Силуэты снов (СИ)

Я выбежала из здания и остановилась. На улице уже стемнело, зажглись фонари. Но людей вокруг практически не было, ведь жилых домов в этой части микрорайона было немного, и улица практически замирала после восьми вечера. Неторопливо спустившись по ступеням, я задумалась над печальной проблемой: куда податься бездомному и без гроша в кармане. Чувство голода уже давало о себе знать, но утолить его в ближайшей перспективе не представлялось возможным. Ночевать на скамеечке тоже было не очень‑то удобно, совершенно свободно можно было загреметь в отделение милиции. А уж оттуда меня никто не вытащил бы, поскольку документов при мне не было никаких.
Я вышла на тротуар и медленно побрела в сторону центра.
Голова начала немного побаливать. Я сначала не обратила на это внимания, но постепенно к боли прибавилась рябь в глазах.
Остановившись, я закрыла глаза. Конечно, это была она. Она дрожала от гнева, нанизанные на чёлку бусинки нетерпеливо подрагивали, глаза непримиримо сверлили меня.
— Все‑таки я нашла тебя, Рэста! Ты ошибалась, когда считала, что навсегда избавилась от нас!
— Я не избавлялась от вас. Я просто возвратилась туда, где хочу остаться.
— Что тебя удерживает в том мире? Ты наша, ты должна быть здесь.
— Снова за решёткой? Снова издевательства и заточение? Не надо обманывать меня, Даррина. Я уже не та безумная девочка. Я остаюсь здесь.
— Неужели личность этой самой Кати настолько сильна в тебе?
— Не злись, Даррина, и не хитри. Тебе не удастся меня уязвить.
Казалось, она лопнет с досады. Интересно, что все‑таки побуждало ее искать меня по реальностям?
— Послушай, Рэста, Виллен хочет поговорить с тобой.
— Я знаю все, что он может мне сказать. Я не хочу ни с кем из вас разговаривать. Особенно с тобой. И никто из вас не заставит меня ничего для вас делать!
Я послала её к чёрту. Шпионить за собой я никому не позволю. Пусть это будет даже Виллен. Я вдруг вспомнила, как тогда, когда я ещё была умершей Катькой, пыталась разгадать загадку, кто такая Даррина и что ей нужно. И теперь от этой загадки неразгаданной осталась самая сложная часть: возможно ли сохранить все, как есть, оставив Первый мир в изоляции? И оставалась ещё один вопрос: кто же хочет извести Первый мир? Отличные темы для философских раздумий.
Но все эти загадки теперь оставались где‑то в стороне. Я все‑таки была слишком Катей, чтобы не ставить их на первое место.
Звук приближающихся шагов вернул меня на улицу. Тут же тяжёлая рука опустилась на моё плечо.
— А ну‑ка стой! — приказал голос Олега. Я остановилась. Я его не звала, а он ничем не намекал, что пойдёт следом, поэтому я никак не ожидала, что он меня догонит.
— Куда ты идёшь? — грозно спросил он.
Я подняла голову и взглянула на него.
— Какая тебе разница?
— У меня есть некоторые подозрения, — заявил Олег и быстро снял с меня очки.
Он вздрогнул, вглядевшись в мои глаза. Он не мог не узнать их. Только теперь он, наверняка, подумал о том, как до невозможного много на земле людей с одинаковыми глазами. Непростительно много.
— Ничего не поделаешь, Олег. Но контактные линзы я не буду носить ради того, чтобы не вызывать у тебя неприятные воспоминания.
— Что ты знаешь о моих воспоминаниях? — он не убирал руку с моего плеча. Что ж, пусть хоть так, но я его чувствую.
— Я знаю все, что мне нужно знать. Но ты зря подозреваешь меня в чём‑то. Я не шпионю в пользу Извекова. Хотя и знаю, где он сейчас.
Олег сжал губы и закрыл глаза. Рука его ещё сильнее сдавила моё плечо.
— Где же он? — недоверчиво усмехнувшись, спросил он, наконец.
— Он в реальности, называемой условно «каменный мешок». Он ушёл туда, это точно. Но вот жив ли он до сих пор, этого я пока сказать не могу.
— Бред какой‑то. И чего я тебя слушаю? — покачал головой Олег, и рука его медленно сползла по моему плечу вниз. Весь его пыл как‑то сразу исчез. — Как я могу тебе верить, если не знаю, откуда ты появилась, и куда денешься в следующий момент.
— Никуда я не денусь. А объяснения, может быть, и будут. Потом.
 
