Подари мне себя до боли (СИ)

Соня выгибала спину, впиваясь ногтями в кожу на затылке Макса. Палец продолжал растягивать попку изнутри, в то время, как язык с наслаждением порхал по набухшим складкам.
Небывалый по силе оргазм обрушился на неё, как лавина. Она закричала и забилась в истерике, а из глаз брызнули слёзы. Хорошо, что вода сразу смыла их. Соня не хотела, чтобы Макс видел, что он с ней сделал. Это слишком личное. Слишком!
— Супер, детка! — Макс пронзил взглядом карих глаз, медленно вынул палец из Сони и… облизал его.
«Боже, он сумасшедший! Больной, помешанный придурок!»
Он резко поднялся и вернулся к ее губам, но уже нежнее, одновременно сильнее прижимая Соню к стене. Убрал с ее лица налипшие волосы и легко надавил Соне на… макушку.
— На колени, Соня. Я хочу, чтобы ты взяла в рот.
Вот это да! Но до чего же этот его приказ завёл ее снова! Невероятно! Накатившей волной желания, у Сони даже воздух вышибло из легких. Колени сами собой согнулись и член Моронского оказался перед ее лицом.
«Идеальный! Красивый! Твёрдый! Ровный!» Соня аккуратно обхватила ладошкой его основание. «Горячий!»
— Смелее, ты уже все умеешь, золотце. Я даже помогать не стану. — Он убрал руки с Сониной головы и упёрся ладонями в каменную стену позади неё. Расставил шире ноги и подал бёдра вперёд.
Соня как можно глубже взяла член в рот. Сильно сомкнула губы и оттянула назад, скользя ртом к головке. Пососала ее с искренним наслаждением, обвела языком, оттянула по стволу ладонь к основанию члена. Снова глубоко вобрала его в рот. Моронский перехватил ствол своей ладонью и не дал Соне вытащить его полностью. Чуть протолкнул глубже.
Соню придушило. Но она вовремя втянула воздуха носом, почувствовала, как краснеет.
— Умница, детка! — Подбодрил он.
Моронский погладил Соню по щеке. Переместил руку на ее затылок и сделал твёрдый толчок бёдрами вперёд. Чуть отстранился и снова толкнулся вперёд. Отстранился.
Убрал руку с Сониного затылка, снова провел пальцами по щеке.
Она тяжело дышала, смотрела на склонившегося над ней Моронского.
— Открой сильнее — скомандовал он.
Соня вдохнула побольше воздуха, задержала дыхание и послушно широко открыла рот, высунув язык.
— Охуительно выглядишь, Орлова! — прохрипел он. — Так и стой!
Макс направил член ей в рот. Аккуратно ввёл. Почти до упора. Медленно вытащил. Снова ввёл уже резче и быстрее, придерживая голову Сони за затылок. Ещё и ещё. Он толкался бёдрами ей в рот, проникая глубоко в горло, вколачивался ей в голову. А ее разрядом било при каждом толчке от смеси удовольствия, боли и стыда.
Макс ещё раз вошёл, дёрнулся, резко вышел. Обхватил член рукой и несколько раз передернул ладонью вперёд назад над Сониным лицом. Сначала ей в рот и нос ударила одна горячая тугая струя, затем следом ещё одна и ещё.
— У-у-у-уф, кайф! — прорычал Моронский, закусив губу, выжимая последние капли ей в рот. — Оближи! — кивнул он, глядя на ее губы.
Даже не удивляясь уже самой себе, Соня покорно высунула язык и облизала губы, затем взяла ими головку и обсосала, прикрыв глаза.
Вода, льющаяся сверху, стекала по его мокрым волосам Соне на лицо. Она глотала эту воду, смешанную с его спермой, с его запахом и… ей это нравилось.
Моронский мягко обхватил пальцами Сонин подбородок и приподнял, заставил посмотреть на себя.
— Ты моя, Соня. Вся! Все твои дырки. Поэтому я больше не должен слышать от тебя слова «нет», «нельзя» и «не хочу»!
Новая волна желания скрутила все внутренности. Она не в силах была что-то сказать, только рот открыла и глазами моргала.
Дьявол. Вот как он это делает? Ещё заходя в ванную Соня твёрдо была настроена показать, какая она гордая птица, недаром же — Орлова! Даже несмотря на то, что осталась. А сейчас вся гордость куда-то испарилась. Мокрая птица Соня стояла на коленях у ног самого охренительного мужика и, кажется, не испытывала никаких противоречий по этому поводу. Будто для того и была рождена…
— Ты очень красивая, Соня. — Тихо и даже как-то нежно проговорил Макс, наклонился и мягко поцеловал в губы. — Я оставлю тебя… в общем, тебе, кажется, нужно побыть немного одной.
 
