Секретарь Королевского Отбора (СИ)

— И вам, лэстр, — я нехотя развернулась и на негнущихся ногах пошла в дом.
— Да, эсса, — донеслось до меня уже около двери, — не планируйте ничего на вечер воскресенья. После бала я хочу вас кое с кем познакомить.
Неожиданно.
— Хорошо.
  
Глава 13
 
Интерлюдия: Вильгерд
Герцог Вильгерд Лэ Эсти считал себя человеком умным, хитрым и предусмотрительным. Да, не все его планы достигали успеха в том виде, на какой он рассчитывал. Где-то, как с треклятыми Лэ Кесси, пришлось выбрать худший из лучших вариантов. Но даже тогда он точно знал, что делает и что происходит. Так почему-то же с этим Отбором все как-то сразу пошло не так?
Для начала он не ждал, что Сератина отправит сюда свою марионетку. Старшая дочь наивного Ната давно должна была быть мертва. Но старуха почему-то пожалела ее. От большой любви? Внезапного приступа человеколюбия? О, нет. Он слишком хорошо знал эту ведьму, чтобы быть уверенным — раз девочка жива, значит только для какой-то цели. Поэтому избавиться от нее нужно было как можно скорее.
И как только он убедился, что верная Анниэла действительно видела в толпе кого-то очень похожего на бывшую подругу, он позаботился о том, чтобы уже утром от графини остался только пепел. Слепок ее ауры доказывал — метка Предателя на месте. Наверняка Сератина оставила клеймо специально, как поводок. Ну а прятать метку Энабетт могла только обесцвечиванием — известный приемчик контрабандистов, знающих цену иллюзиям. Первое же утро раскрыло бы этот обман.
Так что все должно было решиться быстро и легко.
Отправленный к ней правильно проинструктированный Аттор должен был убедиться в наличии метки и отдать девчонку палачам, те — подвергнуть допросу, узнать парочку мерзких подробностей о хобби ее отца и отправить на ликвидацию. И уже с утра эти змеиные отродья, наги, должны были получить еще одно лишнее напоминание о том, что случается с теми, кто хочет прыгнуть выше головы. Но именно с того утра все вышло из-под контроля.
Девчонка оказалась невестой. Да не абы какой! Белой! Но разве Камень мог посчитать монстра человеком? И разве короли подписывают приказы для сохранения инкогнито тех, кого считают врагами? Берут их на службу?
Хотя с последним ему даже повезло. Аттор идейный. Жаль только, что он давно вышел из-под его крыла. И это случилось как раз после зачистки у Лэ Кесси… Впрочем, не удивительно: граф и графиня дорого отдали свои жизни. Так что просьба Аттора о переводе, а, после, и вовсе работа в охране послов — это было, конечно, неприятно, но объяснимо.
Так или иначе, но бывший воспитанник не разочаровал. И девчонку держал под постоянным контролем, и обязанности свои выполнял, и не лез туда, куда не нужно.
Конечно, затеянный им пересмотр кадров — не самый приятный момент. Но Вильгерд не сомневался: он сумеет объяснить Аттору, почему в их штате тайно числится одна из невест, чье имя засекречено до конца Отбора ото всех, кроме самого Вильгерда. А блох давно нужно было поймать. И Аттор прав: считая, что лучше всего сделать это сейчас, когда те замерли перед прыжком. Особенно после гибели графа Лэ Ррека и Тэрэсса Рика.
Ведь совсем не мешало бы понять, зачем кому-то пытаться с их помощью вывести графиню из Отбора? Убить ее они бы не убили. Просто их напор быстро превратил бы желанную для королевы невесту в использованный мусор.
Но зачем в итоге убивать их самих? Чтобы они не выдали личность приказчика?
Это была еще одна странность. To, что кто-то не просто хотел избавиться от девчонки, как от невесты принцев. Этот кто-то не скупился на усилия, надеясь остаться в тени. И если в случае с графом все еще можно было списать на случайность, то Тэрэсс Рик оказался здесь не просто так.
И чем больше Вильгерд думал обо всем этом, тем больше понимал — в этой партии слишком много игроков. И каждый — преследует свои цели, которые пока еще были не понятны ему. Разве что, кроме целей остальных распорядителей. Те же верили в этот фарс с Отбором на полном серьезе. И он ни в чем не соврал, рассказав псевдо-эссе Суак, кого распорядители видят в ней. Правда, он надеялся, что услышав это, девчонка выдаст себя торжествующей улыбкой. А она, скорее, выглядела напуганной. И это тоже было странно.
 