— Юра настаивает, чтобы я не нажимал на тебя. А мне хочется душу из тебя вытрясти. Твои сегодняшние намёки сводят меня с ума, но я знаю, что Юрка во всем разбирается лучше меня, поэтому я согласился потерпеть с дознанием. А значит, я охотно стану присматривать за тобой. Упустить тебя я не могу…
— Я не собираюсь скрываться.
Неожиданно Олег улыбнулся:
— Знаешь, Мария, ты, конечно, не от мира сего, но и я тоже хорош. Сам завёлся, Юрку завёл, тебя достаю… Если не возражаешь, я провожу тебя немного.
— Как хочешь, — ещё бы я возражала. — Только мне совершенно некуда идти. Поэтому я собиралась гулять всю ночь.
— Идея хорошая, но место мне не очень нравится. Я не люблю ночные улицы, — мрачно сказал он.
Торжковская никак не походила на тёмную аллею Сылве, которую Олег имел в виду.
— Здесь светло и… — я хотела добавить, что здесь не бегают собаки‑оборотни, но вовремя сдержалась.
— Что? — уточнил Олег.
— Нет, ничего.
Мы пошли вперёд. Олег неторопливо переставлял ноги, сунув руки в карманы куртки. Я молчала, потому что поняла, что его подозрения не растаяли, просто Олег на время отодвинул их туда же, куда и я свои загадки.
Внезапно из какой‑то улочки раздался неистовый собачий лай, низкий, хриплый, тяжёлый. Олег вздрогнул.
— Ненавижу собак, — пробормотал он.
Я оглянулась. Прямо на нас огромными прыжками нёсся чёрный с подпалинами пёс. Он уже не лаял. Он собирался напасть. Я даже не успела подумать о том, бешеный он или не бешеный. Я видела только, что он уже в двух метрах от Олега. Я бросилась псу наперерез. Собака весила никак не меньше ста килограммов. Мы вместе упали на асфальт и покатились по нему клубком. Левой рукой мне хорошо удалось зацепиться за шкуру зверюги. Пёс завыл и щёлкнул зубами прямо перед моим лицом. Правой рукой я попробовала схватить его за ухо, но он вырвался. В ту же секунду раздался одиночный выстрел, прямо у меня над ухом. Пёс перестал двигаться почти сражу же. Я выползла из‑под него и в ярости пнула ногой его труп.
— Ты сошла с ума! — Олег помог мне подняться. Он был бледен, поддерживая меня, он убрал пистолет и произнёс ещё раз. — Ты ненормальная! Зачем ты на него кинулась?
— Он мог сожрать тебя! — едва проговорив эти слова, я разрыдалась. Олег неловко погладил меня по плечу:
— Да ну, что ты, куда ему было меня сожрать, я бы сразу его пристрелил. Почему ты бросилась на него? Разве можно иметь дело с собаками голыми руками? У тебя что, свои счёты с ними?.. Да что ты плачешь‑то? — Олег совсем растерялся.
— Я испугалась. Он собирался на тебя накинуться…
— Странная ты, Мария, — ещё раз повторил он. — Сколько ни смотрю на тебя, ничего понять не могу.
— Я сама ничего понять не могу, — я вытерла лицо, отряхнулась и ещё раз поглядела на собаку. — Большой какой…
Олег вздрогнул и помрачнел.
— Пойдём отсюда, — потянул он меня. — Сейчас здесь может появиться милицейский патруль. Шутка ли, стрельба на улице. А мне кажется, тебе не хотелось бы попасть в милицию.
Мы прибавили шагу. Сердце у меня ещё тревожно билось, и я не могла сама понять, как я устроила такую сцену с собакой. Просто вдруг мне вспомнилась та ночь в Сылве. Словно бы и сейчас я вдруг перенеслась туда. И Олег будто бы снова был в опасности. А за Олега я перегрызу горло любой собаке…
— Знаешь, если бы я в своё время действовал так же решительно, как ты сейчас, то она была бы жива, — произнёс Олег. И я не стала задавать ему вопросов о том, кого он имеет в виду.
— Возможен и другой вариант: если бы она не была столь упряма, она была бы сейчас жива, а вы оба не страдали бы.
 
— За все отвечают те, кто остался жив, — вздохнул Олег.
— Ты… ты был очень привязан к ней?
— Больше, чем это можно было себе представить до её смерти. Если бы ты её знала, ты бы меня поняла. Впрочем, я говорю ерунду. Никто из наших ребят, тех, с кем она просто работала, не может знать о ней того, что знали мы с Юрой. Но не надо больше об этом… По дороге в гостиницу поговорим о другом.