Корректировщик (СИ)

— Криминальная хроника, — сообщает диктор. Мужчина лет пятидесяти с аккуратной стрижкой, пробивающейся на висках сединой и модной шкиперской бородкой. — На окраине Владивостока сегодня проводилось жесткое задержание иностранного корректировщика, предположительно связанного с рядом громких преступлений на территории Империума. В частности, этому человеку приписывается нашумевшее убийство молодого князя Сергея Друцкого, входившего в состав одного из самых влиятельных кланов страны. Напомним, что господин Друцкий погиб в автокатастрофе, подстроенной упомянутым корректировщиком. Заказчиков преступления так и не удалось вычислить.
Пауза.
Меня что, окончательно похоронили? В смысле, не меня, а Серегу. Если верить новостям, а это солидный канал, усыновленного главой рода мальчишки больше нет. Погиб в автокатастрофе. Окончательно и бесповоротно.
Нет человека — нет проблемы.
Думаю, если взломать сейчас базы данных «Хиропрактики», выяснится, что я поступил в тяжелом состоянии и благополучно откинулся. Наверное, уже и свидетельство о смерти выписали.
Возвращаюсь к ролику.
— Корректировщик разыскивался Церковью Равновесия и успешно скрывался от правосудия на протяжении десяти лет, — продолжал вещать диктор. — Сведения о его местоположении поступили в Приказ тайных дел Его Императорского Величества от главы службы безопасности клана Друцких Антона Кротова. При штурме здания, в котором засел корректировщик, произошли незначительные сдвиги реальности. Шиноби ликвидирован, его личность устанавливается. Косвенные улики говорят о том, что погибший имел ранг Знатока и активно сотрудничал с преступными группировками Дальнего Востока. А мы переходим к новостям спорта…
Закрываю вкладку.
Клан потянул за правильные веревочки, задействовал связи в силовых структурах. Это позволило избавиться от убийцы, который меня преследовал. Чувствую ли я себя в безопасности? Нет. Потому что Сергея Друцкого официально умертвили. Из этого простого факта можно сделать ряд неутешительных умозаключений. Во-первых, дед не уверен в том, что война не продолжится. Устранили одного исполнителя, но заказчик не найден. Во-вторых, не стоит сбрасывать со счетов нездоровый интерес к моей скромной персоне самих спецслужб. Пара знакомств — это хорошо. Но Приказ тайных дел — разветвленная и хорошо организованная структура, подчиненная императору. Если на высшем уровне будет принято решение раскручивать дело — его раскрутят. Боюсь, именно поэтому я и перестал существовать.
Третий вывод — сугубо меркантильный.
С юридической точки зрения я больше ни на что не претендую. Никакого родового наследия, доступа к деньгам, имуществу, Источнику. Меня, вероятно, будут содержать — это капля в море для могущественного корпоративного клана. Будут… опять же — пока жив нынешний лидер. Умрет Константин Друцкий, и я пойду гулять лесом. Может, еще и грохнут под шумок, чтобы не воображал себе лишнего. Родственные связи хороши на словах, но внутри родов тоже есть конкуренция. Да и чем я могу пригодиться под личиной Кена Мори? Разве что принять меня в клан в качестве слуги или выдать герб, позволив основать младший род. Тогда у старшего сына появится возможность призывать выгодного бойца на межклановые разборки, если возникнет острая необходимость. Да и то — с оговорками. Не забываем, что возвращение Друцкого в Питер чревато новым витком расследований и покушений. Так что… Как ни крути, а я — лишнее звено.
В тот момент, когда я прокручивал в голове эти схемы, они казались разумными и обоснованными. Забегая наперед, скажу одну вещь. Я жестоко ошибался. Потому что мало, непозволительно мало знал о мире, в который попал волею случая.
Я уже подходил к территории «Заратустры», когда меня насторожил звук. Ладно, звук — дело вторичное. Я успел восстановить «звериное чутье» — один из ключевых навыков, необходимых для трансформации в медведя. «Чутье» позволяет улавливать угрозу, исходящую от живых существ. Это не восприятие чужой магии, а именно угроза. То есть, при активации «чутья» для волхва нет существенной разницы между приближающейся стаей волков, группой тварей или отрядом вооруженных людей. Нечто живое идет на сближение и не отличается особым дружелюбием — вот что я ощущаю.
 