А когда вокруг столько непонятного, нельзя резко дергать вожжи — можно случайно выбыть из скачек. Вильгерду очень сильно не хватало информации. И, как опытный и терпеливый политик, он решил ее раздобыть.
Именно поэтому он сам лично отправился в гости к Аттору, знакомиться с Энабетт. И именно поэтому неотступно следил за ней все последующие дни, наблюдая, сравнивая, делая выводы…
Увиденное удивляло все больше и больше.
Девушка, которая, казалось, умышленно не привлекала внимания ни одного из принцев, разве что Эйтана, но тот был известным охотником до диковинок, вдруг неожиданно стала пользоваться повышенным спросом у всех троих.
Адан, с которым она до этого даже словом не обмолвилась, разливался перед ней соловьем и целовал ручки. Ронар пытался узнать любимые блюда и увлечения. Ну и, конечно же, Эйтан — тот и вовсе, если бы мог, заявил бы свои права на девушку. Но пока правила Отбора не позволяли ему это сделать.
Но эти же правила совсем не мешали Эйтану каждое утро и вечер, начиная со среды, связываться с ней через кристалл. Правда, разговоры их ограничивались от силы получасом. Но Вильгерд догадывался, что только потому, что все свободное время девушка или проводила в компании неожиданно появившихся подруг — виконтессы Далии Лэс Илдер, переживающей траур по матери, и эссы Эттиэль Орна, или просиживала в библиотеке, перетряхивая прессу за целое десятилетие до смерти ее родителей и десятилетие после.
Что именно она искала, было непонятно. Хотя Вильгерд подозревал, что это нечто очень важное. Такое, ради чего, возможно, стоило всем рискнуть, прийти на Отбор, войти в доверие к королю и напроситься на службу в КР Поэтому отслеживал через библиотекарей все, что она читала или смотрела. Но пока все эти документы о внешней и внутренней торговле и политике, отчеты о благотворительности и любовная переписка короля ему ни о чем не говорили. Девушке, судя по тому, что она продолжала свои поиски без остановки — тоже.
Иной раз ему казалось, что она просто хочет знать, как и за что умерли ее родители. Но что мешало просто подойти к нужной полке и взять с нее их личное дело? Однако девушка даже не смотрела в ту сторону. Как будто не видела эту часть зала.
Так или иначе, но со среды Энабетт была почти образцовой невестой. А так как в субботних списках на выбывание ее не было, то и далее могла ей оставаться. Распорядители, пиар-отдел, придворная знать, слуги, да и весь мир, уже делали ставки на то, женой какого именно принца она станет.
Вильгерда такое воодушевление вокруг ее персоны совсем не радовало.
***
Энабетт
Траур уже давно отменили, поэтому в этот раз Высокий зал снова встречал невест во всей красе. Как и стоящая по его центру королевская семья и их свита. Все были облачены в наряды согласно статусу и этикету.
Я старалась туда не смотреть. Просто перед собой. Просто спокойным взглядом…
А то, что дрожали ноги, немели пальцы рук и сердце билось в груди, как в последний раз — это не важно. Глубокий вдох — медленный выдох. Плечи расправлены, осанка прямая, на лице — ненавязчивая аккуратная улыбка… Учителя этикета гордились бы мной.
Я входила одной из первых. Одетая в длинное белое платье из мягкой струящейся ткани, с открытыми плечами, спиной и широким поясом, расшитым мелкими бриллиантами, я походила на мифическую нимфу. И моя прическа, созданная из рассыпанных по плечам «естественных» локонов, перевитых нитками белого и розового жемчуга, лишь усиливала сходство.
 
В этот раз меня прихорашивали несколько часов специально приглашенные стилисты. Где они были перед прошлым балом, я не стала спрашивать. Вполне вероятно, их отсутствие тогда тоже было частью провокации, задуманной распорядителями. Сегодня же эти самые распорядители задумали нечто совсем другое. Потому что я была не единственной в таком образе. Идущие рядом невесты, тихо шуршащие платьями и перестукивающиеся каблучками, были одеты так же. Наши наряды отличались между собой разве что нюансами, оттенками и видом драгоценных камней.