легким мелодичным звоном впечаталась в двери. После чего те сами собой открылись и через мгновение — с тихим щелчком захлопнулись. Но зрителей не было.
***
Энабетт
Деликатный, но требовательный стук разбудил меня не сразу. Проснувшись, я кинула взгляд на настенные часы — неужели проспала? Быть не может! Метка не даст.
Бронзовые стрелки на круглом фарфоровом циферблате показывали всего лишь полночь. И кому из невест что-то нужно в такое время? Накинув поверх тонкой синей сорочки халат, я, сонно зевая, открыла дверь.
 
Зря.
Охранник, чье выражение лица было точь-в-точь таким же злым, как на записи, медленно смерил меня ледяным взглядом, словно оценивая, стою ли я его трудов. И я, возможно, вытолкала бы его за дверь или, по глупости, даже ударила бы магией, но…
Одет он был в черно-зеленую форму главы КР.
— Эсса Суак? — последовало ледяное. Я кивнула, хотя ему это и не требовалось. — Я по поводу метки. Я так понимаю, она у вас, — он усмехнулся, — красная.
— Д-д-да, — неуверенно проблеяла я, пятясь от двери. Заметила, как усмешка каэрэшника превратилась в равнодушно-каменную маску, и тут же вспомнила, что на допросе никогда нельзя признаваться сразу, если не уверен, что против тебя есть веские доказательства. Ведь я подставлю не только себя, но и Хейли! А я меткой над головой ни перед кем не светила! Поэтому тут же категорично заявила: — То есть, нет.
— Что нет? — слегка удивился тип напротив, бросая быстрый взгляд на обстановку вокруг, словно проверяя — туда ли он пришел.
Действительно, а что — нет? Не красная? Или нет метки? Как бы и то, и то — ложь.
Но я же уже решила, что руну над головой он не видел? А скрывать метку невесты, когда совсем не понятно, чем это грозит, смысла точно не было. Значит, буду утверждать, что я ее не хотела и не просила. И даже магическую клятву дам. Выгонят с позором, выпишут штраф, испортят биографию Аби Суак — плевать. Главное, не создавать самой себе еще больше проблем. И без этого уже наворотила дел.
— Не красная, — твердо заявила я. И зачем добавила: — Да, точно. Не красная.
— А какая? — вдруг снова помрачнел тип напротив, а потом не выдержал: — Эрж! Мы только теряем время. Покажите руку!
— Какую? — задала я просто наиглупейший вопрос. Ну и получила на него соответствующий взгляд и ответ.
— Правую.
Протянула, как есть. Но тут же сообразила, что рукав халата, да и бинт, не дадут увидеть метку — и спешно начала раздеваться.
Услышала сдавленный кашель и не сразу поняла, зачем злобный тип резко отвел глаза. Без его взгляда мне было легче, но от запоздалой догадки, что теперь стою перед ним в одной сорочке — самой любимой, ярко-синей, на тонких лямочках, сатиновой и кружевной, мягкой и обычно приятно охлаждающей кожу, что сейчас покрыта мурашками — мне стало стыдно и зло. Причем больше зло, чем стыдно.
Я эту метку не просила! И ночью к себе в гости никого не звала!
Почти сдернула бинт, обнажая руку.
— Вот, — ткнула меткой ему в лицо, заставляя вновь посмотреть на меня.
Мужчина повернулся, не то смущенный, не то тоже злой, — и опять подавился воздухом. Бросил странный взгляд с метки на меня. Еще один на метку. Снова на меня.
Резко развернулся всем телом и, бросив через плечо:
— Жду вас одетой. Поторопитесь, — в два шага ушел за дверь.
Та глухо стукнул об косяк, закрываясь.
Ой…
Переодевалась лихорадочно. От озорного желания высунуться наружу и спросить, а насколько хорошо нужно быть одетой и куда мы пойдем, меня удерживали какие-то жалкие крохи рассудка. Поэтому натянула то, что первое попалось под руку. Этим оказался спортивный костюм, в котором я бегала по утрам: обычно мне нужно на что-то тратить время с пяти до шести часов, и я тратила его на бег. Застегнула куртку, обула кроссовки. Выскочила за дверь.
В холодной весенней ночи, зловеще подсвеченной зеленым и фиолетовым от торчащей повсюду дизайнерской иллюминации, меня ждали трое: мрачный, как сто эржэй, каэрэшник и два деревянных голема при оружии. Сглотнула. Неужели все-таки все настолько плохо? Колени реально подкосились. Бежать?
 
— Готовы, — оценил мужчина. — Хорошо. Дайте руку. Будем перемещаться порталом.
И я поняла, что бежать надо было минуту назад — из дома, а я тогда даже не подумала об этом. И, кажется, пора просто подчиниться судьбе. Закусила губу, протянула руку… Его ладонь оказалась крепкой, горячей и сухой. Надежной. Это почему-то оказалось настолько неожиданным и приятным, что даже ноги перестали дрожать. Глянула на профиль мужчины, прежде чем сделать шаг в гудяще-светящуюся дыру в пространстве: а ведь действительно красивый, хоть и немного хищный… Сколько ему лет?