Светлейший князь Старко (СИ)

— Олег Саныч, а может посодействовать Австро-Венгрии и Польше напасть на Пруссию? — предложил Прохор, — одни южную Силезию отхватят, другие — весь юг познанского края, хотя бы до Серады.
Хорошо полководчествовать, имея карту под рукой. Все названия сразу знаешь, как будто издавна, а не только что увидел.
— Хороший вариант, — согласился Олег, — пока Австрия хоть что-то из себя представляет.
А то мы муравейники в детстве не разоряли, ощущая себя властелинами. И осинники не сшибали, замотав детские лица полотенцами, как положено истинным героям.
— Вот только вопрос, а что потом станет, а, Проша?
Увы, про «потом» как-то заблаговременно не придумалось. Это полководцам древности было просто. Увидел какой-нибудь Аттила, что вся трава в степи съедена, и повёл свой народ к Дунаю, чтобы Венгрию создать и накостылять по шее всем местным, кто не согласен. Или какие-нибудь шведы настолько размножились, что переплыли Балтику и пошли расселяться по Европе в виде нашествия разных готов. А ныне так уже не получится, у всех нынешних есть родовые земли, которые они когда-то нахапали. Это в былые времена славян и галлов разделяла река Рейн, а теперь где те протославяне и сами галлы? Одни немцы по всей Европе расселились, пусть и под разными названиями. Хотя германии (они же кармании) сами притащились из индо-иранских земель, спасаясь от геноцида, задуманного Дарием Великим.
Старко предпочитал не задумываться на такие темы, чтобы не заморачивать ни себя, ни других. Придёт время демократии и либерализма, вот будущие поколения пусть и думают о «справедливисти и гуманизме». И объясняют сами себе, что геноцид американских племён был вызван лишь в целях сделать континент и его жителей цивилизованными. Кто знает может действительно хорваты и русские хотят жить по-немецки или англосаксонски, кушать, как они, думать о хорошем, как в европах и даже напевать именно импортные песенки? Поэтому Олег Саныч и рассуждал чисто эгоистически, примеряя любые действия лишь к своим, тем, кто ему доверился. Всё равно найдутся глаза в которых окажешься и неправым, и виноватым, так чего заморачиваться?
Текущий год был последним в жизни двух монархов: Дании и Пруссии, а это могло повлиять на сбалансированность политической ситуации в Европе. Не удивительно, что Фредерик Седьмой пригласил на тайные переговоры Старко. Через две недели, вернувшись, Олег рассказал по секрету своим ближникам о чём толковали сдружившиеся в последние годы монархи.
— Его величество решил повторить шведский манёвр и усыновить меня, как в своё время был усыновлён Карл Бернадот.
— Поздравляем, но что сказали в парламенте?
— Не поверите, фолькетинг тоже поддержал идею, — как-то подозрительно это прозвучало, — им выгодно, чтобы к власти пришёл состоятельный монарх, к тому же имеющий крепкую современную армию.
— Ну и когда тебя предполагают усыновить?
— Никогда, Альберт Августович, я отказался.
Молчание наступило из-за явно идиотского ответа, причём ничем не объяснимого. То есть, любое пояснение, даже самое логичное, всё равно будет глупостью по определению. Так не поступают нормальные люди, а зачем, спрашивается, служить ненормальному?
  
Глава 26
 
— Олег, я понимаю твой моральный подход, — неожиданно посерьёзнел Рихтер, — но это был уникальный шанс увеличить наше государство. Твой отказ неразумен для лидера страны.
— Иван Карлович, не спешите с выводами. Усыновление может вызвать серьёзнейшие династические споры-раздоры в дальнейшем. Поэтому мы нашли другий вариант, который предложил спикер фолькетинга херре Брегендаль.
Опять молчание, даже без предположений. Хомо сапиенсы таковы, что если на чём-то одном зациклились, то другие варианты им даже в голову не приходят.
— Он тоже имеет минусы, но оставляет больше свободы для манёвра.
— И чего же вы удумали?
— Решили создать унию. Его величество Фредерик Седьмой, пока жив, передаст всю полноту власти парламенту, который примет решение о вхождении своей страны в наше королевство. Естественно, что за фолькетингом останется право выйти из унии, когда им заблагорассудится, путём проведения всенародного плебисцита.
 
