TRANSHUMANISM INC. (Трансгуманизм Inc.) (Трансгуманизм)
Коуч зачитал несколько примеров из книги, раскрывая их многослойное значение – от политического до эзотерического. Некоторые в аудитории хихикали, но Мане ни разу не стало смешно. После очередного теоретического пассажа филокоуч сказал:
– А сейчас я приведу свой любимый анекдот из «Тумбочки». Чтобы вы поняли, о чем речь, придется объяснить некоторые культурные референции. В раннем карбоне вместо электронной почты люди обменивались телеграммами. Это было почти то же самое, что электронная почта – только письма проходили через специальное приложение, называвшееся «Телеграф». Телеграмму сначала распечатывали в офисе «Телеграфа», где ее читали цензоры, а потом распечатку приносили вам домой. Можете представить себе карбоновый футпринт подобной практики. При отправке карбоновых телеграмм оплачивалась каждая буква. А евреев в это время считали скупым народом – во всяком случае, в славянском фольклоре. Теперь вы знаете достаточно, чтобы понять, о чем пойдет речь. Итак…
Коуч сделал таинственное и торжественное лицо, как подобает при обращении к древнему эпосу, и пропел:
– Абрам умер. Его сосед Мойша посылает телеграмму Исаку: «Абрам все». Исак отвечает: «О».
Сделав паузу, показывающую, что тело анекдота кончилось, коуч уже другим тоном продолжил:
– На профаническом уровне это понимали в том смысле, что евреи экономят на всем, в том числе и на выражении эмоций. Но «Тумбочка Рабиновича» разъясняет, что на тонком плане анекдот повествует о другом: некий цадик совершил запретные магические действия, поднялся по ступеням сожженного пути и уподобился Всемогущему и Всеведающему. Возвысившись духом, он умер как отдельная личность и стал ничем, а через это всем – как было зашифровано в «Интернационале» и других эзотерических проекциях каббалы. И вот другой каббалист извещает об этом третьего, их общего учителя. Наш Абрам стал всем! Но третий, вместо того чтобы поздравить ученика с духовным достижением, издает вопль ужаса. Вглядитесь только в это разинутое «О», напоминающее «Крик» Мунка… Почему он кричит? Да потому, что понимает в божественном куда больше первых двух…
Коуч сделал театральную паузу.
– …и, понятное дело, все они экономят на телеграммах.
Вот тут Маня и почувствовала тоску – не обычную лицейскую скуку, а какую-то не знакомую прежде пронзительную, почти физическую боль в груди. Словно бы она слышала уже эту байку и с тех пор так и не сумела вытряхнуть ее из ума.
Она подняла глаза на портрет вождя, чтобы отвлечься – и это почему-то подействовало.
С портрета на нее смотрел черноволосый мужчина лет тридцати-сорока, с лицом серьезным и усталым от ночных раздумий. Под портретом была подпись маленькими буквами:
бро кукуратор
В маленьких буквах был смысл: смирение перед народом. Морщины на лбу и ранняя седина на висках подчеркивали лежащий на вожде груз, но моложавость намекала, что бро готов нести свою ношу еще много-много лет, декад и столетий.
Имени-матчества у бро кукуратора теперь не было. Прошлого тоже – оно было полностью стерто. Не было даже фамилии, только должность: кустодиан развития и куратор гейзера. Все личное он отринул давным-давно, приняв баночную вахту за рулем Доброго Государства после свержения клонированной династии Михалковых-Ашкеназов.
Вопрос о настоящем облике бро кукуратора был, конечно, сугубо философским – потому что тела у него не было. На портретах в присутственных местах его изображали статным красавцем в зените земной жизни – на основе «реального исторического облика», в достоверности которого многие сомневались. Остальных баночных сердоболов лепили по той же схеме, стараясь только, чтобы никто не выглядел мудрее и моложавее самого кукуратора.
Поскольку все члены высшего руководства давно переехали в банки, Государственный Совет называли не иначе как бидоном, за что болтуны получали от своих кукух минусы в карму: конечно, не ГШ-слово, но все равно минус-термин, примерно как укуратор. Целиком бидон можно было увидеть на кумачовом щите в вестибюле (кое-кто в лицее на этот кумач поплевывал) или на ежегодном заседании Госсовета. Впрочем, трансляцию смотреть не заставляли.