Ага, очень чуткий, оказывается, парень! Особенно, после того, как между ними рухнули все интимные преграды. Какие уж тут могут быть секреты, после того, как его палец побывал в таком месте, которое Соня скрывала даже от самой себя.
Моронский помог ей подняться на ноги, ещё раз поцеловал и выскользнул из душевой на ходу оборачивая бёдра полотенцем.
Соня пыталась справиться с дрожью в ногах. Между ними все снова пульсировало, просило очередной разрядки, живот сводило и тянуло.
«Жеееесть!» — пронеслось у неё в голове почему-то голосом Корнеевой.
Соня вытащила промокший тампон. Выйдя из душевой, тщательно завернула его в туалетную бумагу и едва успела выбросить в ведро, обнаруженное в шкафчике под раковиной, как дверь опять открылась.
Она вздрогнула.
Из-за двери показалась рука Моронского с Сониной сумкой.
— Я подумал, тебе надо зарядить магазин…
Он оставил сумку на каменной столешнице раковин и прикрыл дверь.
«Ну, надо же, какой внимательный!» Это был какой-то ещё неизвестный Соне Моронский. Совсем не похожий на тех, с которыми она успела познакомиться.
«Может, попросить его не так резко менять обличия? А то голова кругом идёт!»
Пяти минут не прошло с тех пор, как он заявил права на все ее «дырки» и тут такая забота. Хотя… Может, это и логично.
Соня завершила все гигиенические процедуры, умылась, промокнула мокрые волосы полотенцем. Завернулась в него и вышла из ванной.
И что теперь делать совращенной, дезориентированной, ошарашенной жертве искусителя? Билет на грешную, выжженную землю уже бронировать?
I'm not your brand new toy
Don't call me baby
You had a chance
It was all in your hands
I'd like to know
Who you think you are
You're not the first man
To try to juggle my heart
But like that river
What you don't understand
I don't wanna float backwards
I'm not gonna go backwards
Not for a gambling man
GRAE “Your hands”
  
Глава 24 (часть 1)
 
We're going down,
Мы гибнем,
And you can see it too.
Ты тоже это видишь.
We're going down,
Мы гибнем,
And you know that we're doomed.
И ты знаешь, что мы обречены.
My dear,
Дорогая,
We're slow dancing in a burning room.
Мы танцуем в комнате, объятой огнем.
“Slow dancing in a burning room” John Mayer
Макс растянулся на кровати, словно лев, отдыхающий в знойный день в тени дерева. Не сказать, что лев был особо сытый.
Просто, когда в его сети попадала какая-нибудь приятная птичка, он выжимал из неё по-максимуму в первую же ночь. Потому что во второй, как правило, он не нуждался.
На его памяти это второй жесткий облом в его жизни. Первый случился еще в юности. В восемнадцать он окучивал соседку с большими буферами. Был молод, горяч, порывист. Гормоны бушевали вихрем, затягивая в его воронку все, что выглядело, как женщина. Девочка была очень набожна и главной своей ценностью считала свою невинность. Глупая. И вот, когда уже всё было на мази, внезапно вернулись ее родители.
С тех пор не любил он, когда все шло не по плану. Не так, как он задумал. Он всё привык контролировать. Ловил от этого кайф. И впадал в бешенство, если обстоятельства не поддавались влиянию.
И вот теперь он их хлебал ложками. Эти неподдающиеся обстоятельства.
Орлова.
Ему, избалованному, не привыкшему в чём-то себе отказывать, или кому-то в чём-то уступать, было противоестественно МАЛО!
 
Но вкусно, аж скулы сводит.
Как блюдо Haute cuisine эта девчонка. Порции мизерные, а ощущения непередаваемые. Ни с чем не сравнимые.
Жаль, конечно, что обожраться этой ночью не получится, как он рассчитывал.