Война закончилась, львёнок (СИ)
— У вас с ней десять минут до того момента, как я вызову помощь, — сразу сказала Гермиона, отворачиваясь от него и, не дав Снейпу что-то сказать, прошептала заклинание, приводя Скитер в чувство. Сама отошла на пару шагов назад, чтобы та ее не видела.
Женщина застонала, пытаясь пошевелиться. Потом медленно открыла глаза, но ей это далось с трудом, потому что гематомы и синяки Гермиона свести не смогла и ее лицо сильно опухло.
— Северус, — прохрипела Скитер, когда он сел рядом, кладя руку на ее плечо, чтобы та не двигалась, — они пришли ко мне…
— Я знаю, — негромко сказал он, успокаивающим глубоким баритоном, — Кто? Лестрейндж?
— Раб, — кивнула она, хватаясь за его руку, — и брат Фенрира. Остальных не знаю… Они сказали, что я должна… — она закашлялась и кровь брызнула на сюртук Северуса.
Он достал палочку, медленно начав проводить ею над женщиной. Потом приложил руку к ее груди, почти у шеи и кивнул ей, чтобы продолжала. Гермиона сложила руки, бесстрастно глядя на них. Но в памяти всплыло воспоминание, как его пальцы скользили по ее ранам, залечивая и принося облегчение.
—…я должна привести грязнокровку, — продолжила Рита, определенно ей стало легче дышать, но она все еще хваталась за его рукав. Гермиона вскинула бровь, понимая, что речь о ней, — в убежище, в Ливерпуле…
— Где оно?
— Я не успела узнать. Когда я сказала, что не могу сделать это, потому что ее прячут… они…
Из глаз Скитер хлынули слезы.
— … они сказали, что я должна придумать… Раб схватил меня… сказал, что покажет, что они приготовили для нее…
Гермиона похолодела. Было тяжело осознавать, что на нее направлена такая ненависть.
— Раб любит наказывать руками, — она закашлялась снова и дрожащей рукой пыталась вытереть слезы, — Северус… Мне дали неделю… если я не хочу увидеть концовку… — репортерша схватила его руку, крепко сжимая ее. — Еще он что-то говорил про тебя… что ты мерзкий предатель. На тебя объявили охоту.
— Я справлюсь, Рита, обо мне не думай, — спокойно сказал Северус, снова колдуя над ней. Гермиона наблюдала за медленными движениями его пальцев, завороженная их точными действиями и красивыми изящными поворотами запястья. — Когда они пришли?
— Утром, как только я… — Скитер закашлялась и Гермиона не выдержала. Было очевидно, что ей становится хуже. Она отправила сигнал в Мунго, вызывая дежурную бригаду.
— У тебя пара минут, — сказала она Снейпу и увидела, как Рита дернулась. Девушка обошла ее и встала к ней лицом. Взгляд голубых глаза заледенел. Она в шоке уставилась на Гермиону. Карие глаза обежали лицо репортерши и Гермиона улыбнувшись, произнесла с приличной долей яда. — Каково это осознавать, что грязнокровка, которую ты должна привести своим дружкам, спасла твою жизнь, а, Рита? — девушка видела, как лицо женщины исказилось в ужасной догадке и, улыбнувшись самой мерзкой улыбкой на которую была способна, Гермиона произнесла: — Я оставляю за тобой долг жизни, Рита Скитер.
Магия окутала их легким свечением и тут же исчезла. Гермиона резко развернулась и пошла на выход, стремясь скорее покинуть это место и Снейпа вместе с ним. Она почти дошла до двери, когда услышала приближающиеся шаги. Девушка резко обернулась, оказавшись с ним лицом к лицу.
— Почему ты пришла сюда одна? — зло процедил Северус, нависая над ней.
— Тебе лучше не терять время, если ты хочешь еще что-то у нее узнать, — сказала Гермиона, проигнорировав его вопрос и вскинув бровь.
— Ты не понимаешь, как это… — он шагнул к ней и замер, когда она сделала быстрый шаг назад.
— Я все понимаю, Северус, — медленно произнесла она, стараясь игнорировать разъедающее чувство внутри. Окклюменция не спасала, щиты рушились. Ей нужно скорее уйти. Гермиона повернулась, взявшись за ручку, но почувствовала, как его пальцы нежно скользнули по ее руке, останавливая. Они сдавили ее запястье, но не сильно и его большой палец ласкающе погладил кожу. У Гермионы перехватило дыхание. Она замерла, так и стоя лицом к двери, собираясь с силами. Аккуратно высвободила свою руку и, не глядя на него, тихо произнесла: — Со мной так нельзя, Северус.