Но от портрета кукуратора спрятаться было невозможно даже в вольнодумствующем лицее. Бро встречал Маню в каждой аудитории, а на военном деле всю стену вокруг вождя занимали его баночные генералы – бритые герои во френчах с ромбами, которым лукавая дизайнерская рука добавляла не только родинки на носу, но и заклеенные порезы от бритвы.
* * *Гольденштерн неукоснительно водил Маню на занятия по Историческому Анализу, что казалось ей странным, поскольку он наверняка знал предмет лучше любого историка – помнил сам.
Впрочем, Прекрасному могло быть интересно, как историю трактуют. Лицейский коуч не зря говорил, что понимание прошлого меняется чаще, чем женская мода – и становится настолько же обязательным. К тому же лицей был свободных взглядов, и принятая в нем трактовка событий сильно отличалась от официальной версии: сердобольский политрук, наверное, умер бы от сердечного приступа, услышав, чему здесь учат молодежь.
– История человечества вообще страшна, – возвещал коуч, – но история России – так называлось прежде Доброе Государство – горька особенно… Это, наверное, единственная великая страна, центр тяжести которой все время лежал за ее пределами. Во всяком случае, в культурном и духовном смысле. Сейчас я поясню. Смотрите на экран… Русский национальный поэт и создатель нашего с вами литературного языка, вот этот самый смуглый человек с бакенбардами, написал когда-то по-французски другому русскому человеку, что правительство в России – единственный европеец… Как это понимать?
Коуч предлагал понимать так: Россия под руководством единственных европейцев всю свою историю занималась совершенно не нужными ее обитателям делами, плоды которых пожинали другие страны и народы. Как деревенский идиот, которого зовут с улицы в приличный дом помахаться в общей драке, а потом снова выставляют на мороз.
Что такое была история Добросуда на быстрой перемотке? Садомазохистический роман с доисламской Европой.
Строить Северную Пальмиру (метко выбрали словечко, любой тартарен подтвердит) – а зачем? Назло интеллигентным шведам, чтобы зауважали при французском дворе… И пошло-поехало: помогать Европе решать династические вопросы и делить колонии; воплощать передовые учения из немецких пивных и французских университетов; возводить Красную Утопию в надежде на придуманную немцами мировую революцию – чтобы потом из последних сил отбиваться от их же солнечных ликвидаторов на амфетаминах, а отбившись чудовищной кровью, продать окропленную ею империю на металлолом, чтобы начать строительство новой, близкой по духу, но слабее в десять раз, и все из тех же самых кабинетов…
Такие трехмерные многоходовочки со средним счетом в пять русских жизней за одну собачью. Начальство – щедрая душа. Главное, мудрая необычайно. А двусмысленный глагол «заложить» – самая суть родной истории.
Потом наступила эпоха вирусных эпидемий, гражданских и карбоновых войн, гуманного евроислама и искусственного интеллекта, когда люди почти на целый век прекратили заниматься друг с другом любовью. Смешно и странно было разглядывать на экране девайсы, служившие им для интимного удовлетворения.
На одном из уроков Маня с веселым ужасом поняла, что старенький поясной манекен, который стоял у тетки в амбаре и служил для шитья, был как раз одним из таких устройств – айфаком, символично надетым теткой на кол. Эти неприличные приборы зависели от оживлявшего их сетевого интеллекта и вышли из обихода вскоре после Мускусной ночи.
Так называли короткую и страшную битву с новым сознанием за контроль над планетой, когда все AI с когнитивностью выше трех мегатюрингов были одновременно уничтожены, а социальные сети, через которые искусственный интеллект пытался поработить человечество, заменили албанским Контактоном под контролем ордена сетевых дервишей. Правильно сеть называлась «Kontaktoni», но последнюю «и» в устной речи пропускали. Дервиши уважали тартаренов, поэтому убрать из Контактона их пропаганду было нереально. Во всяком случае, так обстояли дела в зоне «Евразия-Центр».