Истинная поневоле

На лице волчицы сквозь недоверие и злость проступает растерянность.
– Ты действительно беременна от Доминика?
– Да.
– И не сказала ему?
– Нет. Хочешь рассказать за меня?
По одному взгляду Одри видно, что не хочет. Потому что незапланированный ребенок может нарушить ее планы стать женой альфы. Она ничего не расскажет. Сохранит в тайне, а это именно то, что мне нужно. Пока я не разберусь во всем.
– Пропусти.
Как ни странно, она отступает в сторону. Неохотно, но на этот раз не пытается распускать свои лапы. Что удивительно.
– Если это его ребенок, – бросает Одри мне в спину, – если он будет вервольфом, мы примем его в свою стаю. Можешь не волноваться на этот счет.
От ее слов я едва не спотыкаюсь о порог. До этого я считала, что моя единственная проблема в том, что Доминик может мне не поверить. А даже если и поверит, я все равно буду матерью-одиночкой. И я почти смирилась с этим фактом. О том, что моего малыша попросту могут у меня забрать, я даже не подумала. При этой мысли все внутри меня восстает, мне хочется разорвать Одри на части. Любого разорвать на части, кто попробует забрать моего ребенка.
Не позволю!
Поэтому я оборачиваюсь и, глядя ей в глаза, напоминаю:
– Пока что это не твоя стая, Одри.
Спокойствие дается мне непросто, но я выхожу за дверь, расправив плечи, сохранив достоинство и оставив последнее слово за собой.
Я возвращаюсь той же дорогой, только сворачиваю не к лифтам, а снова в приемную Доминика. Мне нужно узнать, почему Одри почувствовала перемены во мне, а главный волк нет. И единственная, кто может дать мне ответ, – Венера.
Я нахожу девушку за ее рабочим столом и, игнорируя Оуэна, говорю:
– Знаю, ты занята, но можешь уделить мне минутку? Это очень важно.
– Да. Хорошо.
– Где мы можем поговорить, чтобы нам не помешали?
Венера кивает и проводит меня в большой зал, который, судя по длинному столу и множеству стульев вокруг него, предназначен для переговоров. Она прикрывает за собой дверь.
– Во-первых, хочу сказать, я очень рада, что ты вчера не пострадала. Во-вторых… Во мне что-то изменилось?
Венера всегда держит лицо, но сейчас даже не скрывает собственного замешательства.
– Не понимаю.
– То есть ничего не изменилось? – уточняю я.
Вот теперь волчица смотрит на меня пристально, а потом ведет носом, как совсем недавно делала Одри. Чтобы через пару минут охнуть.
– Ты в положении?
– Да.
Сосредоточенность на ее лице сменяется улыбкой.
– Поздравляю, Чарли! Это чудесно! Но… Но как?
– А как появляются дети? – У меня вырывается нервный смех. – Прости. Все это не важно. Лучше скажи, как ты это почувствовала. И почему это не почувствовал Доминик?
– Он не почувствовал?!
– Нет. По крайней мере, не сказал…
Венера хмурится:
– Возможно, потому что срок беременности слишком маленький, твой запах еще не слишком изменился. Волки и волчицы по-разному чувствуют это, но…
Он закусывает губу, не договорив.
– Что но? – интересуюсь я.
– Отец обычно чувствует своих детенышей даже в утробе. Это наша природа.
Мне становится смешно, настолько смешно, что я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Очень зло рассмеяться. Особенно когда Венера осторожно интересуется:
– Это ребенок Доминика?
– Конечно, Доминика! Или ты думаешь, что я могла ему изменять при таком тотальном контроле? Вокруг меня армия преданных вервольфов. Да, вчера меня похитили, но забеременела я не вчера!
– Извини за глупый вопрос. Дело правда не в армии вервольфов, в тебе. Ты бы не стала изменять сама.
– Считаешь, что слишком хорошо меня знаешь?
– Успела узнать. К тому же между тобой и Домиником такие искры, что это сложно не заметить.
Не знаю, про какие искры речь, но между нами все кончено.
Было бы кончено, если бы не мой малыш!
– Какая разница, если он все равно не чувствует собственное дитя?
– Огромная. Альфа не глупец. И хотя это чудо, что ты смогла забеременеть от вервольфа, он ни за что не откажется от своего волчонка.
Эта новость мне совсем не нравится!
 
