Анатомия теургии (СИ)

— Ладно, кажется, я тебя понял, — вслух сказал теург. — Что-нибудь придумаем.
— Думаете, вам ответят? — раздался за его спиной голос со знакомым акцентом, и Йон резко обернулся.
На него смотрела Джаана.
— Не думаю, — ответил Вампир. — Но иногда и молчание может быть ответом. Странно видеть вас здесь. Решили всё-таки принять Окту?
— Пока нет. Я искала вас, а не часовню, но ваша тир направила меня сюда.
— Тогда слушаю.
— Не здесь. Пройдёмся?
— С удовольствием.
Как и всегда, Джаана была одета тепло — слишком тепло для дворца. Цитадель построили в те времена, когда никто и не помышлял о центральном отоплении, но, как успел узнать Йон, Тостиг не чурался прогресса и в этом, сумев найти мастеров-строителей и организовав подачу тёплого воздуха в жилые комнаты. Для Йона этого было достаточно, чтобы отлично чувствовать себя в шерстяной рубашке, но джумарка всё равно носила тёплый солдатский свитер, ничуть не смущаясь грубой одежды. И даже в ней она выглядела изящно.
В часовне, впрочем, было прохладно — не настолько, чтобы Йон последовал примеру девушки, но достаточно, чтобы не задерживаться. К тому же он сам искал встречи с Джааной, и то, что она первой нашла его, настораживало.
— Я хочу немного рассказать о том, что случилось вчера ночью, — едва слышно сказала она, когда Йон прикрыл дверь за собой. — Король велел держать всё в секрете, но вряд ли в этом есть смысл. К тому же я сама уже не уверена в том, что делаю.
— Искусственные пространственные разломы и лезущие оттуда демоны, — он тоже старался не повышать голос, зная почти наверняка, что рядом ошивается бессменный соглядатай. — Ещё бы вы были уверены.
— Изначально эта магия предназначалась для другого, — Джаана покачала головой. — Она должна была уничтожать разломы, а не создавать их. И я хотела использовать её именно так.
— Благими намерениями ломается тонкий лёд, — не сдержался Йон.
— Да. Поэтому я говорю сейчас с вами.
— Что вам нужно?
— Помощь. Король ищет оружие, чтобы сражаться с братом, но есть вещи, которых нельзя касаться. Когда я предлагала ему способ покончить с демонами, то и подумать не могла, что из этого выйдет. Мне казалось, на Севере люди другие, не такие, как в Джумаре… но на самом деле они такие же, а я просто судила обо всех северянах по тому единственному, с кем была знакома.
Йон знал только одного северянина, с которым могла быть знакома Джаана и который мог вызвать у неё эти иллюзорные представления о человеческой природе, но сдержался. Сейчас явно было не время выпытывать, откуда она знает Магнуса Эриксона.
— Значит, он заставил вас искать способ создавать разломы?
— Нет. Метод изначально работал в обе стороны, и тот, кто его придумал, изучал оба направления. Это не скрыть. Даже если опубликовать только часть метода, любой натурфилософ легко найдёт недостающее. Это меня и пугает. Вы представляете, что случится с миром, если демонов начнут использовать в войнах?
— Не хочу и пытаться, — вздохнул Йон. — Но что я могу сделать?
— Король будет предлагать вам заняться этой работой. Откажите ему.
— О, думаю, этого не случится, — усмехнулся Йон. — Король знает меня всего пару дней, на его месте я бы поостерёгся.
— У него нет выбора, — Джаана покачала головой. — В Хельвеге есть сильные ведьмы, но почти нет знатоков теургии. Почти все маги при дворе — южане. Им он не доверит подобное. И мне бы не доверил, но у меня есть — как это у вас говорят? Лишний ферзь?
— Хорошо. Ну а если он будет настаивать?
— Не знаю, — она остановилась и посмотрела Йону в глаза. — Не знаю, мейстер Винтерсон. Решать вам. Но если вы согласитесь, я уничтожу записи. И тогда мне, скорее всего, не жить.
Йон не нашёлся, что ответить, и Джаана молча пошла прочь.
Значит, оружие, подумал он. А эта йольская ночь стала его первым испытанием, хоть и незапланированным. И Йон сам невольно принял в нём участие.
Король не предложит ему работу, в этом Вампир был уверен. Но и сбрасывать со счетов такую возможность тоже не стоило. И если он согласится…
 