— Всё не как у людей, — проворчал Борис Алексеевич.
А что делать, когда столько желающих прихватизировать Данию после смерти её короля? Тем более и Старко лишняя обуза ни к чему, он даже условие поставил, чтобы Исландии предоставили независимость. Пусть её какая-нибудь Великобритания кормит. Зато теперь претендовать на Голштинию будут только совсем картонные дурилки. Хрен каких Августенбургов на пушечный выстрел подпустят, а точнее не подпустят. Или всё-таки подпустят, а потом залпом из этих пушек и жахнут.
— Да уж, сколько же недовольных воплей по Европе разнесётся? Англичане всякими нотами нас завалят, — пророчествовал Вересов.
— А береговая линия на сколько увеличится? Придётся тратиться на береговую оборону.
— Андрей, это неизбежно в любом случае. Зато у нас прибавляется действующий торговый флот и мы сможем построить Кильский канал лично для себя, для внутреннего пользования. Плюс, получим свой Босфор под названием Эресунн. Наши десятидюймовки без проблем до Швеции смогут добить, там всего-то одиннадцать вёрст в самом широком месте.
Новые перспективы увлекли членов совета, а Вересов получил указание заняться подготовкой договора. Желательно всё летом подписать, чтобы высвободить осень на войну с Австро-Венгрией. Хотя как бы других войн не случилось а-ля «за датское наследство». Хорошо, что Пруссия приостановила свои попытки объединить немецкие земли в нечто более качественное, чем Германский Союз. В реальной истории, она после победы над Австрией в 1866 году нахапала почти всё что сейчас принадлежит Старко. Теперь это навряд ли получится, да и Англия не позволит. Другое дело, что к западу от нашей нынешней страны лежит Рейнская Провинция.
— Может просто купить её у пруссаков, — предложил Полянский, — да и дело с концом.
— Ян Войцехович, нам вся не нужна, если что. Лишь до Мозера, чтобы границы с Францией не было. Но во сколько она встанет, у меня лишних денег нет. Разве что поменять на что-нибудь ненужное?
— Олег, согласись, что для того, чтобы отдать ненужное следует его иметь, — урезонил Легостаев, — а нам вроде всё самим нужно.
— Можно поделиться землями на Витватерсранде, там золота полно к югу от бурского городка Претория. В любой момент можем объявить золотую лихорадку вместе с Георгом Пятым.
Прусскую провинцию за золото — честно говоря жаба давит. С другой стороны, бурского золота слишком много, копать не перекопать. В общем вопрос отложили на потом, вдруг другие идеи появятся.
— Наши-то железные дороги в России строятся понемногу. Вон, самарская уже до Суходола проложена и до конца года достигнет Кундуза, — Борис Алексеевич знал каждый будущий полустанок наверное, так увлечён был своими инвестициями в Приуралье.
— Ну так и Волго-Донскую уже отсыпают вовсю, а следующим годом, небось, и рельсы начнут укладывать.
— Да-да, зато в Мариупольскую и шпалы и рельсы уже монтируют. Глядишь, через пару лет поезда пойдут с угольком!
Олег смотрел на довольных «концессионеров», хотя усматривал несколько другое. Например то, что два пути от Белорецка (в сторону Уфы и Магнитной горы) тоже отсыпают. Всё-таки эта часть на плечах императора лежит, приятно, что он очень серьёзно относится к делу. Тем паче, что в самом Белорецке уже налажен прокат рельсов, а возле — изготовление шпал. Когда будут заканчивать — обязательно замутит строительство до Петропавловска. Транссиб нужен, но строить его будут лет тридцать. Хочется заманить инвесторов, а потом они, как индийские обезьянки, уже не смогут кулачок из тыквы вытащить.
 
Одно плохо — приходится несколько проектов лично контролировать, никак на пенсию не выйти, чтобы наконец-то расслабиться и начать дурака валять. Старко морально устал от ответственности, практически забросил семью, хотя изображал каждодневное присутствие и даже участие, напрочь забыл о будущем, оставшемся в прошлом. Иногда видел кошмары о том, что перенёсся обратно, причём не телом, а личностью. И никак не мог найти выход, чтобы вернуться обратно в Старкоград. Мало того, заглядывая во сне в интернет он видел ту же картину, как и когда-то. Россия полна олигархов, мажоров, бандитов и казнокрадов, но пока имеются объедки с барского стола (благодаря бесконечным продажам нефти и газа) никто и не чешется. Правда Штаты всё-таки разделены на Запад, Юг и Север и у них не так всё сладко и гладко, как выглядело когда-то в реале…