Ковчег для Кареглазки (СИ)
Брюнетка свалилась в приступе, извиваясь и заливая слюнями узкий ход на Стене и полковник приказал отнести ее в медчасть. Затем он передал Сидорову вырванный с блокнота листок, на котором девица написала координаты.
— Нанести ракетный удар, как можно скорей, — приказал Горин. — Степа, я хочу, чтоб через час там был кратер размером с мексиканский Чиксулуб.
****
Лилит хрипела и корчилась, привязанная к большому оцинкованному столу. Ее огромный надутый живот был покрыт нехарактерными для морфов багровыми кровоподтеками. Красный цвет вообще доминировал — вскрывочная лаборатория была освещена лишь пурпурным миганием аварийных ламп. Бергман мельтешила и расставляла керосинки.
— Она умирает, — сказала Крылова сама себе. — Но почему?
Дыхание монстроматки было медленным и тяжелым, пульс и давление упали, температура снизилась до 38 градусов, и все указывало на то, что упадет еще ниже. Для человека снижение температуры на 8 градусов уже было бы смертельным, но жизненные ресурсы твари были несоизмеримо выше. Хотя, вероятно, скоро они станут свидетелями исчерпания здоровья Лилит.
— Это невероятно, — ученая втупилась взглядом в монитор, поддерживая лоб ладонью. — Интоксикация усилилась, метаболизм замедлился, процессы жизнедеятельности настолько заторможены… ее организм, как болид на гоночной трассе, «поймавший» бетонный бордюр…
— Если мы не знаем, что делать, может, лучше убраться отсюда поскорее?! — вклинилась Зоя. — Без электричества холодильники с подопытными скоро разморозятся. Мы же буквально сидим на пороховой бочке.
Помощница была права, но Лена не могла все оставить. Она обязана была узнать, почему мощная иммунная система морфа отторгает плоды…
— Мы убьем подопытных, — сообщила Крылова. — Скоро убьем, обещаю. Но пока что мы не можем покинуть Логос — Менаев приведет сюда Милану и Цербера. И за это время мы узнаем, что вызвало такую реакцию. Чтоб ускориться и спасти Лилит, нам придется стимулировать роды.
— Наоборот, это может ее добить.
— Будет так, как будет, — Лена вздохнула. — Главное, что сделаем все возможное. И у нас останется ее потомство.
****
Краклы атаковали. Это был уже третий штурм, опять и все еще безрезультатный, но казалось, для них главное — продолжать проверять крепость Стены и стойкость ее защитников. И Горина это беспокоило.
В отличие от людей, твари не знали усталости, быстро регенерировали, и постоянно получали пополнение — по данным разведки, окрестности кишели морфами, спешащими присоединиться к армии под Илионом. Армия — иначе их теперь и не назовешь. Полковник несколько раз рассмотрел вдали странную черную особь, не похожую на других. Выглядело так, что она главная среди упырей. Значит, у них появился вожак.
Система обороны была хорошо выстроена, но и она давала сбои. Вслед за воздушной линией оказался поврежден и электрический кабель в туннеле Акведука. Степан так и не сумел восстановить электроснабжение, а значит, люминофоры больше не удастся использовать.
Оставался еще один козырь в рукаве — огнеметы. В наличии были и боевые орудия, и ранцевые системы. Чтоб ускорить процесс, топливные цистерны поднимались на Стену самоходными кранами и автовышками. Часть огнеметных систем работала прямо сейчас, и очень эффективно.
— Босс, мы обнаружили в туннеле еще кое-что, — сообщил Сидоров, переговорив по рации. — Вам стоит на это поглядеть.
В ответ на усталый вопрошающий взгляд, он добавил.
— Возле подземной реки лежали странные черные коконы. Небольшие. Вроде безжизненные. Ребята внесли их внутрь, чтоб рассмотреть. Мало ли — вдруг это опасно заражением водоснабжения?
— Согласен, — одобрил полковник. — Я посмотрю. Останься здесь за главного. Что с Искандерами?
— Минут десять и шандарахнем.
— Отлично, — Горин похлопал лейтенанта по плечу. — Степа, держи это на контроле. И не пусти тварей на Стену.
