Подари мне себя до боли (СИ)

Это была ещё одна причина, по которой он не звонил ей. И так с трудом удавалось регулировать движение мыслей, съезжающих всё время с рабочих рельсов в каналы влажных фантазий.
Глядя в окно офиса компании-подрядчика, Макс зачем-то вспомнил, что они ещё не пробовали ласкать друг друга в позе 69. В смысле они с Соней, а не с подрядчиком.
В разгар переговоров, сделав вид, что пришло важное сообщение, Макс проверил зелёную точку. Дома.
У Джафара было четыре официальные жены. Жены! Это не телки какие-то, которым по хате купил и ходи, поёбывай с понедельника по четверг включительно, как делали многие православные завсегдатаи «Порока». Нет. О каждой нужно заботиться. Защищать. Оберегать. Как свою собственность. Драгоценность.
Макс представил четыре Сони из плоти и крови. И на каждую по два с лишним миллиарда мудаков? Это свихнуться! Жизни не хватит, чтобы со всеми разобраться. Когда бабло тратить? Когда, блять, его зарабатывать?
А потом он осмотрелся вокруг и понял! Так ведь они баб своих прячут! За чёрными хламидами и высокими заборами, за непроглядной чернотой стёкол Роллс Ройсов! А раз никто их не видит, значит, никто на них и не зарится. И даже мыслей своих гаденьких не допускает. Бинго, блять! И в Багдаде все спокойно. И можно работать и отдыхать.
Орлова хиджаб и паранджу, конечно, не наденет.
Тогда он построит дом! В лесу. Крепость. Которую она сама и спроектирует. Макс обнесёт крепость забором с колючей проволокой и поселит ее там. Подальше от Львов, и всего прочего зоопарка. Не согласится — он ее выкрадет обманом или силой, как делали его цыганские предки сто-двести лет назад.
С самолета пришлось заехать в офис переодеться в свежую дежурную рубашку и выдвинуться в клуб. Хотя устал с дороги как волк, гонявший оптимистично настроенную добычу. Но, как гласит один из строгих законов каменных джунглей: важную стрелку переносить нельзя, если не хочешь, чтобы она стала последней.
Макс прикармливал новую «крышу», поскольку после «приобретения» Шафрана, могли активизироваться граждане, сильно возражающие против такого расклада. В этом случае ещё одна подушка безопасности не помешает.
Черепичных дел мастера вкусов были неприхотливых, но потусить на халяву — большие любители; изволили именно в эту субботу и отдохнуть. В Пророк им путь заказан. Им его маски — что гиенам сбруя. Поэтому накрыли им поляну в «Стекле». Да не в випе, а внизу, в общем зале — они, видите ли, люди простые и не желают отрываться от всеобщего народного веселья.
Он терпеть не мог такие «переговоры», особенно, если они начинались, так, будто планировали свою кульминацию в сауне. Тульские ребята оказались предусмотрительными и притащились в Стекло со своими самоварами. С телками, слишком уж готовыми на все лишь бы зацепиться в Москве. И о Максе не забыли, спасибо. Или просто оптом брали «за тыщу кучка». Одна из этой кучки уже по коленке Макса трет недвусмысленно, сиськами тыкается ему в плечо. Он таких раньше даже наверх отрабатывать не водил. А теперь даже не смотрел. Уставился перед собой невидящим взглядом, покручивая в пальцах пачку трежер. И думал, как бы поскорее удрать с мероприятия. Выспаться и к Соньке сразу же. Забрать ее пораньше утром и за город. Искупать ее голой в бассейне после парной и взять там же…
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Была у него уже давно такая фантазия.
— О, танцевальный номер! — тыкнул пальцем вперёд в сторону подиума один из виновников торжества.
Макс машинально поднял голову. На подиуме четыре девчонки в высоких кожаных гетрах, на каблуках и в мужских пиджаках накинутых на белые майки-алкоголички, крутились в полулесбийском танце.
Взгляд сразу же запутался в двух самых красивых ногах. Даже член захотел посмотреть, привстал. Макс следил за перемещениями этих ног по подиуму, словно ленивый кот за фантиками, и жмурился. Телка рядом приняла бугор в штанах на свой счёт и опустила ладонь на ширинку его брюк.
Ноги остановились. Причём, это не было частью композиции, судя по тому, что остальные три пары продолжали слажено топтать каблуками подиум.
 