Только что, в часовне, перед ним был выбор из двух зол. Кажется, теперь прибавился ещё одно.
* * *
Рона продолжала тренироваться, забыв обо всём. Альма забрала её с собой в город, запечатав дом так, что ни один чужак не смог бы войти в него живым, и это могло значить только одно — возвращаться она не собирается ещё долго. Но девушка ни о чём не спрашивала сестру, как давно привыкла. Незачем было. Альма всё равно ответила бы нехотя, цедя слова сквозь зубы, и толком не сказала бы ничего.
Поэтому Рона не отвлекалась на её задумки и просто работала, снова и снова.
Альма сумела научить её чувствовать поток силы, струящийся через тело и утекающий в бескрайнюю черноту обсидиана, и это здорово помогло. С каждым днём держать его удавалось всё лучше, а темнота уходила, будто наступал рассвет. Рона уже без труда узнавала очертания предметов, хоть и не могла рассмотреть их пристально. Но за этим дело не станет.
Единственное, чего она останется лишена, это цвет. Обсидиан пожирал его, оставляя лишь свет и тьму. Альма не знала, почему так, а может, не хотела говорить.
В какой-то момент Рона вдруг поняла, как это работает и что нужно делать. Колебания потока силы вызывали мерцание того, что она видела, и на какое-то мгновение картина представала совершенно чёткой, отпечатываясь в памяти, а потом снова расплывалась. Значит, рассуждала она, надо найти точку, в которой получится видеть как следует, а потом научиться удерживать поток на ней. А там видно будет.
Но пока что получалось плохо. Поток съезжал куда угодно, но только не в нужном направлении, а если и касался его, то быстро уходил обратно. Следовало научиться держать его в руках. Сделать стабильным, как говорила Альма. Стабильный — значит «остающийся в покое».
Рона пыталась снова и снова. И в очередной раз у неё даже почти получилось, но в этот миг концентрация сорвалась — её окликнул Гирт.
Она вздрогнула, выпуская поток, и почти обретший чёткость мир снова погас. Не до конца, общие очертания всё же угадывались в этом переплетении чёрного и белого, но настраиваться теперь придётся заново.
— Простите, — сказал Гирт, без труда догадавшийся о сути её занятия. — Жаль, что я вас отвлёк.
— Ничего, — спокойно ответила Рона. — У меня много времени на тренировки. Правда, всё равно пока вижу очень мутно.
— Это лучше, чем жить во тьме.
— Наверное, — она нащупала подлокотники кресла и устало опустилась в него. Откуда-то сбоку донёсся шорох — Гирт сел в соседнее. — Что вы хотели?
— Узнать, как ваше здоровье.
— Если не считать глаз, всё в порядке, — Рона позволила себе усмехнуться. Когда она последний раз смеялась? Очень давно, наверное. Так, что и не вспомнить.
— У вас уже есть глаза, нужно только научиться ими пользоваться, — мягко поправил её Гирт. — Я разговаривал с Альмой. Она считает, у вас всё получится.
— Но не очень-то горит желанием помогать.
Она уже привыкла к тому, что не видит лицо собеседника, но сейчас это особенно злило. Отвлекаясь на разговор, Рона не могла концентрироваться на потоке, и видела всё тот же мутный чёрно-белый образ, в котором с трудом угадывался человек. Она не видела его глаз, не видела рук, могла только слышать голос, и этого не хватало.
Но, кажется, Гирт был искренен.
— Я не знаю, чего на самом деле хочет ваша сестра, — сказал он. — Но могу сказать, что не оставлю вас в беде. Не только потому, что у меня доброе сердце, да и не очень-то оно доброе, откровенно говоря. У вас есть важная особенность: умение видеть без глаз. Насколько я понял, такие жезлы использовались только ведьмами, чтобы смотреть сквозь пространство, но не для лечения слепых.
 
Рону передёрнуло. «Без глаз», «слепых» — каждое слово Гирта пронзало её болью.
— То есть вы хотите воспользоваться этим.
— Я цепляюсь за любые новые изобретения. Это, может быть, и не ново, но его я вижу впервые.