Силуэты снов (СИ)

Я почувствовала такое огромное облегчение, что от нахлынувших вдруг эмоций стала терять восприятие. Картина смылась, поплыла, я стала видеть сквозь комнату гостиницы очертания моих апартаментов в Раю. Но, собравшись, я все‑таки восстановила контакт. Я не могла просто так их бросить, мне нужно было побыть с ними хотя бы таким способом.
— Спички дай! — требовательно произнёс Юрий, когда Олег вышел, наконец, из ванной.
Ссутулившись и волоча ноги, Олег побрёл в холл. Там что‑то упало, потом задвигались стулья, наконец, из открытой двери вылетел коробок и упал Юре под ноги. Подняв его, Юрка сломал не меньше полудюжины спичек, прежде чем ему удалось закурить. Сделав несколько глубоких затяжек, он крикнул, повернувшись к двери:
— Иди сюда, где ты застрял?!
— Не надо, — Зинченко открыл глаза.
— Что «не надо»? — переспросил Юра.
— Не надо его трогать. Что ты его дёргаешь? — недовольно пробурчал Зинченко и поморщился, вдохнув свежий дым.
— Я бы не трогал его, если бы ты смог вместо него восстановить картину, — возразил Юра.
— Он же уже тебе рассказал. Все рассказал, — Игорь развёл руками и нервно поменял ноги местами: правая внизу, левая сверху.
Я до сих пор не могла понять, как Зинченко оказался в Сылве, но в ту же секунду все прояснилось. Зинченко вдруг резко сбросил свою ленивую апатию, легко вскочил с кресла и сел на столик. Глаза его заблестели:
— Я приехал сюда по твоей просьбе. Я сорвался из Волхова по первому звонку, едва успев закончить дела, но не потому, что я верю во всю эту сверхъестественную чушь, а потому что верю тебе, Орешин. Ты сказал, что дела плохи, и я не стал сомневаться в этом…
— И что? Ты разочарован? — отрывисто спросил Юрий, не выпуская изо рта сигарету.
— Идиот! Я это к тому, что неплохо бы и тебе доверять моим словам хоть немного, думаю, они кое‑чего стоят…
— Ну и?
— Оставь ты парня в покое хоть на несколько часов, пусть отойдёт немного.
Я была согласна с Зинченко. Уж кому‑кому, а ему по его службе было хорошо известно, как безнадёжны и болезненны потери. Но и Юрка это прекрасно знал, однако я никогда ещё не видела его таким безжалостным.
— Нет, пусть сначала все выяснится… Я не понял, она жива или нет?!! — заорал Юра в открытую дверь. Зинченко сокрушённо покачал опущенной головой.
Голова Олега высунулась из‑за двери. Не входя в комнату, он остановился на пороге и произнёс, глядя на Зинченко и говоря будто бы только ему одному:
— Она не шевелилась, не разговаривала…
— Ей было больно, — Юрка тоже возразил не Олегу, а лично Зинченко.
— Она не открывала глаз и не реагировала ни на что… — продолжал Олег.
— Просто была без сознания, — немедленно парировал Юра. Зинченко, лицо которого выражало искреннее сочувствие, переводил взгляд с одного на другого, слушал и молчал, поняв, что друзьям сейчас легче разговаривать через посредника.
— Кровь напоследок уже не текла из ран, — выдохнул, наконец, Олег самое страшное и склонил голову.
— То есть ты хочешь сказать, что Катька умерла? — холодно отчеканил Юра.
— Не знаю! Не знаю!! — Олег отчаянно замотал головой и ударил кулаком дверь так, что чуть не сбил её с петель. — Не знаю!!! Я!.. Ничего!!.. Не знаю!!!..
Его сумасшедшие крики оборвались внезапно, он метнулся обратно в холл и изо всех сил захлопнул за собой дверь. Юрий закрыл лицо руками, постоял несколько секунд в наступившей тишине и, добравшись до столика, сел рядом с Зинченко.
— Мне не хотелось бы показаться жестоким, — начал Зинченко, — но впустую обнадёживать тебя было бы ещё более жестоко…
Юра оглянулся на него:
— Ну?
— Судя по тому, сколько крови было на мостовой, когда я нашёл Середу, тысяча против одного, что человек, потерявший эту кровь, умер.
— Может быть, эта кровь не только Катина…
Зинченко вздохнул и положил руку на плечо Юрия:
— Послушай меня… — снова мягко начал он. — Конечно, я не могу ничего утверждать, тем более если учесть, что в этом месте невозможно провести элементарную судебно‑медицинскую экспертизу… Если говорить о подробностях случившегося, то там не было второй жертвы… Я верю всему, что рассказал Олег. Конечно, его здорово потрепали, но поверь мне: с головой у него все в порядке.
 