****
Гермес симулировал приступ, чтоб, наконец, смыться от дотошного вояки. Притворялся он впервые — и очень даже удачно. А оказавшись в медчасти, он уже через пять минут вырубил Ливанова и отправился на ферму за Цербером. Собака нашлась в вонючем сарае, но не одна — с ней были Свинкин и дочь Крыловой.
— Что ты здесь делаешь?! — набросился Гермес на Ивана. — Там бой идет, земля дрожит! Босс требует мобилизации медработников — всех на Стену! — добавил он в ответ на недоумевающий взгляд санитара.
Словно в подтверждение вдали загрохотала канонада.
— А девочка? Она ведь со мной, — растерянно пробормотал Свинкин.
— Я побуду с ней, — нашелся агент Синдиката. — Уж с тетей Дитой ей будет спокойней. Да, малышка?
Милана пребывала на собственной волне, мечтательно поглаживая холку Цербера, и на призыв «тети Диты» ответила недовольным взглядом.
Как только санитар вышел, Гермес со шприцом подошел к собаке. Ребенок перегородил путь, неожиданно почуяв неладное.
— Уйди, детка, у меня мало времени, — попросил Гермес, на самом деле торопясь закончить дело всей своей жизни. — Сейчас я делаю то, что мне предначертано.
Но Милана вдруг уперлась в брюнетку, отталкивая от любимого Пуси, и синдику пришлось грубо оттолкнуть ее, свалив на стог прокисшей соломы. Безобразный Цербер, доселе лишь скаливший зубы, зарычал и набросился, звериная пасть вгрызлась в щиколотку, и Гермес взвыл. А затем — стал сильно бить животное локтем по спине и голове, доставая другой рукой пистолет.
Если надо будет, придется применить. Главное — кровь.
Цербер навалился, продолжая жевать ногу, и в кутерьме были потеряны и шприц, и пистолет.
Рядом по стене, поверх досок «дюймовок» проходил алюминиевый профиль — узкая серебристая полоска металла. Гермес вырвал его и передавил в полуметре, приспособив для своей цели. Пес все также грыз ногу, и в который раз клыки больно сжали распухшую плоть.
Вернувшаяся Милана уцепилась за пояс, со всех сил мутузя куклой — удивительно смелая и назойливая — неужто в мать? Он отпихнул девочку куда-подальше и, притулив заостренный конец прута под живот собаке, резко упер его во внутрь. Цербер заскулил, когда штырь оказался в нем. В каком-то языческом экстазе, ничего не видя и не слыша, Гермес продолжал разрезать псину, пока собачьи челюсти не отпустили окровавленную лодыжку, и само животное не свалилось замертво с выпотрошенными внутренностями.
Внезапно синдик услышал крики всполошенных свиней из соседнего здания. У дверей стоял плосконосый солдат, и Милана стояла возле него. Выродок тоже был здесь.
****
На полпути к ферме мы встретили Свинкина и узнали, что Милана с Цербером находятся в компании Афродиты. Это известие меня не то, что встревожило — меня бросило в холодный пот, чего давно не бывало. И мы ускорились, насколько позволяло мое состояние. Хотелось вмазать спирта, чтоб обезболить сломанное ребро, но я твердо решил завязать с пьянством.
Войдя в сарай, я увидел, что Цербер вцепился в ногу сектантки, а Милана — в пояс. Еще через мгновение аферистка оттолкнула девочку, и та полетела прямо к нам. В течение миллисекунды я оценил место, куда она должна была упасть. Ядрена мать!
Я бросился наперерез, как голкипер, не пропускающий ни одного мяча в свои ворота. Если мне удастся это сделать, то уже понятно, чем это закончится.
Что ж, я всегда пытался быть незаметным, и жить только для себя. Не делал добра, и старался не переусердствовать со злом. Меня не все устраивало, но других вариантов не было. И когда вдруг оказалось, что можно рискнуть и сделать действительно что-то важное — я среагировал мгновенно. Это странно. Как будто я ждал этого всю свою жизнь. Сделать что-то путнее… не важно, оценят ли это люди. Главное, что это оценят моя совесть и мое подсознание. Лучше умереть раньше, но с чувством выполненного предназначения, чем скитаться как Агасфер.
Я успел. Девочка оказалась на мне и отскочила, как резиновый шарик — я ее не удержал, так как раненное плечо и сломанное ребро не позволяли мне крепко ее схватить. И все же, я ее спас. А сам упал туда, где должна была очутиться она.