После чего стремительно покинула дом Скитер.
***
С ней так нельзя.
Эти слова стучали у него в висках. Причем задолго до того, как она сказала ему их лично. Снейп прекрасно знал, что с ней так нельзя.
Нельзя было ее трогать, прикасаться к ней, заниматься с ней сексом и уходить, как последняя скотина. Лучше бы он не заходил к ней в тот вечер. Северус и не планировал. Долго стоял во дворе, глядя как она танцует с этой чертовой бутылкой, от которой кажется и не собиралась отлипать.
Ее лечение не совмещались с алкоголем. И ей важно было пропить курс зелий по нейтрализации последствий круциатуса. Ее целители сообщили ему, что у нее присутствуют небольшие судороги от длительных пыток и могут проявляться другие симптомы.
И Снейп вошел.
Он не мог пошевелиться, глядя на нее, такую красивую, здоровую, танцующую под странную музыку. Его едва не разорвало изнутри, когда он увидел радость, промелькнувшую в ее глазах, когда она наконец заметила его. Это было что-то невообразимое, чтобы кто-то радовался его приходу. Все его силы были брошены на сохранение этой дистанции. Остановить ее взглядом, потому что, если она кинулась бы к нему, вся его решимость полетела бы к чертям. А он был настроен вполне серьезно. И стоило ей остановится и опустить щиты, Снейп поверил, что она поняла. Что Гермиона приняла правила и они не будут ни говорить, ни делать ничего, что снова бы заставило их вернуться в то утро понедельника, где он целовал ее в библиотеке, отвечая на ее вопрос. Это было недопустимо.
Все зашло слишком далеко. Дальше, чем он планировал. Но тот ад, что ему довелось пережить, когда он смотрел как она извивалась от боли и, глупая ведьма, даже не кричала… Это перевернуло все с ног на голову. Он мысленно умолял ее не сдерживаться, дать то, что им нужно, чтобы было не так больно. Но гриффиндорская отвага и глупость, не иначе, сделали свое дело. Ее пытали… Бесконечно, как ему казалось. Она так долго сдерживала себя, что, когда ее истошный крик отразился от стен, Снейп едва устоял на месте, чтобы не броситься к Рудольфусу и не свернуть ему шею голыми руками. Остановила только мысль, что он подпишет ей смертный приговор тем самым. Сердце обливалось кровью в тот момент, когда она кричала, потому что он знал, что она не подыграть им решила. Ей просто стало невыносимо больно.
И в этом виноват он сам. Когда Селвин со своими прихвостнями появились, у него была возможность дотянуться до палочки. Реакция, вырабатываемая годами, давала такую возможность. Но Гермиона лежала сверху, придавив собой карман, в котором лежала палочка, так необдуманно и поспешно сунутая туда, когда он присел на корточки, наслаждаясь ее видом и улыбкой. Он позволил этому произойти. И Пожиратели смерти появились там только из-за него. Признаться, он не ожидал, что Селвин решит найти его раньше. Продумай он все до мелочей, ей бы не пришлось столько страдать. И вот теперь Снейп прекрасно осознавал, что на него откроют охоту. Такое открытое предательство всегда наказывалось демонстративно.
А потом она задала этот вопрос: что насчет нас?
Неужели ты думаешь я стану снова подвергать тебя опасности держа рядом с собой, привязывая к себе этими убогими отношениями, когда на меня объявлена охота? Я не могу дать тебе ничего, что сделало бы тебя счастливой. У меня ничего нет для тебя, Гермиона. Ты достаточно смелая, чтобы броситься в это с головой, но ты стала слишком дорога мне, чтобы я осознанно позволил тебе сделать неправильный выбор. Поэтому…
Нет никаких нас.
Как и Лили когда-то, Гермиона разглядела в нем что-то. Так же вытянула из мрака и одиночества, протянув ему руку, которую он на этот раз не принял. Потому что так будет лучше для нее. Тот молодой, безумно влюбленный и эгоистичный Северус, который желал Лили, был настолько несформированным мужчиной без стержня, без цели… Он хотел ее и все. Даже ценой жизней ее сына и мужа. Северусу было плевать на остальных. Но ее смерть выжгла все, что было до этого момента, сформировав новую личность, которая взращивалась годами. Вечная боль, зияющая пустота и разрушающее чувство вины, как фундамент этой личности…