Импровизация заставила Макса медленно поднять глаза.
И оторопеть.
Как он мог не узнать ЕЁ ноги сразу?! Так ведь даже на секунду предположить не мог, что она теперь подрабатывает танцовщицей в его клубе! Это что за новости? А? Где охрана? Что происходит?
А происходило то, что она стояла на краю подиума и смотрела на Макса бледная и растерянная, сжимая и разжимая кулачки и кусая алую губу. А он сидел в окружении телок, одна из которых наглаживала ему шишку под ширинкой, и смотрел, не моргая, на Соню в ответ. Моронский, наконец, опомнился и стряхнул с брюк чужую руку, словно пыль. А внутри все заклокотало. Кипящая цыганская кровь понеслась по венам, отдавая мучительной очередью в виски, ударила по глазам красной пеленой и срикошетила в пах.
— Я извиняюсь… вынужден покинуть мероприятие, — сказал он ребятушкам, — дальше без меня. Все за счёт заведения…
Медленно поднялся с дивана и пошёл вперёд. Прямо на Соню. Она начала отступать назад. Головой трясёт, а моргает, будто взлететь пытается. Макс ускорился. Девчонка перестала пятиться, развернулась и бежать.
Ему уже было плевать, что и персонал, и вообще весь клуб стал свидетелем этой волнующей сцены. И вся тусовка продолжала наблюдать, как хозяин одним широким шагом запрыгнул на ступеньку. Догнал драпающую от него по подиуму полуголую девку, схватил за волосы, развернул, и, перекинув через плечо, понёс брыкающуюся ее сквозь всю толпу вон из клуба…
Отчаянная, дрянь. Бесстрашная. Дерзко ушла в самоволку, нарушив границы его терпения. Обманула!
Грудь разрывало странной болью, не имеющей ничего общего с физической. Требовалось срочно вонзиться в нежную шею, драть ее между розовыми отлупленными булками и голая жопа на плече только добавляла остроты желанию. Она ещё пыталась бить его кулачками по спине и заднице, царапалась, мотыляла в воздухе каблуками и называла его психическим, пока Макс не донёс до машины и не закинул на заднее сидение.
— Шеф, — Слава грузно затормозил у мерина, — потеряли ее в танцевальной студии. Сигнал ещё там.
Обхитрила. На это мозгов хватило. А на то, чтобы прикинуть последствия — нет. Думала, лошок он такой же, как этот её Бонифаций?
— Славик, твоё, блять, счастье, что мне сейчас некогда выяснять, почему она оказалась в клубе. И как. Поехали домой… позже я с тобой разберусь. Вещи забрали?
— Да, в пакете, вон! — охранник кивнул куда-то вглубь салона.
Макс забрался в машину и захлопнул за собой дверь.
— Ну, добрый вечерок, Орлова! — Он потёр руки и хрустнул пальцами. — Прямо даже не знаю, с чего начать…
  
Глава 43
 
Она для него — цель.
Добыча. Горячий стейк с кровью. Неразбавленный виски вперемешку с адреналином.
Он для неё — снайпер. Дорога к нему — минное поле. Не туда наступила — взрыв. Или пуля-не дура — горькой солью
да прямо в голову.
Если дойдешь до него, девочка, то люби. Упади добычей ему прямо под ноги.
Ну а ты, стрелок, если уж не нужна — пристрели.
Только, целясь, в глаза ей смотри, а не в сторону…
— Я хочу домой! — Соня таранила спиной автомобильную дверь, натянув майку почти до колен и кутаясь в пиджак.
Немая истерика выстукивала зубами сигнал “SOS”. Проступающая роса над губой замерзала в воздухе этой морозильной камеры на колёсах. — К себе! — уточнила она, поднимая воспалённые, но ещё сухие глаза на Макса, и покрылась инеем.
 
Смотреть на него было так же больно, как на умирающего близкого человека. Душа навыворот, а сказать ничего не можешь. Знаешь, что вот-вот… какие-то считанные часы, и его не станет. И надо смириться уже сейчас, чтобы потом не сойти с ума от боли.
Время вырвалось из установленных рамок — две секунды шли за десять.
Рано или поздно это, конечно, должно было случиться, но Соня не думала, что это будет похоже на похороны.