А потом был звук.
Рокот мотора — его ни с чем не спутаешь.
Байк.
Не сбавляя хода, выставляю незримую защиту. «Полыхающий щит» — из репертуара адептов огня. Моя кожа начинает мерцать, переливаться радужными разводами. Сверху окутываюсь «ментальной броней» — на случай психического удара или попытки манипулирования. Накачиваю огнем костяшки пальцев, ребра ладоней, локтевые и коленные суставы.
Звук усиливается.
Меня подловили на баскетбольной площадке, которую я решил пересечь, чтобы быстрее оказаться дома.
Четверо мотоциклистов въезжают на площадку и начинают выписывать круги, отсекая мне путь к отступлению.
Останавливаюсь.
Нет ни малейших сомнений, кто передо мной. Джинсы, кожаные куртки с металлическими накладками и терморегуляцией, головы защищены шлемами. Чернеют забрала, лиц не видно.
Двигаются по спирали.
Газуют, демонстративно обдавая меня мелкой каменной крошкой и оставляя на асфальтированной площадке темные росчерки.
Не дергаюсь, наблюдаю.
В глаза бросаются белые банданы, повязанные на рули мотоциклов. Приличные, кстати, игрушки. Я о мотоциклах. Дорогие и мощные. Спортмодели, внутри которых наверняка стоят тысячекубовые движки. Тюнингованный «Ирбис», два «Восхода» четвертого поколения и приземистый «Кавасаки» — весь из себя футуристический и обтекаемый. Интересно. Думал, «Восходы» уже не выпускают. Сам я гонял на «Судзуки» — пока не угодил в зону воздействия корректировщика.
Клоунада продолжается.
Владелец «Ирбиса» заводит руку за спину и вытаскивает меч. Изогнутое лезвие катаны сверкает на солнце. Вираж. Приблизившись ко мне на пару метров, каратель проводит острием катаны по асфальту, выбивая искры. Парень на «Судзуки» поднимает ладонь в перчатке и характерным жестом чертит линию у своего горла, затем указывает пальцем в мою сторону.
Катана вспарывает воздух.
Удар рассчитан точно. Так, чтобы не убить и не покалечить. Я должен был лишиться мочки левого уха — и всё.
Принимаю клинок на затвердевшую, переливающуюся огненными разводами ладонь. И бью «Красным кулаком» в переднее колесо «Ирбиса», мгновенно сократив дистанцию. Карателя заносит. Мотоцикл буксует, заднее колесо проворачивается вхолостую, выбрасывая мелкие камушки, а наездник вынужден перехватить руль второй рукой, чуть не выронив меч. Я мог бы ударить и посильнее. Первое предупреждение.
— Эй! Что здесь происходит?
К нам направляется взрослый.
Мужчина лет тридцати в красном спортивном костюме. Под мышкой — баскетбольный мяч. Не знаю, кто это, но окрик подействовал на молодчиков непостижимым образом. Рукава спирали перестали закручиваться. Меч укрылся в ножнах. Каратели дали по газам и синхронно рассыпались в четырех направлениях. По дорожкам, тропинкам и велотрекам.
Рокот моторов постепенно утих.
Быстренько снимаю щиты и усиления. Незачем привлекать к себе лишнее внимание.
Внезапный спаситель приблизился ко мне, перебрасывая мяч из одной руки в другую.
— Новенький?
Отвечаю кивком
— Как зовут?
— Кен Мори.
— Японец, — мужик пробежался к кольцу с дриблингом, попеременно меняя руки, и небрежным броском от щита заколотил мяч в корзину. Подхватил у самой сетки и приблизился ко мне снова. С кроссовером. — В баскетбол играешь?
— Нет, — соврал я.
Еще не хватало завязывать с ним дружбу.
 
Мужчина мне понравился. Жилистый, ростом чуть выше среднего, явно следит за собой. Лицо волевое, глаза добрые.
— Игорь, — представился мужик, протягивая ладонь для рукопожатия. — Для учеников — Игорь Игнатьевич.
— Очень приятно, — пожимаю крепкую ладонь баскетболиста. И задаю глупый вопрос: — Вы здесь работаете?
— Учителем физкультуры, — подтвердил Игорь Игнатьевич. — У первых и вторых курсов.