— Да, я знаю, — процедил Юра и замолчал, задумавшись.
— Давай сделаем так, Орешин, — Зинченко поднялся на ноги и взял куртку с кресла. — Пока не стемнело, я доберусь до Кепы и попробую несколькими звонками расшевелить кое‑кого… Если кому‑то и выгодно похерить этот городок и оставить его в заложниках у маньяка, то я знаю нескольких парней наверху, которым не все равно.
— Если ты выйдешь не на тех, тебя сделают, — мрачно предупредил Юра. — По себе знаю, это место под особым покровительством.
— Руки у них коротки меня сделать. Пусть я взял отпуск, я помню, кто я такой, и какие мне даны полномочия. И они это помнят. Не знаю, чем ещё занимается окопавшийся здесь придурок, но это похлеще всего, что я видел до сих пор, — Зинченко раздражённо передёрнул плечами. — Взорвать бы эту махину к чертям! Вместе с её содержимым… Значит, договорились?
— Твои штурмовики тут не помогут. Его не взять внутри Рая.
— Значит, возьмём его в аду, — отозвался Зинченко. — Выманить можно кого угодно и откуда угодно. Только нужно узнать, чем. Вот вы тут пока и помозгуйте. Особенно меня интересует, ограничивается ли сфера влияния этого парня границами Сылве. Могут ли его прихвостни орудовать за пределами города? Если нет, то почему?
— Не забудь про серебро, — напомнил Юра, когда Зинченко уже взялся за ручку двери.
— Это, ей‑богу, смешно… — вздохнул Зинченко, и тут же поправился. — Извини меня, я не это хотел сказать.
Зинченко вышел. Юрий прижал сигарету, от которой остался один фильтр, к поверхности столика и затем смахнул ее на пол. Несколько секунд он сидел неподвижно, потом согнулся, накрыв голову сцепленными руками и простонал что‑то сквозь зубы.
Открылась дверь и вошёл Олег, в других, целых джинсах и чёрной майке. Он был уже спокоен, только разметавшиеся длинные волосы и кровь, проступившая сквозь повязку на руке, напоминали о его недавнем взрыве.
— Что дальше, Юрка? — он сел рядом с другом.
— Дальше вот что, — отозвался Юра, резко разогнувшись. — Ты помнишь наш разговор с Александром?
— Да, и что?
— Он говорил, что Катя очень нужна Извекову. Значит, он не мог убить её.
— И тем не менее, он сделал это.
— Стоп! — Юра нетерпеливо поднял руку. — Он не мог убить её… совсем.
Олег гневно нахмурился:
— Ты о чем, босс? Ты считаешь, что существование в таком же виде, в каком жил Сашка Извеков, это нормально? По‑твоему, это не значит, что мы её потеряли?!
— Мне все равно, кем она теперь будет, — ответил Юра.
— А мне нет! Превратить живую девчонку в мертвечину! Да я ему своими руками голову оторву!! — возмутился Олег. — Живой труп — это уже не Катеринка…
— Спокойно, старик. Сейчас мы с тобой…
Как ни старалась я удержать картину, злоба, отчаяние и острая жалость к себе и ребятам так подогрели меня, что изображение порвалось на глазах. Это было как безнадёжный кошмарный сон, когда просыпаешься в ледяном поту от собственного крика.
Кажется, я тоже кричала. Но проснуться мне было не суждено. С воплем я поднялась с кресла, пытаясь разглядеть в искажённой и искривлённой пока комнате моего ненавистного смертельного врага. Валерий лежал на софе бледный и неподвижный. Если бы он умер! Но увы! Он зашевелился и медленно встал на ноги.
Взглянув на меня, он поднял руку.
— Я предупреждал, что это будет трудно. Мне тоже досталось: так долго пропускать через себя навылет полноценный контакт…
 
— Что ты понимаешь про такие вещи, как «легко» и «трудно»? Ты же о меня ноги вытер!
Извеков пожал плечами. Разумеется, он не понимал, разве такому объяснишь что‑нибудь о чужих страданиях, если для него не существует неприятностей, кроме своей собственной физической боли…