– Одри меня уже просветила на этот счет. Сказала, что Доминик мне его не отдаст. Это правда?
– Одри точно не та, к чьим советам стоит прислушиваться. Зачем тебе это? Ты можешь жить в стае. Никто не имеет права прогонять тебя.
Жить в стае и смотреть на Доминика с Одри. Вот и ответ.
– А если не захочу? Захочу уехать вместе с ним.
– Любому волку нужна поддержка стаи.
– Если он родится волком.
– Кем еще он может родиться? – хмурится Венера.
– Человеком.
Хотя сейчас я не уверена, что этого ребенка можно будет назвать человеком. Ведь я не человек, я – имани. Непонятно кто. И мой ребенок может быть как вервольфом, так и… Кем он вообще будет? Таким, как Хантер. Историк сказал, что у него сила проснулась в тринадцать. Возможно, до этого она просто пряталась в нем. Так и мой малыш маскируется и не хочет выдавать себя биологическому папаше.
Я влипла!
Я влипла в это сильнее, чем в долг Дэнвера.
– Чарли, – прерывает мою мысленную панику Венера, – ты должна рассказать все Доминику. Поверь, он будет счастлив.
– Счастлив забрать у меня ребенка?!
Кажется, я все-таки срываюсь, поэтому делаю медленный вдох и так же медленно выдыхаю. Волчица смотрит на меня с сочувствием.
– Никто у тебя его не забирает.
– Но может.
Зря я рассказала все Венере. И зря обратилась к ней. Но теперь это уже не важно.
– Чарли…
– Я расскажу ему, когда буду готова. Хорошо? И прошу ничего ему не говорить. Думаю, ты бы тоже не хотела расстаться со своим малышом.
Венера вздрагивает, но кивает. Возможно, я бью по больному, но сейчас мне еще страшнее, чем когда я увидела вторую полоску на тесте.
Потому что, понравится это Доминику или нет, ребенка я ему не отдам!
 
Глава 2
 
С Домиником я больше не сталкиваюсь, поэтому без приключений возвращаюсь в магазин. Работы много, и я берусь помогать Рэбел обслуживать бесконечный поток покупателей, который не иссякает до самого закрытия. Где-то в коротких перерывах я размышляю, что стоит записаться к доктору и начать все планировать. Планировать на двоих.
Проблема в том, что сейчас в моей жизни все слишком зыбко, чтобы начинать что-то планировать. Взять хотя бы необходимость жить в доме Доминика. Но именно туда меня привозит Оуэн после работы и провожает до порога. Вервольфы никогда не входят в дом альфы без его приглашения.
А вот самого альфы дома нет: в этом я убеждаюсь, когда поднимаюсь в спальню, чтобы принять душ и переодеться. Двери в его комнату и в кабинет приоткрыты, свет выключен. В гостиной и на кухне тоже пусто. Не знаю, где сейчас Доминик, хотя есть подозрения с кем.
Выкинуть из головы картинки с ним и Одри получается далеко не сразу, но все-таки получается. Мы ничего друг другу не должны, а лишние нервы мне сейчас ни к чему. Стресс не нужен ребенку, поэтому отныне только спокойствие!
Я включаю любимую радиостанцию и готовлю себе ужин. Неторопливо, с удовольствием. Не знаю, причина в том, что во мне проснулась эта имани, или в том, что я ношу ребенка вервольфа, но я действительно стала по-другому воспринимать запахи. Они стали ярче, а еще я будто стала экспертом в свежести продуктов. Сегодня в меня совершенно не влез сэндвич с ветчиной из кафе напротив. Мне оказалось достаточно его понюхать, чтобы понять, что с ветчиной что-то не то. Зато в холодильнике Доминика все было очень свежим: охлажденное мясо, овощи, фрукты. Стоило уловить аромат стейка, аппетит у меня проснулся волчий.
– Значит, любишь мясо? – поинтересовалась я, положив ладонь на живот. – Как интересно. А что еще?
 
Никогда бы не подумала, что смогу осилить огромный кусок стейка с кровью, но сейчас не просто осилила, мне захотелось добавки. Так же малышу зашли зеленые овощи, а вот от всего сладкого, включая виноград и бананы, меня воротило. И от кофе тоже, что стало для меня огромной печалью.